Глава 57 Впервые увидел, как Цинь-шао встал…
В конец
— Уверен? — Вэнь Яо снова переспросил. — Ты же всю дорогу с таким предвкушением говорил, что хочешь погулять по кампусу.
— В любом случае, если я действительно поступлю, у меня ещё будет куча возможностей, так что один день ничего не меняет, — Шэнь Цы потянул его за руку, увлекая к машине. — Поехали скорее домой.
Раз Шэнь Цы так настаивал на возвращении, Вэнь Яо ничего не оставалось. По дороге они проехали мимо кондитерской, и Шэнь Цы, оживившись, зашёл купить что-нибудь к чаю.
Они вернулись домой чуть позже одиннадцати утра. Уже приближалось время обеда, но в столовой Шэнь Цы не увидел Цинь И. Доносился лишь аромат еды — кухарка как раз занималась приготовлением.
Спросил у управляющего, и тот сказал, что обед ещё подождёт, а Цинь-шао сейчас в комнате реабилитации.
Раз уж он задумал устроить сюрприз, Цинь И не должен был ничего заподозрить. Шэнь Цы вернулся тайно и теперь так же тайно пробрался к реабилитационной комнате.
По какому-то судьбоносному совпадению сегодня Цинь-шао забыл запереть дверь. Шэнь Цы осторожно повернул ручку и, открыв дверь, быстро проскользнул внутрь.
В этом виновата слишком хорошая звукоизоляция в особняке: никто в реабилитационной комнате не слашал звуков его возвращения или разговора с управляющим в столовой.
Только когда звук открываемой двери достиг ушей Цинь И, он изумлённо поднял голову и встретился взглядом с ворвавшимся Шэнь Цы.
Цинь И как раз стоял у брусьев. В миг, когда он увидел Шэнь Цы, от чрезмерного потрясения он забыл сохранять силу в руках. Когда опомнился, было уже поздно: руки соскользнули, тело потеряло опору, и он рухнул на колени.
— …Гэ-гэ! — Шэнь Цы тоже испугался этого внезапного падения, поспешно отложил в сторону торт и бросился вперёд, чтобы помочь ему подняться.
Но прежде чем он коснулся его, услышал пропитанный одышкой окрик Цинь И:
Рука Шэнь Цы мгновенно застыла, неловко замерла в воздухе:
Цинь И нахмурился, пот со лба стекал по вискам к подбородку, голос был слегка хриплым:
— Кто дал тебе ключ, управляющий?
— Какой ключ? — опешил Шэнь Цы. — Я не пользовался ключом. Разве дверь не была открыта?
Он действительно забыл запереть дверь?
И как раз в тот момент, когда он забыл запереть дверь, Шэнь Цы вернулся?
Шэнь Цы увидел эту странную реакцию и вдруг кое-что осознал:
— Подожди, то есть обычно во время реабилитации ты всегда запираешь дверь?
— Ты не только не даёшь никому тебя сопровождать, но ещё и запираешь дверь? — поразился Шэнь Цы. — А если бы с тобой что-то случилось? Вот как сейчас: если бы я случайно не вошёл, кто бы тебя поднял?
— Если бы ты не вошёл, я бы и не упал, — сказал Цинь И. — Я сам могу подняться, не нужно меня поддерживать.
Услышав это, Шэнь Цы слегка разозлился и действительно не стал его поддерживать:
— Тогда давай, вставай быстрее.
Цинь И поджал губы, но не встал. Он с трудом сменил позу, усевшись прямо на пол вместо того, чтобы сидеть на коленях, снял спортивные митенки, взял полотенце и вытер пот с лица.
Митенки нужны были для предотвращения скольжения, они также защищали ладони при опоре на брусья. То, что он их снял, означало, что продолжать он не намерен и собирается отдохнуть.
Шэнь Цы смотрел, как он долго не встаёт, и сам присел на корточки:
— Ты же говорил, что сам можешь встать. Почему сидишь и не двигаешься?
— Ладно, — Шэнь Цы не стал его разоблачать. — Тогда я подожду. Скоро обед, как отдохнёшь — сразу вставай.
Цинь И не смотрел на него, медленно снял наколенники и голеностопные фиксаторы и вдруг протянул руку к стоящему рядом столику, взял пульт и включил кондиционер.
Отопление в особняке и так работало слишком сильно, но включать кондиционер посреди зимы было как-то неуместно.
— Ты не боишься, что опять продует до нейропатической боли?
— Нет, — холодно ответил Цинь И.
Ему, кажется, и правда было жарко: он был одет лишь в одну футболку, уже промокшую больше чем наполовину. 『Цвет』 лица из-за повышенной температуры тела стал румянее обычного. Кулона на шее не было — наверное, снял, чтобы не испортить.
Взгляд Шэнь Цы скользнул к столику с пультом и полотенцем: это явно был столик для кровати, стоял он очень низко, на полу. Если стоять прямо, за вещами пришлось бы наклоняться, но если сидеть на полу — высота была самой подходящей.
Похоже, Цинь-шао частенько здесь отдыхал, а падения с брусьев давно стали для него обыденностью.
Шэнь Цы снова посмотрел на отброшенные в сторону наколенники и фиксаторы, и понял: неудивительно, что в последнее время он не видел на его ногах ран. Оказывается, тот добавил ещё и эти меры защиты.
Обещание не падать было ложью. Зато то, что он старается не травмироваться при падении или скрывать травмы от него, — чистой правдой.
От этой мысли Шэнь Цы разозлился ещё больше. Он, конечно, и не надеялся, что Цинь И совсем перестанет падать — в процессе реабилитации это неизбежно. Но то, что этот человек никому не позволял сопровождать его, да ещё и запирал дверь… Даже если суставы защищены, а вдруг произойдёт что-то ещё?
Вдруг при падении он ударится головой или обо что-то ещё?
Он смотрел на Цинь И, и лицо его мрачнело всё сильнее. А тот то ли действительно не замечал, то ли делал вид, что не замечает. Дождавшись, пока температура в комнате упадёт, он выключил кондиционер.
Лёгкий шум, создаваемый кондиционером, мгновенно стих, и в комнате стало необычайно тихо. Шэнь Цы строго, с каменным лицом приказал:
— Ты что, при мне не можешь встать? — Шэнь Цы начал злиться от его постоянных попыток тянуть время. — Ты просто не хочешь, чтобы кто-то видел тебя в таком жалком виде. Но разве это важнее твоей безопасности? В такой момент ты всё ещё печёшься о сохранении лица?
Зрачки Цинь И слегка сузились, словно его задело это чересчур острое обвинение. Он долго молчал, прежде чем с трудом дёрнуть кадыком:
— …Разве мало было случаев, когда я терял лицо перед тобой? — Цинь И опустил глаза. — Ладно, ничего.
С этими словами он начал медленно перемещать тело, направляясь обратно к инвалидному креслу, но оно стояло с другой стороны брусьев. Чтобы добраться до него, ему пришлось пустить в ход и руки, и ноги, практически ползком.
Шэнь Цы смотрел, как он, стоя на коленях на полу, с трудом продвигается вперёд, словно младенец, не научившийся ходить.
Этот визуальный удар был слишком сильным, в сердце вдруг что-то резко сжалось от боли. Он инстинктивно протянул руку и схватил его за руку:
Шэнь Цы пролез под брусьями и оказался рядом с ним. Он почувствовал раскаяние. Сердце будто стиснула неведомая сила, он почти панически проговорил:
— Прости, я, наверное, сказал что-то не то? Я не это имел в виду, я просто…
— Ты прав, — Цинь И не поднял глаз, в голосе его не было особых волн. — Ради того, чтобы «жить», действительно следует отказаться от всего. Нет ничего важнее этого.
Сказав это, он легонько подтолкнул Шэнь Цы, словно прося уйти с дороги, и собрался двигаться дальше.
Чем спокойнее он был, тем сильнее в сердце Шэнь Цы поднималось щемящее чувство горечи. Он не только не отошёл, но и обнял его.
Цинь И ещё не полностью обсыхал от пота, и совсем не хотел, чтобы к нему прикасались. Он инстинктивно попытался оттолкнуть его, но тот сжал его ещё сильнее, крепко стискивая в объятиях.
Шэнь Цы изо всех сил прижимал его к себе, ничуть не брезгуя тем, что он весь в поту, и прошептал ему на ухо:
— Прости, я больше не буду так с тобой говорить.
Никто не хочет показывать другим свою самую уродливую и жалкую сторону.
Даже если этот другой — тот, кого ты любишь.
И именно потому, что это любимый человек, ему хочется показывать себя только с лучшей стороны.
Когда он сам только приехал в дом Цинь, ему тоже было стыдно, что Цинь И видит его полные ошибок ноты. Он тоже боялся, что его плохую игру на фортепиано отвергнут. Он прекрасно понимал чувства Цинь И и меньше всех имел право его упрекать.
Встретить того, кого любишь, в момент самого глубокого падения и отчаяния — несомненное мучение.
Даже если между ними уже не осталось почти никаких секретов, он всё равно должен оставить этому мужчине последнюю крупицу достоинства.
Всё не должно было стать таким.
Если бы не та автокатастрофа, он должен был быть тем самым любимцем публики, гордым сыном небес. А теперь он низвергнут с облаков, словно пленный зверь, которому сломали гордость и заперли в железную клетку, сточили зубы и обрезали когти, заставив смириться с жестокой реальностью. Он до сих пор влачит существование лишь ради той призрачной, далёкой надежды на жизнь.
Он не заслуживает никаких упрёков, и тем более с ним нельзя обращаться как с полностью приручённой домашней кошкой.
Цинь И никак не ответил на его обещание, только нахмурился:
Шэнь Цы подержал его в объятиях ещё немного, потом медленно отпустил. Он весь как-то сник, понуро опустив голову, и встал перед ним на колени, словно пёс с прижатыми ушами, ожидающий наказания:
«…» Цинь И чуть не рассмеялся от этого, беспомощно вздохнул:
— Чего ты добиваешься? Ждёшь, что я тебя утешу? Быстро отойди с дороги. Если не хочешь отходить, помоги мне подняться. До каких пор мне стоять на коленях?
Услышав слово «помоги», Шэнь Цы мгновенно навострил уши, будто снова ожил. Он быстро поднялся, подхватил Цинь И под руку и попытался оторвать его от пола.
Однако разница в их физических данных была очевидна: даже исхудавший верблюд всё равно крупнее лошади[1]. Тащить Цинь И на себе было для него слишком тяжело. Цинь И тоже это понял, одной рукой обхватил его за шею, другой изо всех сил ухватился за брусья. В конце концов, общими усилиями они смогли снова подняться.
[1] здесь поговорка 瘦死的骆驼比马大 shòusǐ de luòtuo bǐ mǎ dà - букв. худой верблюд больше лошади, здесь она в прямом значении, но есть и переносное: обедневший аристократ - все равно аристократ
Шэнь Цы принял на себя часть его веса и почувствовал, что без внешней опоры тот удержаться на ногах не может. Снятые наколенники и фиксаторы, по-видимому, служили для стабилизации суставов, и без них удерживать равновесие было ещё труднее.
Но, к счастью, расстояние было небольшим. Цинь И с трудом сделал несколько шагов и наконец с его помощью вернулся в инвалидное кресло. Тут же он выдохнул и несколько устало произнёс:
— Можешь не устраивать суматоху? Ты всё равно не в состоянии меня удержать, только мешаешь.
— Прости, — Шэнь Цы, сознавая свою вину, опустил голову и тихо добавил. — Я хотел сказать, чтобы Вэнь Яо…
— Не смей его упоминать, — нахмурился Цинь И. — Я сам справлюсь, мне никто не нужен.
Шэнь Цы оставалось только замолчать, не смея больше ничего говорить.
Он украдкой покосился на собеседника: раньше он и не замечал, что Цинь И такой высокий, только видел, что ноги у него длинные. Только что он впервые увидел сидящего Цинь И стоящим. Из-за недостатка сил в коленях он не мог выпрямиться, но даже так Шэнь Цы чувствовал, что ниже его на полголовы.
Когда он стоял рядом с Вэнь Яо, то доставал ему только до бровей. Только что, поддерживая Цинь И, ощущение было примерно тем же. Значит, если бы Цинь И выпрямился полностью, он определённо был бы выше Вэнь Яо.
К тому же его собственное тело было от природы худым и слабым, сил явно не хватало. Если бы он настаивал на поддержке Цинь И, он бы действительно только мешал.
Шэнь Ци невольно почувствовал укол разочарования. Он не осмелился приближаться и с несвойственной ему робостью держался на расстоянии:
— Я и не злился с самого начала, — Цинь И взял стоящую рядом бутылку минеральной воды и сделал несколько глотков подряд. — Я не настолько хрупок, чтобы не вынести даже одного слова.
Иными словами: «Это в пределах терпимости, но слышать такое действительно неприятно».
— В следующий раз я обязательно постучусь, прежде чем войти.
— Делай как хочешь. Всё равно это уже не в первый раз.
Говоря это, он 『направил』 коляску к выходу из кабинета и бросил напоследок:
Шэнь Цы смотрел на его удаляющуюся спину, и в глазах его отразилось некоторое замешательство.
Что значат эти слова? Он ведь действительно впервые ворвался к нему во время реабилитации.
Или он имел в виду не только этот случай, а вообще — «попадаться ему в самом жалком виде»?
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel