Глава 78 Хорошее начало
В конец
Комната Шэнь Цы почти всё время пустовала, к тому же она была на втором этаже. Честно говоря, добираться туда Цинь И было не очень удобно, но и в другой комнате спать так же неудобно. Завтра, когда придут мастера менять дверь, будет шум, что помешает отдыху.
Поэтому пусть Цинь И переночует на втором этаже всего раз. Это станет наилучшим выходом.
Шэнь Цы позвал обратно только что ушедшего Вэнь Яо, попросил его поднять Цинь И на второй этаж и занести туда коляску.
Вэнь Яо подвёз коляску к двери комнаты и как бы невзначай обронил:
— Переезжаешь на второй этаж, не боишься, что мой паук сбежит?
— Вэнь Яо-гэ, ну хватит его пугать, — Шэнь Цы поспешно вытолкал его. — Спокойной ночи, ложись пораньше.
Дверь в комнату закрылась, Цинь И наконец немного расслабился. Он впервые был в комнате Шэнь Цы, и хоть весь особняк принадлежал ему, далеко не все комнаты были ему знакомы.
Он огляделся по сторонам и обнаружил, что вещей в комнате совсем немного. Возможно, оттого, что Шэнь Цы подолгу здесь не жил, совершенно не чувствовалось обжитого духа, комната выглядела как новая.
Шэнь Цы убрал губную гармошку, которую ему дал Вэнь Яо, в ящик стола, застелил постель и пригласил Цинь И лечь спать.
Спать в чужой комнате Цинь И было явно непривычно. Его взгляд упал на изголовье, где стояла фотография — женщина с ребёнком на руках. Женщина показалась ему смутно знакомой, он где-то её видел.
Немного повспоминав, он понял, что это биологическая мать Шэнь Цы. Тогда мальчик на фотографии — это, конечно, сам Шэнь Цы, только немного младше, чем в их первую встречу, возможно, ещё ходил в детский сад.
Он взял фотографию и осторожно стёр с рамки тонкий слой пыли.
Шэнь Цы прильнул к нему, обхватил его руку и тихо сказал:
— Гэ-гэ, тебе не кажется, что в каком-то смысле мы очень похожи?
— Смотри, у нас обоих отцы — мерзавцы, матери умерли, оба любим фортепиано, и у обоих на каком-то жизненном этапе не получалось продолжать играть. Столько совпадений, разве не похоже?
Цинь И на мгновение задумался: «И правда».
Ещё одно сходство: их обоих никто не поддерживал, оба пострадали из-за семьи.
Словно какая-то сила исподволь притянула их друг к другу, даровав небесами ниспосланную судьбу, которую нельзя так просто оборвать.
— Так что, — продолжил Шэнь Цы, — по этой логике, я бросил учиться игре на полпути, но потом снова получил шанс вернуться к этому. Значит, и у тебя должна быть похожая история: пусть сейчас ты временно не можешь играть, но однажды ты обязательно снова выйдешь на сцену.
Услышав это, Цинь И слегка поджал губы и лишь спустя некоторое время произнёс:
Он опустил фотографию и повернулся к Шэнь Цы. Следы от пальцев на его шее ещё не до конца исчезли, и он невольно легонько провёл по ним подушечками пальцев:
— Да ничего, почти не чувствуется, завтра, наверное, пройдёт.
Сердце Цинь И сжалось от жалости, он не осмелился прикасаться сильнее и отдёрнул руку:
— Сержусь, — тихо ответил Шэнь Цы. — Но сейчас уже остыл, понял, что ты нарочно говорил всё это, чтобы разозлить меня, так что уже не сержусь.
— Прости, — Цинь И чувствовал себя безмерно виноватым, его голос даже чуть дрожал. — Всё это было сказано с точностью до наоборот. Не принимай близко к сердцу. Ты очень одарённый, красивый, это я тебя недостоин. Это я без тебя жить не смогу. Прошу тебя… не уходи от меня.
Кажется, Цинь-шао был совсем не силён в комплиментах, его похвалы были такими же прямолинейными, как и ругательства. Он весь напрягся, в ушах ещё звенели слова Вэнь Яо, отчего его охватывал сильнейший ужас, граничащий с паникой.
Шэнь Цы от этого шквала комплиментов стало страшно неловко, он не сдержался и кашлянул:
— Ладно, не надо меня так расхваливать. Я всё же понимаю, что не такой красивый и талантливый, как ты, давай больше не будем говорить, кто кого достоин или нет.
— …Хорошо, — выражение лица Цинь И чуть смягчилось. — Правда не сердишься?
— Не сержусь, но даже если и сержусь, разве я могу заставить тебя стоять на коленях на клавиатуре?[1]
[1] Выражение 跪键盘 guì jiànpán - «стоять на коленях на клавиатуре» - это шутливая современная адаптация старого традиционного наказания для провинившихся мужей. Раньше в Китае бытовала практика (по крайней мере, в фольклоре и анекдотах) заставлять мужа стоять на коленях на стиральной доске 跪搓衣板 (гулите картинки, это смешно). Стиральная доска ребристая, жёсткая, стоять на ней очень больно, и это считалось классическим «семейным наказанием», которое устраивала жена. Со временнем стиральные доски исчезли из обихода, зато появились клавиатуры, они тоже ребристые и болезненны для коленей.
Цинь И даже вполне серьёзно обдумал это:
— Вообще-то не то чтобы нельзя.
Он несколько ошарашенно взглянул на Цинь И, потом опустил глаза на его ноги и с весьма сложным чувством произнёс:
— Ты уверен, что сможешь устоять на коленях?
Шэнь Цы моргнул, вдруг не выдержал и прыснул со смеху, запрокинув голову и глядя на него:
— Гэ-гэ, тебе не кажется, что ты сейчас похож на набедокурившего кота, ожидающего наказания от хозяина?
Разве у котика могут быть дурные намерения? Придется простить его.
Шэнь Цы погасил улыбку и тихо вздохнул:
— Но ты должен пообещать мне одну вещь.
— Впредь ни в коем случае не смей больше помышлять о смерти, — Шэнь Цы серьёзно посмотрел на него. — Без тебя я тоже жить не могу. Если не хочешь, чтобы со мной что-то случилось, то живи как следует. Ты поправишься.
Сердце Цинь И дрогнуло, и он неосознанно произнёс:
— Тогда спать? — сказал Шэнь Цы. — Не думай так много, не беспокойся о том, что будет в далёком будущем. Достаточно просто хорошо прожить сегодняшний день. Придёт время — всё образуется и всё решится.
Цинь И больше ничего не сказал, лишь тихо ответил:
Раз Шэнь Цы говорит, что всё будет хорошо, значит, обязательно будет. Он верил Шэнь Цы, верил безоговорочно.
Шэнь Цы выключил лампу у изголовья, комната погрузилась в темноту. Цинь И закрыл глаза, принятое ранее лекарство начало действовать, он почувствовал сильную сонливость и быстро заснул.
Человек рядом тесно прижимался к нему, Шэнь Цы, обнимая его руку, медленно выдохнул.
Ничего страшного. Он может держаться. Кратковременные трудности не смогут его сломить, он переживал и более тяжелые времена.
Когда его избивал отец, когда умерла мать, когда из-за отсутствия денег пришлось выбрать нелюбимую школу и поступить на неинтересную специальность — он всё это выдержал.
Тем более теперь у него был «любящий его Цинь И».
На следующее утро управляющий первым делом нашёл мастеров для починки двери. Выбитую Вэнь Яо дверь сняли целиком и установили новую, при этом наделали немало шума, так что даже Шэнь Цы спустился со второго этажа, но Цинь И этот шум разбудить не смог.
Лу Хэн скорректировал его лекарства. Шэнь Цы в этом не разбирался, но знал, что у любых препаратов есть побочные эффекты. Он не надеялся, что в ближайшие дни Цинь И сможет нормально питаться и соблюдать режим, не говоря уже о реабилитации. У него не только не было сил, у него вообще не было энергии.
В этот день Цинь И проспал целые сутки напролёт, в полдень Шэнь Цы кое-как уговорил его встать и немного поесть. Он не стал говорить, что дверь уже починили и можно возвращаться в свою комнату, — всё равно пока он не может ходить в реабилитационную комнату, так что не было разницы, где спать.
Пока тот спал, Шэнь Цы спустился в музыкальную гостиную на первом этаже и немного позанимался на фортепиано. Он не притрагивался к инструменту много дней, и пальцы уже потеряли былую беглость. Он остро осознал, что в таких делах, требующих ежедневного труда, нельзя расслабляться. После аварии Цинь И не играл на фортепиано уже почти полтора года. За это время он лишь изредка касался клавиш, что мало помогло. На месте любого человека такое ослабление музыкального слуха было бы вполне нормальным.
Но полная потеря музыкального слуха, очевидно, ненормальна. Помимо влияния лекарств, Шэнь Цы не мог найти других причин. Не зная, что еще сказать, чтобы утешить его, он просто перестал поднимать эту тему.
Несколько дней после увеличения дозы Цинь И провёл в прострации, и лишь потом организм понемногу адаптировался. В это время Шэнь Цы вернулся к прежнему распорядку, каждый день после обеда немного играл, с той лишь разницей, что теперь его уже не направлял Цинь И, и всё теперь зависело только от него самого.
Целый год он шёл коротким путём. А теперь пришло время полагаться на собственные усилия.
Через несколько дней, в один из полудней, он как раз закончил занятия и вышел из музыкальной гостиной, как столкнулся с проходившим мимо Вэнь Яо. Тот, увидев его, между делом спросил:
— Шэнь Цы, ты не проверял результаты?
— Со вчерашнего дня можно, ты что, забыл? — Вэнь Яо слегка удивился. — Ах да, ты же в эти дни все мысли только о Цинь И. Быстрее иди проверяй.
Напоминание Вэнь Яо вернуло Шэнь Ци к этому делу. Он закивал, вернулся в комнату, открыл ноутбук, зашел в свой аккаунт в соцсети, которым не пользовался несколько дней, и увидел более 99 непрочитанных сообщений.
Он проигнорировал расспросы одноклассников о том, как он сдал. Сначала он зашёл в классную группу, нашёл ссылку на сайт с результатами, присланную учителем. С некоторым трепетом вошёл и ввёл свои данные.
После экзаменов он совершенно выкинул это из головы и даже не прикидывал свои баллы, а теперь, глядя прямо на результаты, разнервничался. Сердце забилось чаще, он почти боялся смотреть.
Неизвестно, было ли это из-за наплыва проверяющих и сайт завис, но страница загружалась очень долго и наконец загрузилась. Он зажмурился, трижды повторяя про себя: «Только бы не провалиться», и резко открыл глаза.
Его взгляд пробежал мимо баллов по отдельным предметам и остановился на общей сумме: 632.
Дыхание на секунду замерло, и наконец он расслабился и выдохнул с облегчением.
Вот и хорошо, вот и хорошо. Примерно как и на всех пробных экзаменах, он всегда колебался в районе 620–630, иногда, если тест полегче, дотягивал до 640. 632 — это был совершенно нормальный для него результат. Для поступления в Яньскую консерваторию таких баллов по общеобразовательным предметам этого хватало с лихвой.
Он ещё прикинул итоговую сумму с учётом вступительных экзаменов по специальности, выходило около 670. Раньше Цинь И показывал ему проходные баллы в Яньскую консерваторию за прошлые годы. Он более чем на сто баллов превосходил минимальный порог, а самый высокий балл при поступлении был, кажется, в прошлом году и был немного ниже его.
Иными словами, если его благополучно зачислят, возможно, он станет абитуриентом с самым высоким баллом за всю историю приёмов.
Подумав об этом, только успокоившееся было сердце Шэнь Цы снова учащённо забилось. У него даже руки задрожали. Он глубоко вдохнул, открыл окно переписки с Мэн Цзюем и ответил на его сообщение:
[Вчера сайт рухнул, не мог зайти, только сейчас проверил, я набрал 632, а ты?]
Увидев, что Мэн Цзюй-диди набрал так много, он обрадовался даже больше, чем собственным результатам: «Как-никак для творческих вузов баллы всегда на одном уровне, сколько бы он ни набрал, выше уже не прыгнешь, а для Мэн Цзюя каждый балл означал новые возможности.
[Уже решил, в какой университет будешь подавать?]
Мэн Цзюй: [Пока нет, я думал, что наберу 620, не ожидал, что выйдет так много, теперь попробую взять планку повыше.]
Он как раз допечатывал это и хотел добавить «При подаче заявления будь особенно аккуратен», как вдруг услышал позади шорох и следом — голос с сильной хрипотцой спросонья:
Шэнь Цы поспешно отозвался, с невиданной скоростью настрочил Мэн Цзюю кучу сообщений, а затем обернулся, не терпелось поделиться с Цинь И радостью:
— Гэ-гэ, пришли результаты госэкзамена!
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel