Глава 80 Сладко-пресладко
В конец
Потерпев неудачу с продвижением восьминогого питомца, Вэнь Яо явно немного расстроился. Шэнь Цы же поднялся и пошёл на кухню узнать насчёт ужина для Цинь И.
Хотя у Цинь И практически не было любимых блюд, всё же было заметно, что к сладкому он явно более расположен, чем к другой еде. Шэнь Цы попросил тётушку приготовить десерт после еды, а когда выходил с кухни, Вэнь Яо сказал:
— Ах да, по делу Фэн Юэ, наверное, в следующем месяце будет суд. Ты тогда пойдёшь на слушание?
— Пожалуй, нет. Мне нет смысла там присутствовать, не хочу его больше видеть.
Время уже подходило к концу июня, с того дня, как он узнал, что именно Фэн Юэ бросил бутылку с напитком, прошло больше десяти дней. Чтобы не вызывать у Цинь И подозрений, это дело вёл управляющий, и по большей части им занимался адвокат.
Шэнь Цы уже и не надеялся, что Фэн Юэ после выхода из тюрьмы сможет вернуть деньги. Ему лишь хотелось, чтобы тот получил срок побольше и, как Шэнь Чжаочэн, хорошенько посидел за решёткой и не выходил вредить обществу.
По его вине Цинь И стал таким. Шэнь Цы всей душой желал, чтобы тот тоже вкусил тех мук, что перенёс Цинь И.
Раз Шэнь Цы не хотел идти, Вэнь Яо не стал настаивать, втайне поражаясь невероятному стечению обстоятельств. «Бывший парень» Шэнь Цы покалечил его нынешнего возлюбленного, а тот, в свою очередь, заставил его вернуть деньги. Фэн Юэ в итоге пошёл на мошенничество, и когда дело раскрылось и Шэнь Цы попал в полицию, лишь тогда, по следу бутылки с напитком, обнаружились все его прежние злодеяния.
Связь между Шэнь Цы и Цинь И казалась слишком тесной. Хотя не все эти узы были счастливыми, они всё равно крепко сплетали их воедино, не давая разлучиться.
Вэнь Яо, хоть и сильно недолюбливал своего незадачливого младшего брата и в глубине души не очень-то желал, чтобы Шэнь Цы выходил за него замуж. Всё же он чувствовал, насколько глубоки их чувства друг к другу. Эти чувства были не просто симпатией, в них было что-то более глубокое. Поэтому, как бы то ни было, он всё равно безоговорочно поддерживал их.
И надеялся, что дальше у них всё будет хорошо и больше не случится ничего плохого.
Цинь-шао редко сам высказывал пожелания насчёт еды, поэтому тётушка на кухне необычайно взволновалась. Помимо десерта, приготовила перед ужином блюдо — обжаренный в карамели китайский ямс[1], которую Шэнь Цы отнёс наверх.
[1] Ели бананы или яблоки с карамели? А это вот ямс https://vk.com/photo-228171832_457241174 а тут ссылка на байду https://goo.su/T1quvC там больше вариантов картинок.
Такое блюдо едят только горячим, остынет — и нити карамели уже не вытянуть. Шэнь Цы быстрым шагом вернулся в комнату и позвал Цинь И:
Цинь И глянул на эту тарелку золотистого ямса в карамели и даже не понял, что это за кушанье, с сомнением спросив:
— Ты никогда такого не ел? — опешил Шэнь Цы. — Тётушка раньше не готовила?
То, что великий Цинь-шао ни разу не пробовал карамелизированный ямс, на мгновение повергло Шэнь Цы в шок, но он быстро нашёл причину. Цинь И был настолько равнодушен к еде, что, даже когда блюдо приносили и аромат достигал его ноздрей, он оставался безучастен и брался за палочки, только когда понимал, что без еды проголодается. Поэтому он часто ел уже остывшую пищу.
Другие блюда ещё можно подогреть или заново наполнить тарелку, но с карамелизированными так не выйдет. Самый подходящий момент для еды длится всего несколько минут, стоит остыть — и есть уже невозможно.
Шэнь Цы несколько посочувствовал ему, гадая, скольких вкусностей Цинь-шао лишился из-за этой привычки, и, развернувшись, налил миску воды и тоже поставил на стол.
Карамельный ямс источал сладкий аромат и жар. Он подцепил кусочек, за которым сразу потянулась длинная нить карамели, окунул его в холодную воду и лишь потом поднёс ко рту Цинь И.
Цинь И, поколебавшись, открыл рот и ощутил сладость сахара. Хрустящая карамель обволакивала нежный ямс, и он, постепенно разгладив нахмуренные брови, вроде бы принял вкус этого блюда.
Молчание означало согласие, Шэнь Цы уже привык. Он тоже сел и вместе с Цинь И разделил эту тарелку карамельного ямса, покончив с ней, пока она не остыла.
Вытянутые нити застывали в воздухе, и неизбежно, несколько штук прилипли к уголкам губ. Цинь И сам этого не замечал, и Шэнь Цы, увидев на его лице несколько прозрачных сахарных нитей, похожих на кошачьи усы, не сдержал улыбки.
Цинь И с недоумением посмотрел на него, потрогал свои губы, но ничего не нащупал и озадаченно спросил:
Поняв, что стереть сахарные нити ему не удалось, Шэнь Цы подался вперёд и легонько поцеловал его в уголок губ, слизнув языком повисшие там нити.
Отчётливо ощутив тепло его языка, Цинь И весь вздрогнул и вдруг повернул голову, чуть приоткрыл губы и вобрал в рот ещё не успевший отдёрнуться язык.
Шэнь Цы изначально просто хотел подразнить его и никак не ожидал, что тот внезапно перехватит инициативу. Он расширил глаза, замешкавшись на долю секунды, и тут же был захвачен чужим дыханием.
У обоих во рту ещё был сладкий привкус карамельного ямса, отчего поцелуй тоже получился приторно-сладким; Цинь И целовал его, а Шэнь Цы, уже успев залиться румянцем до ушей, в панике отпрянул.
Кашлянув пару раз, он тихо пробормотал:
— А я-то думал, что на таблетках у тебя и желания такого не будет…
— Его и правда не особо много, — честно признал Цинь И. — Но целоваться-то можно.
Шэнь Цы: «Когда же у Цинь-шао наконец все встанет как надо? Неужели правда придется ждать дня свадьбы?»
Впрочем, насчёт «встречаться» Цинь И не шутил. Хоть он и говорил, что особых желаний нет, с этого дня он стал заметно чаще липнуть к Шэнь Цы и настаивать на нежностях.
По утрам, когда не мог встать, — это само собой, но и в остальное время, стоило ему проснуться, он обязательно искал Шэнь Цы в пределах видимости. Если не находил, то выезжал из комнаты искать по всему второму этажу, а не найдя и там, останавливался у лестницы и кричал вниз, пока Шэнь Цы не появлялся или пока кто-нибудь не говорил ему, где тот.
Напротив, если, проснувшись, он обнаруживал Шэнь Цы рядом, то сразу же прижимался к нему. Особенно любил обнимать его со спины, и обняв не отпускал пока не удовлетворится.
Всегда холодный и сдержанный Цинь И вдруг стал таким прилипчивым. Шэнь Цы совершенно не мог привыкнуть, про себя невольно думая, что его роль в представлении Цинь И, что-то вроде кошачьей мяты. Непременно нужно вдохнуть пару раз, чтобы настроение поднялось, а если хоть минуту не вдыхать, то всё тело ломит, дух падает и ничего не хочется делать.
Возможно, у Цинь-шао началась «зависимость от Шэнь Цы».
Но Шэнь Цы не мог двадцать четыре часа в сутки быть рядом и ждать, пока его «вдохнут», у него были свои дела. Подав документы, он по-прежнему каждый день по два часа после обеда играл на фортепиано. Цинь И обычно спал днём как раз около двух часов. Шэнь Цы дожидался, пока тот заснёт, спускался вниз и возвращался, когда тот ещё не просыпался.
Изредка случались исключения: например, в тот день Шэнь Цы ещё не вернулся, а Цинь И уже проснулся. Открыв глаза и не увидев никого в комнате, он автоматически включил режим призыва:
Он позвал пару раз, но никто не откликнулся. Сонное сознание ещё не прояснилось, он снова закрыл глаза, собираясь ещё поспать, но услышал за окном птичий щебет.
Стоял вовсе не рассвет, но воробьи, непонятно почему, чирикали без умолку. Слушая их, Цинь И уже не мог уснуть и сел.
Три часа дня, самая жара. Цинь И попутно включил кондиционер, отдёрнул шторы и собрался прогнать этих шумных пичуг.
Несколько воробьёв сидели за окном. Он распахнул окно, и воробьи тут же вспорхнули. Он уже было подумал, что изгнание удалось, но в следующий миг эти дерзкие птахи снова опустились на прежнее место, да ещё и с любопытством уставились на него.
Ему казалось, что в прошлый раз, когда он их видел, они не были такими кругленькими. Всего-то несколько месяцев прошло, как они так растолстели?
Та пара воробьёв вывела птенцов, и теперь птенцы выросли, уже не разобрать, кто есть кто, — все на одно лицо.
Это они что, прижились у него и устроили здесь долгосрочный шведский стол?
Цинь И немного посверлил их взглядом и, сам не зная с чего, не стал прогонять во второй раз, а взял с тумбочки недоеденное печенье Шэнь Цы, отломил половинку и бросил воробьям.
Эти крохотные создания, похоже, были уже сыты и проявили к его угощению мало интереса, лишь символически клюнули пару раз и не захотели есть дальше.
Цинь И стало досадно: «Он от чистого сердца их угощает, а они ещё и не принимают». Интерес тут же угас, и он нарочно спугнул воробьёв.
Однако, улетев, воробьи вскоре вернулись. На этот раз их было лишь двое, и один из них держал в клюве что-то ещё шевелящееся.
Второй хотел отобрать, но не преуспел и удручённо улетел.
Цинь И пригляделся и обнаружил, что в клюве у воробья был мучной червь, и он на его глазах этого червя и съел. От этого он нахмурился ещё сильнее: «Откуда мучные черви?»
Так они вовсе не сыты, а просто знают, где взять еду повкуснее, и не стали есть его.
Как зверушка может быть такой привередливой?
Один за другим возвращались воробьи, и у каждого в клюве было по мучному червю. Они явно только что устроили коллективный пир. Цинь И совсем озадачился, упёрся руками в подоконник, высунулся в окно и глянул в сторону — выяснить, кто же их всё-таки кормит.
Судя по направлению, откуда они прилетели, это должна быть комната Вэнь Яо, но под таким углом видно лишь краешек окна, и непонятно, есть ли там кто за окном.
Кто ему позволил кормить его воробьёв?
Когда Шэнь Цы вошёл, то увидел, что в комнате работает кондиционер и открыто окно, а некто, кому положено спать, уже проснулся, неведомо зачем высунувшись в окно чуть ли не всем телом.
В голове у него мгновенно вспыхнула нехорошая ассоциация, сердце ёкнуло, и он, не раздумывая, бросился вперёд, обхватил его за талию и резко рванул назад.
Цинь И, в ушах у которого стоял птичий щебет, совершенно не слышал его приближения. Застигнутый врасплох этим рывком, он не сумел удержаться на руках, а ноги не имели сил опереться, так что он безвольно опрокинулся назад, и оба они рухнули на кровать.
Он явственно почувствовал, что придавил Шэнь Цы, и в панике откатился в сторону, силясь сесть:
— Что ты делаешь? — Шэнь Цы было совершенно не до себя, на его лице ещё не схлынул испуг. — Зачем ты высунулся в окно?
— Ты что, подумал, будто я хочу выпрыгнуть? — Цинь И, кажется, догадался о причине его чрезмерной реакции и с некоторой досадой произнёс. — Это второй этаж, если прыгну, не разобьюсь. Я ещё не настолько глуп, чтобы хотеть стать ещё более искалеченным.
Поняв, что ошибся, Шэнь Цы смутился и тоже сел:
— Кто же знал, что ты будешь так делать… ну кормил бы и кормил, зачем высовываться?
— Потому что мне показалось, что их кто-то кормит, хотел разобраться, кто, — пояснил Цинь И. — Мучные черви — это же Вэнь Яо, да? Чем кормить своих пауков, он зачем-то кормит моих воробьёв?
— Твоих… воробьёв? — моргнул Шэнь Цы. — Как это они стали твоими воробьями?
— Это мой дом. Всё, что в пределах ограды, принадлежит мне. Какие-то проблемы?
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel