Глава 61 Простуда

В конец

Шэнь Цы вглядывался в его лицо, долго не произнося ни слова.

Цинь И это что… приглашает его познакомиться с семьёй?

Если подумать, на самом деле его чувства к матери Цинь И были сложными. С одной стороны, он считал ее жалкой жертвой, брошенной мужем, а с другой — понимал, что, причиняя боль сыну, она сама становилась мучителем.

Но когда Цинь И говорил о ней, он никогда не отзывался о ней однобоко плохо. Чередование «любви» и «боли» всегда шло рука об руку, не то что со стороны Цинь Цяня — там была только чистая боль. Возможно, из-за этого контраста Цинь И явно больше потакал матери.

Размышляя об этом сейчас, он понимал: возможно, она и правда искренне любила сына. Просто во время приступов болезни она не могла контролировать свои эмоции и совершала поступки, причинявшие ему боль. А когда успокаивалась, ее мучили угрызения совести, и она старалась загладить вину, окружая его заботой... И так повторялось снова и снова.

В этом смысле Цинь И, возможно, понимал её, поэтому, даже получая от неё повторяющиеся травмы, в конце концов так и не дошёл до «ненависти». Он помнил о той материнской любви, что была когда-то, подобно окну в его прежней спальне, сплошь затянутому плющем. Лишь изредка, когда порыв ветра приподнимал листву, внутрь пробивался слабый лучик солнца.

Эти крупицы солнечного света неизменно были в памяти Цинь И.

Даже если бо́льшую часть времени плющ дарил ему тьму, он всё равно не забывал эти крохи солнечного света, эти крохи доброты.

У Шэнь Цы защипало в носу, он поспешно опустил голову, не желая, чтобы собеседник заметил, как покраснели его глаза, и выловил из котла уже сваренный ломтик говядины:

— Хорошо, не знаю только, когда ей будет удобно? Ты вроде говорил, что она может связываться с внешним миром только в строго отведенное время… Нужно заранее подавать заявку?

— По праздникам с ней всегда можно созвониться или поговорить по видеосвязи, — сказал Цинь И. — Давай подождем до Нового года. Я связываюсь с ней каждый год на праздники, в этом году сделаем это вместе.

— Отлично, я на всё согласен.

До Нового года оставалось больше месяца, у Шэнь Цы как раз было достаточно времени, чтобы морально подготовиться. Подумав, он снова спросил:

— Я не знаю, как её зовут. Не расскажешь?

— Юй Шу, — Цинь И наконец произнёс это имя, которое давно не произносил вслух, — её зовут Юй Шу.

— Я запомнил, тогда я при встрече буду звать её просто тётя Юй, это ведь нормально?

— Угу.

Проговорив это, Цинь И, казалось, почувствовал значительное облегчение и наконец с охотой принялся за хого. Хотя он уже не мог вспомнить, как выглядела мама, когда в детстве они вместе ели хого, и не помнил вкуса того хого, но почему-то он чувствовал, что сегодняшний хого точно вкуснее, чем тогда.

Словно под действием некоего психологического внушения, он постепенно начал проявлять интерес к этому хого, находя его куда вкуснее обычного питательного рациона. Острый перец так хорошо возбуждал аппетит, что он, сам того не заметив, съел немного больше обычного.

В середине трапезы Шэнь Цы бросил в бульон брикет лапши и разделил его с Цинь И. Цинь-шао, возможно, впервые узнал, что в хого можно варить лапшу. Он нахмурился, некоторое время созерцал содержимое котла, прежде чем решиться попробовать палочками, а затем его брови постепенно разгладились, и он молча доел всю порцию.

Шэнь Цы счел эту реакцию невероятно забавной. В будущем ему стоило бы чаще предлагать Цинь И что-то помимо обычной домашней еды. Например, шашлычки на гриле[1], малатан[2] и тому подобное. Возможно, ему понравится.

Конечно, при этом нужно максимально следить за сбалансированностью питания. Изредка можно позволить себе такое блюдо, чтобы просто порадовать вкусовые рецепторы и попытаться пробудить его аппетит, но переедать нельзя.

Думая так, Шэнь Цы уже решил, что отныне каждые выходные будет водить его пробовать что-нибудь новенькое.

В тот вечер Шэнь Цы провёл с Цинь И целый вечер, и поскольку после хого вся одежда пропахла, ему пришлось принять душ ещё раз. После душа они посмотрели фильм, чтобы расслабиться, а затем Шэнь Цы сделал ему массаж, и они легли спать.

Оба благополучно забыли о дневных неприятностях. Более того, поскольку Шэнь Цы согласился познакомиться с семьёй, Цинь И явно был рад. Шэнь Цы чувствовал его эмоциональную расслабленность, что обычно было редкостью.

С тех пор как ноги начали двигаться, он, казалось, постепенно менялся. В последнее время у него больше не было ни депрессивных, ни маниакальных эпизодов. Даже если сегодня его задели неосторожные слова, он всё равно сумел совладать с эмоциями.

Шэнь Цы смутно чувствовал, что Цинь И скоро поправится. Он хотел спасти его, хотел, чтобы он больше не страдал, хотел, чтобы он снова встал и вернулся на то место, которое по праву принадлежало ему.

Судя по всему, он уже сделал большой шаг вперёд.

Обнимая его во сне, Шэнь Цы тоже радовался, чувствуя, что всё движется в лучшую сторону. Возможно, пройдёт ещё немного времени, и он увидит, как Цинь И снова шутит и смеется с ним, как обычный человек. Он начал с нетерпением ждать этого дня, ждать, когда снова увидит его фигуру на сцене.

В ту ночь Шэнь Цы приснился сон. Ему снилось, что он слушает концерт — первый концерт Цинь И после возвращения на сцену. Свет прожекторов падал на него, и он был ослепительнее света. Закончив выступление, он поднялся и поклонился зрителям.

Но как только этот прекрасный сон дошёл до этого места, Шэнь Цы разбудил утренний будильник.

Он нехотя поднялся, думая про себя: «Не успел ведь досмотреть, как Цинь И, поклонившись зрителям, идёт ко мне, и вдруг проснулся», — но сегодня обязательно нужно было идти на учёбу. Нельзя больше лениться, и как бы ни было неохота, пришлось послушно вставать.

После того как он позволил себе отдохнуть один день, напряжённая учебная жизнь третьего класса старшей школы должна была продолжаться, и он вновь вернулся к дням, когда днём — уроки, вечером — занятия музыкой.

После Нового года пришли результаты письменного экзамена по творческим дисциплинам. Ожидаемо, он набрал высший балл, так что общая оценка за творческую часть у него была точно без проблем, и можно было продолжать готовиться к вступительным экзаменам в Яньскую консерваторию.

Время вступительных вузовских экзаменов было назначено на март, после начала второго семестра и сейчас было ещё рано.

Ранее, из-за плотной подготовки к творческому экзамену, он немного расслабился в общеобразовательных предметах. В результате на ежемесячном тестировании после середины семестра он не смог удержать первое место: его обогнал Мэн Цзюй, и Шэнь Цы занял второе.

Но этот результат для него, в общем-то, не имел большого значения. В душе он решил, что лучше и на итоговом экзамене намеренно занизить баллы, специально сделал ошибку в одной крупной задаче и снова с минимальной разницей в баллах удержался на втором месте. Первым же был Мэн Цзюй-диди.

Классный руководитель на это ничего не сказал, а вот учитель математики был недоволен. Он приватно вызвал его в кабинет и спросил, почему он ошибся в задаче, которую явно мог решить правильно.

Шэнь Цы невинно захлопал глазами, и ему пришлось сказать правду. Он хотел, чтобы Мэн Цзюй обрёл немного уверенности, ведь тот собирался сдавать обычные экзамены, а ему, поступающему как деятель искусств, незачем набирать такие высокие баллы.

Выслушав это, учитель математики рассердился, шлёпнул его по голове и приказал:

— В следующий раз иди занижай баллы на своем экзамене по истории, а на моей математике не смей.

— Ладно, — тихо сказал Шэнь Цы. — Но на математике снизить баллы не так заметно…

Учитель математики вскинул брови:

— Что ты сказал?

Шэнь Цы втянул голову в плечи:

— Ничего не говорил.

После итоговых экзаменов у первого и второго классов уже начались каникулы, а выпускникам предстояло ещё десять с лишним дней дополнительных занятий.

В период дополнительных занятий прошёл последний в этом семестре урок физкультуры. Физрук уже явно готовился встречать зимние каникулы и велел им просто пробежать один круг трусцой, после чего — свободное время. Можно играть во что угодно, а к концу урока можно даже не строиться, а сразу расходиться.

Но в тот день ветер был довольно сильным, и во время пробежки Шэнь Цы наглотался холодного воздуха. Вернувшись в класс после урока, он почувствовал легкое першение в горле. Горячая вода особо не помогла, а к вечеру, когда он вернулся домой, голос уже немного охрип.

С момента своего попадания в книгу Шэнь Цы ни разу не болел. Он и представить не мог, что его первая простуда случится из-за обычной пробежки. Ему не хотелось пить лекарства: он считал, что это всего лишь легкая боль в горле, в приеме медикаментов нет необходимости, и к завтрашнему дню все само пройдет.

Однако под пристальным и крайне «опасным» взглядом Цинь И ему пришлось послушно выпить лекарство. Кто бы мог подумать, что он переоценил свой организм: вместо того чтобы выздороветь, у него поднялась температура.

На следующее утро, когда он проснулся в полусонном, затуманенном состоянии, он услышал, как Цинь И с кем-то разговаривал по телефону:

— Угу, сегодня он возьмёт отгул.

Шэнь Цы мгновенно открыл глаза, думая: «Какой отгул? У меня же нет никаких дел, по которым нужен отгул?»

Он с усилием сел и увидел, как Цинь И повесил трубку и с недовольным выражением лица скомандовал:

— Ложись обратно.

Шэнь Цы растерянно посмотрел на него:

— Ты классному руководителю…

Он произнёс всего несколько слов и услышал собственный хриплый голос, не удержался и несколько раз кашлянул:

— …позвонил взять отгул? У меня просто горло болит, зачем отгул?

Цинь И холодно смотрел на него. Он поднял бесконтактный термометр, которым только что измерял ему температуру, и продемонстрировал показания на экране.

Шэнь Цы пригляделся: 37,6. Небольшая температура.

Он опешил: «У меня правда жар? Всего лишь из-за того, что продуло ветром?»

Тогда его образ «слабого здоровьем, вечно берущего отгулы» и вправду подтвердится, разве нет?

— Ложись, — снова приказал Цинь И. — Сегодня не ходи в школу, отдыхай дома. Уже скоро каникулы, а ты вдруг заболел, ну ты даёшь.

Шэнь Цы подумал про себя: «Тоже ведь не хотел, кто ж знал, что от пробежки можно заболеть. Если бы знал заранее, просто попросил бы освобождение от бега, и всё было бы нормально».

Ему оставалось только снова лечь, натянуть одеяло повыше, так что виднелась лишь пара глаз:

— Но если я не пойду сегодня, то завтра уже последний день дополнительных занятий, и получится, что я только заберу вещи и уйду…

— Ничего страшного, если ты не пойдёшь забирать, я попрошу Вэнь Яо принести их тебе, — тон Цинь И был непререкаем. — Лучше и завтра не ходи, сразу уходи на каникулы. Что нужно забрать — скажешь Вэнь Яо, пусть поможет.

— Нет-нет, — поспешно отказался Шэнь Цы. — Лучше я сам заберу. Со мной правда всё в порядке, завтра точно поправлюсь.

Цинь И явно не желал слушать его «обещания», тон его оставался строгим:

— Если горло болит — меньше говори. Я велел на кухне сварить тебе кашу, выпей немного и ещё поспи.

— …А.

Шэнь Цы, которому только что приказали лежать, теперь пришлось встать, чтобы умыться и почистить зубы. Приняв лекарство от простуды и выпив горячей каши, он почувствовал, что горло уже не так болит, и немного вспотел.

Цинь И велел ему отдыхать, и ему оставалось только отдыхать. Наконец-то он на себе испытал, каково это — когда тебе, больному, приказывают лечиться и ухаживают за тобой. Вот только Цинь-шао совершенно не умел ухаживать. Он сидел у кровати и составлял компанию, не двигаясь и не произнося ни звука, отчего атмосфера становилась гнетущей, и совсем не получалось уснуть.

Шэнь Цы наконец не выдержал и, снова нарушив приказ, заговорил:

— Может, ты ляжешь рядом?

Цинь И пристально посмотрел на него некоторое время, наконец перестал сидеть столбом, переместился с края кровати на своё место и лёг рядом с ним:

— Так нормально?

— Угу, — Шэнь Цы, пользуясь случаем, прижался к его руке и потёрся щекой о его кожу, чувствуя, что его тело приятно прохладное, — Раз уж взяли отгул, может, поспишь со мной?

Цинь И не сказал ни «да», ни «нет», и Шэнь Цы принял это за молчаливое согласие. Возможно, из-за болезни он чувствовал, что тело стало каким-то ватным: ни сил, ни энергии. Прижавшись к Цинь И, он уже через короткое время действительно уснул.

Почувствовав, что человек рядом перестал шевелиться, Цинь И повернул голову и посмотрел на него. Лицо юноши было немного бледным, он тихо свернулся калачиком рядом и выглядел необычайно послушным и покладистым.

Цинь И провёл подушечкой пальца по его губам, и в голове вдруг промелькнула неуместная мысль:

«Если сейчас поцеловать его, заражусь ли я?»

Говорят, если передать простуду другому, сам выздоравливаешь быстрее, это правда?

Озабоченный словарик

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

(･ω<)☆

Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу

☆(>ᴗ•)

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы