Глава 81 Оставить на тебе свой запах

В конец

Шэнь Цы тихо сказал:

— Если так рассуждать, всё в твоём доме — твоё. Тогда и паук Вэнь Яо на самом деле тоже…

Услышав эти два слова, Цинь И нахмурился и резко бросил:

— Замолчи.

Шэнь Цы немедленно закрыл рот, его взгляд метнулся по сторонам, делая вид, что он ничего не говорил.

Воробьи всё ещё торчали за окном и не уходили, но при этом не желали есть печенье, которое он им давал. Это окончательно отбило у Цинь И интерес, и он попросту закрыл окно, перестав обращать на них внимание.

Неудивительно, что за два месяца, что он их не видел, они так растолстели. Оказывается, Вэнь Яо каждый день подкармливал их мучными червями. Слишком хорошее питание.

Шэнь Цы посмотрел на воробьёв, потом снова на Цинь И и вдруг спросил:

— Гэ-гэ, тебе нравятся маленькие птички?

— Не нравятся.

— Почему?

— Слишком шумные.

Воробьи всё ещё щебетали без умолку, кричали, когда голодные, и кричали, когда наелись, — действительно было немного шумно. Шэнь Цы снова спросил:

— Раз не нравятся, почему тогда говоришь, что это твои воробьи?

Цинь И:

— Принадлежат они мне или нет — это одно, а нравятся или нет — совсем другое.

Понятно, даже если не нравятся, право собственности неоспоримо. И впрямь собственническая натура Цинь И во всей красе.

— Нет, — снова сказал Цинь И. — Если бы это была птица с приятным голосом, которая умеет петь, такую я бы, возможно, ещё мог принять.

Которая умеет петь? Канарейка? Но канарейки, кажется, немного маловаты, размером почти с воробья, и по характеру не склонны сближаться с человеком. С таким, как Цинь И, чья аура заставляет животных держаться на расстоянии, даже если бы он действительно держал канарейку в клетке, разве что только слушал бы её пение.

Выходит, Цинь И нужна смелая, не боящаяся людей, милая, чтобы можно было потискать, не слишком шумная и умеющая петь птица.

Столько условий — Шэнь Цы уже почти не надеялся. Но, порывшись в интернете, к своему удивлению, действительно нашёл подходящую «кандидатуру среди птиц».

И вот три дня спустя он принёс домой нового члена семьи.

Он вошёл в спальню с птичьей клеткой в руках, Цинь И бросил на него взгляд, в его глазах отразилась доля потрясения:

— Ты и вправду раздобыл птицу?

— Воробьёв ведь нельзя держать дома. А ты же говорил, что они шумные. Вот я и купил тебе нешумную.

Говоря это, Шэнь Цы поставил клетку в сторону, открыл дверцу и протянул руку к маленькой птице внутри:

— Давай.

Цинь И посмотрел на клетку: птица, которую принёс Шэнь Цы, оказалась маленьким бледно-жёлтым, с переходом в белый, попугаем. На обеих щёчках у него красовались круглые «румяные» пятнышки, а на макушке торчал хохолок. Попугайчик склонил голову набок и уставился чёрными глазками на руку Шэнь Цы.

Поскольку эти две характеристики были слишком очевидны, Цинь И сразу понял, что это, должно быть, корелла.[1]

Попугай немного поразглядывал Шэнь Цы и неожиданно действительно запрыгнул ему на руку, ухватившись за его палец. Шэнь Цы вытащил попугая из клетки и легонько погладил его пёрышки. Попугайчик не сопротивлялся — наоборот, прижался головкой к его пальцам, зажмурился и всем видом показывал: «Ну скорее, погладь меня ещё!» — с выражением полного блаженства.

Цинь И, похоже, не очень понимал, почему птица может выпрашивать ласку у человека, и с несколько неловким выражением лица спросил:

— Где купил?

— Попросил Вэнь Яо-гэ купить для меня, — сказал Шэнь Цы. — Продавец сказал, можно сначала попробовать подержать какое-то время, если совсем с тобой не поладит, можно пойти к нему посмотреть других птиц. Но кореллы — самые ручные попугаи. Если уж гэ-гэ и с такой не справится, боюсь, тогда только рисовых амадин[2] попробовать.

Фокус внимания Цинь И был весьма своеобразным:

— Вэнь Яо ещё и с продавцами птиц знаком?

— Он знает многих продавцов рептилий, а продавцы часто знают друг друга. Поспрашивать там-сям — и всегда можно выйти на продавца птиц.

Попугай разлёгся на руке Шэнь Цы, наслаждаясь его поглаживаниями, и, казалось, уже вот-вот растает от удовольствия. Цинь И всё ещё не решался опрометчиво протянуть руку и снова спросил:

— Он умеет петь?

— Умеет насвистывать.

— А говорить по-человечески умеет?

— С этим могут быть небольшие трудности.

Шэнь Цы сел рядом с Цинь И, поглаживая попугая, и протянул его к Цинь И:

— Хочешь попробовать?

На самом деле Цинь И не питал особого интереса к животным. Если у существа не восемь лап и не больше, то две или четыре — для него разницы не было. Ни любви, ни неприязни. Главное — чтобы не мешали, и тогда они мирно сосуществуют, не пересекаясь.

Но, возможно, потому что этот попугай был птицей, которую купил Шэнь Цы, и вид у неё был такой послушный, он и вправду пробудил в нём крошечную искорку симпатии. Поэтому он протянул руку, пытаясь прикоснуться к пёрышкам попугая.

В результате он ещё не успел коснуться, а попугай уже начал вырываться, прямо вырвался из руки Шэнь Цы и, хлопая крыльями, перелетел к нему на плечо.

Шэнь Цы: «Аура у Цинь И и правда слишком мощная! Как вообще формируется такая аура «посторонним и мелким животным не приближаться»? Она врождённая?»

Когда он выбирал попугая, то специально попросил у продавца самого смелого и не боящегося людей. Этот попугай с младенчества выкормлен людьми и в принципе никого не боится. Шэнь Цы смог его гладить с первой же встречи, и другим незнакомцам он тоже даётся в руки. Но когда дошло до Цинь И, всё равно испугался.

Он не сдавался, снова снял попугая с плеча, Цинь И снова протянул руку, но стоило кончику его пальца приблизиться, как попугай раскрыл розовый клюв, встопорщил хохолок и собрался клюнуть.

Движение Цинь И замерло, ему ничего не оставалось, как отдёрнуть руку:

— Я, наверное, не очень подхожу для домашних животных. Лучше верни его продавцу.

— Не надо, — Шэнь Цы немного встревожился. — Может, он просто ещё с тобой не знаком, вы ещё немного привыкнете друг к другу, и обязательно всё получится.

Цинь И опустил глаза и ничего не сказал.

Шэнь Цы стало немного жаль его. Когда животные тебя избегают — это и впрямь обидно. Кормишь воробьёв — они не подлетают, гладишь попугая — он пугается. Заведи кошку или собаку — тех, кто поумнее, — и те, наверное, не привыкнут.

Казалось, только фортепиано, лишённое жизни, может вечно сопровождать его.

На сердце у Шэнь Цы было очень тяжело, он погладил попугая, успокоил его и посадил обратно в клетку, затем взял Цинь И под руку:

— Гэ-гэ, будь немного увереннее в себе, хорошо? Вы только встретились, ещё не знакомы друг с другом, дай ему немного времени, и ты ему обязательно понравишься.

— Мне достаточно того, что я нравлюсь тебе.

Шэнь Цы почему-то уловил в этой фразе нотку одиночества. Вдруг он придвинулся ближе, почти прильнув всем телом к Цинь И, и прошептал ему на ухо:

— Того, что я тебя люблю, недостаточно. Я сделаю так, чтобы больше людей тебя полюбили, чтобы животные тебя полюбили. Чтобы они узнали, что Цинь И вовсе не страшный человек. Наоборот, он очень милый.

Бровь Цинь И слегка приподнялась.

Будь здесь Вэнь Яо, он бы наверняка сказал, что Шэнь Цы достиг высшей степени совершенства в своём: «красота в глазах смотрящего»[3]. Умудриться разглядеть милоту в человеке, который от слова «милый» бесконечно далёк, и при этом считать, что все, кто этой милоты не видит, просто не умеют видеть прекрасное.

Шэнь Цы ещё немного поластился к Цинь И, потом, неизвестно о чём подумав, потянул носом, принюхиваясь:

— Гэ-гэ, как думаешь, если ты весь пропитаешься моим запахом, может, тогда мелкие животные станут к тебе ближе?

Цинь И: «…?»

Шэнь Цы решил, что нашёл верное решение, и начал изо всех сил прижиматься к нему, уткнулся головой в ямку у его плеча, затем тёрся щекой о его шею, пытаясь оставить на нём свой запах.

От Цинь И и так всегда приятно пахло. Этот человек принимал душ каждый день круглый год — даже с больной ногой, даже когда от усталости глаза слипались. Одежду он надевал только свежую, и стоило принюхаться — всегда чувствовался аромат чистого белья.

Неизвестно, то ли после аварии, лёжа в больнице и подолгу не имея возможности помыться, оставили психологическую травму, то ли это у него от природы. В общем, сделать так, чтобы он пропитался хоть немного чужим запахом, было действительно непросто.

Проделав все эти 『манипуляции』, Шэнь Цы почувствовал, что эффекта нет. Тогда он перешёл к решительным действиям: поцеловал кожу на шее, ключицы, нежно коснулся губами кадыка, потом подбородка и, наконец, замер у самых губ.

Зрачки Цинь И чуть сузились. Неосознанно он поднял руку, обхватил плечи Шэнь Цы и принял этот поцелуй, который вот-вот должен был коснуться его губ.

Места, которых касались губы Шэнь Цы, горели. Холодно-бледная кожа 『порозовела』, а обычно бледные губы приобрели более насыщенный 『оттенок』. Весь его облик наполнился едва уловимым привкусом страсти.

Это было довольно удивительное ощущение, возникавшее почти каждый раз при интимной близости с Шэнь Цы. В эти моменты он ощущал ту крайне редкую радость, которая заставляла его глубоко погружаться в неё, даже вызывая что-то вроде привыкания.

Их дыхание смешалось и стало жарким. Шэнь Цы почувствовал, что его собственное дыхание обжигает, ритм сбился, и ему пришлось на мгновение отстраниться.

Странно, они целовались с Цинь И уже столько раз, но каждый раз всё как в первый — сердце колотится, лицо заливается краской.

Он тыльной стороной ладони потёр уголок своих губ и отвернулся:

— Как это мы вдруг начали целоваться, я же просто хотел, чтобы ты пропитался моим запахом…

— Птицы, кажется, различают людей не по запаху, — сказал Цинь И. — Даже если я пропитаюсь твоим запахом, он не примет меня за тебя.

— Правда? — Шэнь Цы вдруг охватила жажда знаний, он достал телефон и поискал. — Птицы в основном полагаются на зрение и слух, в большей степени различают хозяина по голосу…

Он взглянул на попугая, озирающегося в клетке, кашлянул и попытался понизить голос:

— Вот так?

Голоса Шэнь Цы и Цинь И отличались слишком сильно. У Цинь И голос очень низкий, а когда выпьет или когда горло не в порядке, добавляется ещё и хрипотца, чего Шэнь Цы ни за что не смог бы сымитировать. Попытка понизить голос звучала совершенно нелепо.

Услышав собственный голос, он и сам рассмеялся:

— Ладно, ладно, только глухой не различит разницу.

Цинь И не удержался и чуть приподнял уголок губ, жаль, что Шэнь Цы стоял к нему спиной и не увидел. Шэнь Цы встал:

— Пойду соберу ему клетку.

Кроме этой маленькой клетки, в которой он принёс попугая, он купил ещё и большую клетку для жизни. Довольно тяжёлую, её помог донести Вэнь Яо.

Шэнь Цы собирал клетку рядом, а Цинь И взял телефон и полез в интернет искать «как быстро приручить попугая к рукам».

Вскоре он, похоже, нашёл ответ и спросил Шэнь Цы:

— Есть птичий корм?

— Есть, я купил, — Шэнь Цы из кучи аксессуаров к клетке вытащил ещё не открытый пакет с кормом. — Хорошо, что напомнил, продавец просил покормить его, когда приедем домой.

Кормушка в маленькой клетке была пуста, вероятно, в дорогу не насыпали, боясь рассыпать.

Цинь И открыл пакет, насыпал горсть корма себе на ладонь и протянул попугаю.

Как только попугай его увидел, сразу принял угрожающую позу, но тут же заметил еду в руке. Чёрные глазки посмотрели на человека перед собой, потом на еду прямо перед клювом. Через полминуты он очень малодушно опустил хохолок, похоже, не собираясь кусать Цинь И.

Попугай явно проголодался, горсть корма успешно выманила его из клетки, он повис на клетке снаружи, вытягивая голову, чтобы поесть из руки Цинь И, но тот нарочно не давал ему есть, убирая руку подальше, останавливая её там, где попугай не мог дотянуться.

Попугай заметался от нетерпения, бегал по клетке туда-сюда, но где бы ни встал, дотянуться не мог, и невольно жалобно закричал.

Цинь И остался невозмутим, кончиком пальца постучал по своему запястью.

Попугай застыл на месте, три минуты раздумывал своей маленькой птичьей головкой и наконец, взмахнув крыльями, взлетел и сел на руку Цинь И.

Цинь И слегка прищурился.

Ха.

Озабоченный словарик

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

(･ω<)☆

Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу

☆(>ᴗ•)

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы