Глава 66 Безгранично преувеличил крошечную доброту
В конец
Выражение лица Цинь И было слегка смущённым, он повернул голову и взглянул на Вэнь Яо, но Вэнь Яо совершенно не собирался выручать его, всем видом выражая: «Обожаю это зрелище».
Цинь И оставалось лишь кашлянуть. О своих делах он мог рассказать только сам.
— В том году тебе действительно было пять лет, и я узнал тебя потому что... ты спас меня.
Шэнь Цы был потрясён ещё сильнее, чувствуя, что за эти пять минут услышал больше поразительных вещей, чем за последний год:
Если бы пятилетний ребенок спас своего сверстника, это еще можно было бы как-то объяснить, но чтобы малыш спас подростка, который был старше его на восемь лет, — это уже ни в какие ворота не лезло. Шэнь Цы никак не мог взять в толк, в чем именно заключалось это «спасение», или, может быть, Цинь И имел в виду не спасение жизни, а «спасение» в каком-то ином смысле?
Но следующие слова Цинь И опровергли его предположение. Тот с лёгкой тенью беспомощности улыбнулся:
— Ты, как и следовало ожидать, не помнишь.
Шэнь Цы подумал про себя, что у него изначально и не было памяти оригинального владельца тела, так что он, естественно, не мог помнить, что тот делал в детстве, да и в книге об этом не упоминалось. Даже если бы это был он сам, не факт, что он смог бы вспомнить, что происходило с ним в пять лет.
Цинь И медленно втянул воздух и наконец выдохнул это давно похороненное воспоминание:
— Помнишь, я говорил тебе, что мне поставили диагноз «биполярное расстройство», чтобы отомстить Цинь Цяню?
— После постановки диагноза я не стал сразу обращаться к врачам. Из-за матери, из-за Цинь Цяня я одно время не видел смысла в своём будущем. Не ходил в школу, и сам не знал, что я вообще делаю.
Он сделал паузу, опуская веки:
— Мне тогда было очень тяжело, эта фаза длилась примерно два года. И вот однажды, когда у меня начался депрессивный эпизод. Я шёл по улице и вдруг очень сильно захотел покончить с собой.
Услышав слова «покончить с собой», сердце Шэнь Цы ёкнуло, он испугался, что такое погружение в болезненные воспоминания может снова вызвать негативные эмоции. Но, увидев, что лицо собеседника было очень спокойным, он всё же сдержался и проглотил уже подкатившие к губам слова.
— В тот момент самым быстрым способом покончить с собой, наверное, было выйти на дорогу и ждать, пока тебя собьёт машина, и я действительно так и сделал. Но как раз когда я собирался ступить на проезжую часть, меня кто-то внезапно удержал. Я опустил голову и увидел пятилетнего мальчика, он тянул меня за руку и молочным голосом сказал: «Гэгэ, дорогу надо переходить на зелёный свет, когда зелёный — можно идти».
Шэнь Цы с некоторой неуверенностью спросил:
— Да, — Цинь И улыбнулся. — Очень трудно поверить, да? Просто идёшь по улице и ни с того ни с сего получаешь доброту от незнакомца. Я тогда был очень поражён, и внезапно мысли о самоубийстве исчезли из моей головы.
Шэнь Цы приоткрыл рот, не зная, что сказать, и спустя мгновение произнёс:
— Так значит, тебе нравилось, чтобы тебя называли «гэгэ», не просто так, а только потому, что в самом начале я так к тебе обратился?
— Тогда твоя мама была рядом, она увидела, как ты со мной разговариваешь. Возможно, почувствовала себя очень неловко, поспешно оттащила тебя обратно, ещё и извинилась передо мной, а тебя отругала, чтобы ты не хватал за руку незнакомых людей. Ты тогда, кажется, очень обиделся и сказал ей: «Но гэгэ выглядит очень расстроенным», а потом протянул мне горсть конфет и сказал: «Когда грустно, съешь конфетку — и станет весело».
Услышав про «конфеты», Шэнь Цы слегка расширил глаза:
— Так те конфеты у твоей кровати...
— Именно те, что ты мне тогда дал. Не какие-то дорогие конфеты, возможно, детям просто нравятся такие блестящие фантики, поэтому ты их и покупал.
Шэнь Цы почувствовал странное несоответствие. Он и сам покупал такие же конфеты, но причина была в том, что они были очень дешёвыми.
Десять с лишним лет назад финансовое положение семьи Шэнь было ещё довольно хорошим, прежний владелец тела ни в коем случае не должен был пасть до того, чтобы есть самые дешёвые конфеты. Так что догадка Цинь И, вероятно, верна, просто ребёнку был любопытен блестящий фантик.
— И только потому, что я удержал тебя, когда ты хотел покончить с собой, ты начал интересоваться мной? — спросил Шэнь Цы. — Включая покупку моего фортепиано у Шэнь Чжаочэна, и... и брак с семьёй Шэнь — это тоже было тобой подстроено?
— Да, — Цинь И с готовностью признал. — Когда я узнал о твоём положении, я захотел, чтобы ты ушёл из того дома, но не хотел, чтобы Шэнь Чжаочэн понял, что я действую специально ради тебя. Поэтому я просто предложил брачный союз, не уточняя, кто именно будет. Твой брат всё время за границей, да ещё и назначенный наследник, Шэнь Чжаочэн, естественно, не выбрал бы его. А твоя сестра ещё учится в начальной школе, тоже невозможно. Оставался только ты.
Шэнь Цы чувствовал сложные эмоции, думая про себя, что он и раньше допускал такое предположение: уж не метил ли Цинь И специально в него? Но потом ему казалось, что он слишком много о себе возомнил, и сам же отверг эту мысль.
— Значит, все эти годы, несмотря на такие страдания, ты держался... неужели из-за меня?
— Можно и так сказать. После того, как ты оттащил меня от грани самоубийства, у меня впервые возникло желание лечиться. Тогда с помощью управляющего я связался с одним специалистом в этой области, отцом Лу Хэна. Он всё время был моим психотерапевтом, вплоть до своего выхода на пенсию. В этот период состояние довольно стабильно контролировалось.
Это сходилось с тем, что говорил Лу Хэн.
Доктор Лу говорил, что Цинь И обратился к ним, сказав, что передумал и хочет лечиться. Шэнь Цы и предположить не мог, что первопричиной этого «передумал» был он сам.
Он прикусил губу, горечь в сердце стала ещё сильнее.
Только потому, что он получил крупицу доброты от незнакомца, этот человек помнил об этом больше десяти лет. Только потому, что ему дали горсть конфет, он изо всех сил, жертвуя всем, пытался отплатить.
Потому что его никогда не любили, поэтому он безгранично преувеличил эту крошечную доброту, считая её чем-то драгоценным.
Совсем как с тем бродячим котом, которого он однажды покормил. Дал лишь немного объедков, а бездомный кот запомнил его, и каждый раз, когда он проходил по той дороге, кот внезапно выбегал, мяукая и тёрся о его ноги, будто специально ждал его там.
Единственная разница в том, что потом, когда он переехал жить к тёте, у него больше не было возможности «случайно встретить» того бездомного кота. А он с Цинь И спустя десять с лишним лет встретились вновь.
Шэнь Цы больше не мог сдерживаться, он потянулся, обнял стоящего перед ним человека и поцеловал его в мягкие, прохладные губы.
Кроме поцелуя, он не находил других слов, подходящих для этого момента.
Этот внезапный поцелуй заставил Цинь И на мгновение замереть, но тело отреагировало раньше разума, инстинктивно начав отвечать.
Вэнь Яо, оставленный в стороне, смотрел на них всё более странным взглядом, думая, что эти двое, кажется, забыли, что он всё ещё здесь.
Вытерпев их самозабвенный поцелуй, длившийся несколько минут, он, наконец, не выдержал и два раза кашлянул:
— Ладно-ладно, достаточно. Цинь И, тебе выложить все разом, что должен, пока есть возможность, а то потом будет поздно.
Шэнь Цы, внезапно услышав его голос, испугался, поспешно отстранился от Цинь И и покраснел от смущения, подумав, как это он поддался порыву и забыл, что здесь есть посторонние.
Цинь И, всё ещё не насытившись, бросил на Вэнь Яо очень недовольный взгляд, всем лицом выражая досаду от того, что им помешали.
Шэнь Цы сел на своё место и быстро сменил тему:
— Что значит «сразу всё выложить»? Что ещё ты от меня скрываешь?
Вэнь Яо покосился на Цинь И и, видя, что тот совершенно не хочет продолжать, сам завязал разговор:
— Давай уже выкладывай, какие у нас отношения.
— Ваши отношения? — Шэнь Цы переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, что дело внезапно усложняется. Его мозг на мгновение отключился, и он выдал совершенно нелепую догадку. — Гэ-гэ, ты что, изменил мне? Влюбился в Вэнь Яо?
Веки Цинь И и Вэнь Яо одновременно дёрнулись. Они одновременно посмотрели друг на друга и увидели в глазах друг друга глубочайшее отвращение.
Цинь И с крайней неохотой сказал правду:
— Единокровный, у нас разные матери.
Шэнь Цы тут же продемонстрировал феерическое потрясение — его рот открылся и не закрывался, он даже подумал, что у него начались слуховые галлюцинации:
Вэнь Яо и Цинь И... единокровные братья?!
— Но ведь... — с недоверием произнёс он. — Цинь Цянь был женат только один раз, разве нет? У него интрижка? Нет, подожди, Вэнь Яо старше тебя. Так он твой старший брат...
Шэнь Цы был совершенно сбит с толку этой запутанной ситуацией, а Цинь И без особого энтузиазма пояснил:
— Он внебрачный сын. Цинь Цянь «по неосторожности» зачал его до того, как женился на моей матери.
Цинь Цянь — мразь, но и его мамаша была не лучше. Цинь Цянь не предохранялся, а когда узнал, о беременности, то дал денег на аборт. Она отказалась, настояла на том, чтобы родить ребёнка, чтобы продолжать шантажировать Цинь Цяня деньгами. Цинь Цянь, разозлившись, дал ей шесть миллионов[1], чтобы она убиралась. Она взяла эти деньги и пустилась во все тяжкие — кутежи, развлечения, азартные игры — и быстро всё промотала.
[1] 68,46 млн руб (курс в 2021 = 11,41 руб) воу!
Он посмотрел на Вэнь Яо и продолжил:
— Родила ребёнка только ради шантажа, так что к ребёнку у неё, естественно, никаких чувств не было. Она его не растила, Цинь Цянь тоже не растил, даже не признавал, что у него есть внебрачный сын. Вэнь Яо вырос в детском доме. Самое смешное, что эта женщина, промотав шесть миллионов юаней, чтобы выжить, была вынуждена работать в сфере досуга. И однажды умерла от алкогольного отравления, перебрав спиртного.
— Та женщина носила фамилию Вэнь, но изначально в удостоверении личности Вэнь Яо было имя «Цинь Вэньяо». Он считал, что степень подлости Цинь Цяня превосходит его мать, и поэтому предпочёл носить фамилию Вэнь, не желая носить фамилию Цинь. Позже убрал иероглиф «Цинь» и стал «Вэнь Яо».
Шэнь Цы был ошеломлён этим огромным объёмом информации и долго не мог прийти в себя. Он с потрясённым лицом посмотрел на Вэнь Яо:
— Не надо меня жалеть, — прервал его Вэнь Яо. — Честно говоря, быть внебрачным сыном, которого не признаёт Цинь Цянь, тоже неплохо. По крайней мере, не нужно называть папашей некий мусор. Не то что один — признанный всеми нами наследник семьи Цинь. Цинь-шао — постоянно носит на себе ярлык «сын Цинь Цяня».
— Вот как? Но по статусу, кажется, сейчас я — работодатель, а ты — нанятый мной телохранитель.
Эти двое снова начали обмениваться колкостями, и Шэнь Цы воочию убедился, что они действительно друг с другом не ладят.
— Так вы давно знакомы, и то, что Вэнь Яо стал моим телохранителем, тоже из-за...
— Верно, именно поэтому я и велел ему признаться тебе, — Вэнь Яо опередил Цинь И с ответом. — Ты же не думал, что Шэнь Чжаочэн действительно нанял бы тебе телохранителя? Это меня кое-кто приставил к тебе, я сам пришёл к Шэнь Чжаочэну и предложил свои услуги. Всего две тысячи в месяц[2], безропотный и усердный, ещё и нянчился с его ребенком. Чем это отличается от того, чтобы позволить ему просто пользоваться мной забесплатно? Если бы кое-кто не доплачивал мне остаток зарплаты, я бы давно с голоду помер.
[2] 22 820 руб
Цинь И поспешно прикрыл рот рукой и дважды кашлянул, в голосе чувствовалась вина:
— Сяо-Цы, позволь мне объяснить. Тогда это было потому, что... я узнал о кончине твоей матери и не мог не волноваться о тебе, поэтому отправил Вэнь Яо к тебе, чтобы быть рядом, заботиться о тебе.
— Ты даже знаешь, когда умерла моя мать? — выражение лица Шэнь Цы стало ещё более странным. — Ты...
— Потому что это произошло вскоре после нашей первой встречи, — объяснил Цинь И. — Я тогда не знал, кто ты, и мог искать только по внешности твоей матери — твоей биологической матери. Когда я начал поиски, то узнал о её тяжёлой болезни, а не прошло и двух месяцев, как она скончалась.
Шэнь Цы на самом деле не испытывал особых чувств к матери оригинального владельца тела. Все его знания о ней ограничивались тем самым кулоном. Но сейчас он не понимал, почему в его сердце поднялась неизъяснимая печаль, как будто мать прежнего владельца тела действительно была его собственной матерью.
— Я слышал, что смерть твоей матери нанесла тебе сильный удар, и очень беспокоился. Так что я придумал, как найти кого-то, кто был бы с тобой в тесном контакте и пристально за тобой присматривал. Так возникла идея сделать Вэнь Яо твоим телохранителем. Это было вовсе не для того, чтобы следить за твоей личной жизнью, прости.
— Вот это я могу подтвердить, — Вэнь Яо, что было редкостью, заступился за него. — Я сообщал ему только о том, хорошо ли тебе живётся в последнее время, и ни о чём другом. Выудить из меня подробности о тебе было не так-то просто. До того, как ты попал в семью Цинь, я, кажется, лишь однажды нарушил правило и сказал ему, какого размера одежду ты носишь, а позже ещё рассказал, что тебе нравится шоколадный торт.
— Даже о том, что ты когда-то восхищался им, я ему не говорил. Когда он об этом узнал, то ещё отчитывал меня, почему я не сказал раньше. Конечно, я не мог сказать! А вдруг я сказал бы ему, что ты к нему неравнодушен, он бы задрал нос и перестал бы ценить свои чувства к тебе? Что тогда делать?
Цинь И стрельнул в него взглядом, предупреждая: «Не говори, если не умеешь».
Шэнь Цы, услышав слово «восхищался», внезапно слегка изменился в лице:
— Что ты сейчас сказал? Я восхищался им?
— Ну да, и это ты тоже забыл? — Вэнь Яо был немного удивлён и понял, что, возможно, затронул что-то нежелательное, поспешил сдать назад. — Не помнишь — и ладно, даже лучше, что больше не восхищаешься. Ты ничуть не хуже него.
Последующие его слова Шэнь Цы совершенно не слышал. Его лицо слегка побледнело.
Прежний владелец тела... восхищался Цинь И?
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel