Глава 84 Цинь-шао снова остался на хозяйстве
В конец
Цинь И против этого ничего не имел, всё равно учить не ему, да он и не возлагал на попугая особых надежд. Судя по его текущему уровню, кроме них, знакомых с фортепианными пьесами, больше никто бы и не понял, что он поёт.
Хотя Цинь И был без энтузиазма, Шэнь Цы отнёсся к этому с большим рвением и в тот же вечер отобрал тот кусочек из фортепианной пьесы, который попугай запомнил, упростил его, затем поднял тональность до высоты, близкой к свисту, чтобы птице было легче его освоить.
Несколько дней он занимался с попугаем по этой новой версии, и тот быстро справился — свист почти перестал фальшивить.
Конечно, если ему вдруг взбредало в голову импровизировать, тут уж никто не мог его остановить.
Шэнь Цы потратил месяц, чтобы научить попугая насвистывать отрывок из фортепианной пьесы. А перед самым концом летних каникул взялся за ещё одну песню, которую знает буквально каждый, — «Jingle Bells». Он по-прежнему играл её на фортепиано вместо свиста, и на этот раз всё оказалось гораздо проще — ушло всего несколько дней.
Увидев, как быстро он учится, Шэнь Цы, естественно, загорелся ещё большими амбициями. Захотелось проверить, насколько велик объём мозга у этой «курочки», сколько песен она может запомнить. Вот и научил её ещё «Twinkle Twinkle Little Star»[1] — тоже выучила.
[1] у нас эта мелодия не так популярна https://www.youtube.com/watch?v=yCjJyiqpAuU
Вот только иногда попугай путал песни или пропускал строчки, и неизвестно было, действительно ли не запомнил или нарочно.
Так, в последние дни перед учёбой Шэнь Цы каждый день пропадал в комнате для занятий, либо репетируя сам, либо обучая пению попугая. Он играл одну песню по несколько десятков раз в день и всё равно не уставая.
Попугаю ещё не надоело, а Цинь И уже надоело.
Цинь-шао вполне мог принять, что одну фортепианную пьесу играют по несколько десятков раз в день, но когда по несколько десятков раз играют детскую песенку — это уже было невыносимо. Вечером, закрывая глаза, он всё ещё слышал в ушах «Twinkle twinkle little star», и ему даже снилось, что попугай поёт.
Ему ничего не оставалось, как договориться с Шэнь Цы, что на время обучения попугая он будет прятаться в реабилитационной комнате — с глаз долой, из ушей вон.
Из-за этого его время реабилитации увеличилось, и к тому дню, когда Шэнь Цы отправлялся на учёбу, попугай уже уверенно освоил три песни, а восстановление Цинь И дало заметные результаты.
Шэнь Цы очень радостно сказал:
Цинь И не нашёлся что ответить.
Летние каникулы наконец подошли к концу. Шэнь Цы был полностью готов к началу семестра, но Цинь И, казалось, никак не мог насытиться их обществом — словно целых дней рядом было мало. В последний вечер он с такой тревогой давал наставления, что Шэнь Цы невольно перенёсся в прошлое, в ночь перед первым днём выпускного класса, и не выдержал:
— Гэ-гэ, ты что, забыл, что я не в общежитии живу? В университете занятий не так много, как закончатся, я сразу вернусь домой.
Цинь И поджал губы, и ему оставалось только сдаться.
Поскольку университет был не слишком далеко от особняка, а дома были человек и птица, требующие компании, Шэнь Цы не стал подавать заявку на общежитие. Он собирался ездить каждый день, как и в старшей школе, с той лишь разницей, что в университете пар было меньше, а времени дома — больше.
За день до официального начала учёбы он поехал в университет на регистрацию. Ещё не войдя в ворота, он увидел растяжку «Добро пожаловать, новички». Неизвестно, показалось ли ему, но старшекурсников и старшекурсниц, помогающих с регистрацией, было слишком много. Яньская консерватория каждый год набирала всего ничего, в общей сложности несколько сотен человек, и, кажется, не требовалось столько людей для встречи.
Он невольно замедлил шаг, достал телефон посмотреть, убедился, что не ошибся днём, и лишь тогда неуверенно ступил на территорию кампуса.
Он был здесь уже не раз, но в прошлый раз это было зимой. Теперь лето только-только подходило к концу, и пейзаж вокруг был совсем другим.
В этот момент он услышал, как кто-то его зовёт:
Он обернулся и увидел несколько знакомую фигуру. Ту самую девушку, которую встретил на вступительных экзаменах в консерваторию.
Девушка бежала к нему с чемоданом, видимо, тоже только приехала, и выглядела очень счастливой:
— Кто ж не знает первого номера рейтинга, — девушка остановилась перед ним, возможно, чемодан был слишком тяжёлый, и она немного запыхалась. — Неужели ты не знаешь, что уже прославился? Можно интервью: как ты сдал на 672 балла? По общеобразовательным набрал больше 630 — ты что, гений?
Шэнь Цы от её слов покраснел и поспешил сменить тему, пытаясь взять у неё чемодан:
— Давай лучше зайдём — давай помогу?
— Нет-нет-нет, — девушка не посмела позволить ему помогать. — А ты почему совсем без вещей, не в общежитие?
— Ах да, я же так и не знаю, как тебя зовут? — спросил Шэнь Цы, — теперь мы ведь однокурсники.
Так они и познакомились. Шэнь Цы уже собирался идти дальше, как вдруг услышал шум впереди. Старшекурсницы, стоявшие у пункта приёма новичков, все разом окружили его и загалдели наперебой:
— Шэнь Цы? Это тот самый первокурсник Шэнь Цы с 670-ю с лишним баллами?
— А то кто ж ещё, Шэнь Цы один такой. Я думал, что 650 баллов два года назад — это уже предел. Не ожидал, что в этом году опять придёт кто-то с 670-ю. Новички становятся всё круче и круче. Как думаете, я тоже стал свидетелем истории?
— Свидетелем какой истории, ты с ним даже не с одной параллели.
— Оценки отличные, имя звучит красиво, и, как и ожидалось, внешность не разочаровала. Я объявляю его красавчиком вашего фортепианного факультета, никто не возражает?
Шэнь Цы, внезапно окружённый толпой, немного растерялся, а услышав, о чём они говорят, ещё больше смутился и на какое-то время не знал, что делать. Казалось, с детства и до сих пор он никогда не получал такого приёма.
Университет отличался от старшей школы, студенты съехались со всех концов, они знали только, что он — тот самый Шэнь Цы с высокими баллам, но не знали, что он Шэнь Цы из семьи Шэнь. От этого ему стало легче, а университет и его обитатели показались ещё милее и приветливее.
В это время кто-то снова позвал его по имени, он обернулся и увидел неподалёку девушку, махавшую ему рукой:
Хотя он не знал, кто она, казалось, она его знала. Поколебавшись, он всё же решил взять Шэн Тун и подойти к этой девушке, и услышал, как она понизила голос до предела, так чтобы слышали только они двое:
Шэнь Цы мгновенно вспомнил. Когда-то его кулон продал Шэнь Чжаочэн, и Цинь И хотел выкупить кулон у покупателя, но покупатель не взял денег, а попросил его ноты в подарок дочери на день рождения. Цинь И сказал, что дочь покупателя учится в Яньской консерватории, и это, должно быть, та самая девушка перед ним.
Девушка поправила очки и, кажется, от первой встречи тоже немного стеснялась:
— Это… я увидела, что вас окружили, и самовольно позвала вас… ах да, меня зовут Дуань Мяомяо.
Шэнь Цы поблагодарил её, а она продолжала:
— Тогда давайте я сначала проведу вас на регистрацию? Сейчас, наверное, никого, берите свои уведомления и документы, всё пройдёт быстро.
Когда есть сопровождающий, регистрация проходит куда легче. К тому же Шэнь Цы совершенно не хотел, чтобы его снова обступили с расспросами. Последовать за Дуань Мяомяо было лучшим решением. Втроём они отправились к стойке регистрации, быстро прошли все формальности, получили студенческие билеты, а Шэн Тун ещё и ключи от комнаты.
Дуань Мяомяо проводила её до общежития, временно с ней попрощалась и вместе с Шэнь Цы отошла в безлюдное место, наконец облегчённо вздохнув:
— Фух, хорошо. Задание Цинь И выполнено, я ничего не испортила.
Шэнь Цы про себя подумал: «Цинь И — это уже слишком. Он что, до сих пор считает его трёхлетним ребёнком, если специально нашёл человека в школе, чтобы его встретить?» — и извиняющимся тоном сказал:
— Он всегда такой, доставил тебе хлопот.
— Никаких хлопот, что вы, — девушка замахала руками. — Что значат эти хлопоты? Он подарил мне свою рукопись! Мне и во сне не снилось, что я когда-нибудь получу рукопись Цинь И!
Если Шэнь Цы не ошибался, та рукопись сохранилась лишь благодаря его собственному упорному настоянию.
Шэнь Цы не стал рассказывать ей об этом эпизоде, а лишь спросил:
— Понравилась? Да я её наизусть знаю и задом наперёд могу сыграть! — как только разговор зашёл об этом, Дуань Мяомяо загорелась, и её нервозность наконец прошла. — Честно, в ночь на день рождения я вообще глаз не сомкнула. Я боялась, что проснусь и пойму, что это был сон. А когда узнала, что ноты послал Цинь И, то ещё несколько дней спорила с папой. Говорила: надо было просто вернуть кулон. Как он мог принять ноты от Цинь И.
— В этом нет ничего зазорного, — сказал Шэнь Цы, — Кулон — вещь, важная для меня, а ноты Цинь И — вещь, важная для вас. Они равноценны, и обмен вполне справедлив.
Девушка удивлённо на него посмотрела, а затем улыбнулась:
— Спасибо тебе. Кстати, как Цинь И… в последнее время?
Шэнь Цы тоже не знал, хорошо ли сейчас состояние Цинь-шао или нет, и поэтому ничего не сказал:
Девушка, увидев его затруднение, поняла, что ему неудобно говорить, и поспешно сказала:
— Я просто так спросила. Уф, сегодня довольно жарко, давай угощу тебя мороженым?
Она неуклюже сменила тему, и Шэнь Цы подыграл ей:
Дуань Мяомяо пошла покупать мороженое, а Шэнь Цы смог явно ощутить ту долю огорчения, что невольно проскользнула в её голосе, и он очень хорошо это понимал. Как поклонница Цинь И, зная, что впредь он, возможно, уже не появится на публике, она не могла не грустить.
С момента аварии Цинь И уже почти полностью исчез, никто не знал, вернётся ли он, включая самого Шэнь Цы.
Если бы он не пришёл в дом Цинь, этот некогда гениальный пианист, возможно, так и сидел бы запершись в изолированном от мира особняке. Ни с кем не общаясь, не поддерживая социальных контактов, топя боль в алкоголе. А фортепиано, запечатанное в комнате, никогда бы не открылось вновь.
Нынешний Цинь И тоже не был в идеальном состоянии, но по сравнению с тем временем ему стало лучше.
Шэнь Цы опустил голову и сильно сжал кончики пальцев.
Он хотел, чтобы Цинь И поправился, больше, чем кто бы то ни было.
Дуань Мяомяо быстро вернулась, протянув ему мороженое:
Шэнь Цы немедленно взял себя в руки, весь его вид пришёл в норму:
Они вдвоём ели и гуляли, она снова повела его осматривать кампус. До этого Шэнь Цы дважды бывал в Яньской консерватории, и оба раза хотел погулять, но не получалось, и вот наконец появилась возможность.
Они обошли весь кампус, пока Дуань Мяомяо не вызвали по телефону соседки по комнате, и ей пришлось с ним попрощаться. Напоследок Шэнь Цы сказал:
— Про Цинь И, пожалуйста, никому не говори.
— Конечно, я что, дура. Тот лист с рукописью я уже надёжно спрятала и никому не скажу.
Услышав это, Шэнь Цы успокоился. Видя, что время уже к полудню, он позвонил водителю, чтобы тот его забрал.
Его Цинь-шао уже четыре часа оставался на хозяйстве. Интересно, соскучился ли он по нему?
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel