Глава 85 То приближает, то отталкивает
В конец
Поскольку сегодня Шэнь Цы с самого утра уехал в университет, Цинь И тоже не смог долго спать. Едва перевалило за десять, он уже встал, умылся, поел и сразу приготовился идти в реабилитационную комнату.
Этим летом он больше не руководил занятиями Шэнь Цы по фортепиано. Не считая любовных отношений, все свои силы он отдавал реабилитации. Ноги постепенно наливались силой, но он по-прежнему не мог полностью отказаться от костылей.
Шэнь Цы уехал, не успев поиграть с попугаем, и маленькая корелла явно была недовольна. Когда Цинь И завтракал, он скакал в клетке вверх и вниз, нарочно создавая шум, пытаясь привлечь его внимание.
Цинь И совершенно его игнорировал. Поев, он сразу же 『направил』 инвалидное кресло на выход. Попугай, увидев, что он уходит, ещё более встревоженно закричал, словно умоляя: «Не бросать его, одинокую птицу».
Возможно, потому что этот крик был слишком жалобным, а возможно, потому что между ним и этим «оставленным на хозяйстве попугаем» возник какой-то странный резонанс, Цинь-шао неожиданно проникся состраданием.
Как говорится, «враг моего врага — мой друг». Поэтому «оставленный на хозяйстве Цинь-шао» и «оставленный на хозяйстве попугай», по-видимому, должны были объединиться. Он остановился перед птичьей клеткой и, глядя на это маленькое существо, всем своим видом кричащее: «Мне обидно! Поиграй со мной!» — и, сам не зная почему, просунул палец сквозь прутья и погладил птицу:
— Хочешь, чтобы я тебя выпустил?
Попугай тут же ухватился за шанс и применил безотказный приём: начал тереться головкой о протянутый палец, будто боялся, что тот исчезнет.
Добровольное заискивание попугая дало Цинь И давно забытое чувство «приручения». Он слегка прищурился, с некоторым удовольствием наслаждаясь этим ощущением, и протянул руку, открывая дверцу клетки:
Попугай послушно запрыгнул ему на руку. Цинь И, воспользовавшись случаем, потискал птицу, одновременно поглаживая и нарочно поддразнивая:
— Твой хозяин тебя бросил, так что теперь только я с тобой играю.
Неизвестно, понял ли попугай, но он продолжал тереться о его ладонь, будто и вправду был послушной птичкой, которая умеет ластиться и умилять.
Цинь И не удержался и гладил его в своё удовольствие. Тельце попугая было тёплым, пушистым и упитанным — как раз умещалось в ладони.
Кажется, среди «погладить котика», «погладить собачку» и «погладить птичку» каждый человек неизбежно выбирает свою одержимость. Даже Цинь-шао не избежал этой участи. Когда он наконец вдоволь натискался, он убрал руку и посадил попугая себе на плечо:
— Ладно, так и быть, возьму тебя с собой.
Он покатил кресло в реабилитационную комнату. Попугай давно привык к поездкам на его плече и, едва оказавшись там, сбросил маску милашки: выпрямился, вскинул голову и устремил взгляд вперёд — не домашняя птичка, а король, объезжающий свои владения верхом на скакуне.
Цинь И не имел ни малейшего желания заглядывать во внутренний мир какой-то птицы. Он отсадил попугая в сторону и начал сегодняшнюю реабилитацию.
Попугай впервые оказался в этой комнате и с любопытством изучал всё вокруг. Он ходил туда-сюда, клювом и лапами карабкался повыше, а когда залезть не получалось, взлетал и садился на параллельные брусья.
В результате брусья оказались слишком толстыми и немного скользкими, он не удержался и свалился вниз.
Удар слегка оглушил его. Попугай встопорщил хохолок, распушил перья, и, ощетинившись на этого «неподвижного врага», потрясал когтями и разевал клюв целых три секунды, а потом убрал показную браваду и как ни в чём не бывало ушёл.
Цинь И наблюдал за всем этим со стороны и подумал про себя: «Ну и птица — задирает слабых и боится сильных».
С таким живым существом рядом, которое постоянно бедокурило, взгляд невольно следовал за ним, и время, казалось, побежало быстрее. Цинь И не заметил, который сейчас час. Он отжимался на коврике, как вдруг почувствовал, что по спине что-то легонько топнуло.
Попугай стоял у него на спине и не только не слезал, а, казалось, ещё и очень весело насвистывал.
Выражение лица Цинь И стало довольно примечательным. Он сильно дёрнул плечом, пытаясь стряхнуть попугая, но птичьи коготки вцепились в его одежду. Он стоял неколебимо, как гора Тайшань.
А из-за этой внезапной тряски попугай ещё больше развеселился и засвистел громче.
Цинь И не смог его сбросить, да и вставать было не очень удобно, так что он махнул рукой и перестал обращать на него внимание. Всё равно одна птица почти ничего не весила и не мешала отжиматься.
Но то, что он постоянно стоял на спине и пел, страшно раздражало.
Цинь И отжимался, попугай пел. Неизвестно, в который раз уже повторялась «Twinkle Twinkle Little Star». Цинь И слышал её так долго, что перед глазами уже заплясали звёздочки. А когда его тело опускалось и поднималось, эта птица словно находила в этом особое удовольствие и начинала бешено попадать в ритм, да так, что Цинь И даже поддался влиянию и чуть не начал отжиматься в такт её пению.
— Можешь ты замолчать? — Цинь-шао уже начал жалеть о своей глупой выходке — взять попугая с собой. Радости и печали людей не передаются друг другу, а с птицами и подавно. Попугай не мог понять, какие нечеловеческие муки он терпит, и лишь строил своё счастье на его страданиях.
И с чего он только взял, что эта тварь милая?
— Прошу, прекрати… — в третий раз умоляя попугая пощадить его уши, он вдруг услышал стук в дверь.
И сразу за этим у двери раздался голос Шэнь Цы:
Когда Шэнь Цы вернулся домой, управляющий сказал ему, что Цинь И всё ещё в реабилитационной комнате. Шэнь Цы невольно удивился, подумав про себя: «Уже половина одиннадцатого, а он всё ещё на реабилитации? Есть не собирается?»
С крайним недоумением он толкнул дверь реабилитационной и увидел такую картину.
Цинь И стоял в упоре лёжа на полу и отжимался, а на его спине сидел попугай и весело насвистывал.
В одно мгновение шесть глаз встретились, два человека и одна птица одновременно застыли. Бесконечно повторявшаяся мелодия из четырёх строк наконец стихла, и в комнате воцарилась тишина.
Затем Цинь И, похоже, не выдержал. Его тело опустилось, он перешёл с опоры на руки на опору на локти и, тяжело дыша, сказал:
Попугай слез с него, развернулся и устремился к Шэнь Цы. Шэнь Цы нагнулся и подхватил его:
— Как ты его сюда притащил… Ой, он ещё и кусается?
Он ещё не договорил фразу, как попугай уже клюнул его. Эта корелла устремилась к нему, похоже, не от радости при виде хозяина, а чтобы отомстить ему.
Цинь И, увидев, что попугай наконец ушёл, и сам приготовился вставать. Сил у него совсем не было. Он с трудом перевернулся и сел, стянул перчатки и наколенники и, переводя дух, сказал:
— Его никто не развлекал, вот он и бузил. Пришлось взять с собой.
Шэнь Цы, которого попугай клюнул уже несколько раз подряд, не выдержал и спросил:
— Что ты ему сделал? Почему он вдруг стал таким агрессивным ко мне?
— Просто сказал ему: «Твой хозяин тебя бросил».
Его не было дома четыре часа, а он уже получил полную порцию козней, направленных на то, чтобы поссорить их. Шэнь Цы посмотрел на Цинь И многозначительным взглядом, а тот добавил:
— Он же всё равно не понимает.
— Кто сказал, что не понимает? Если не понимает, тогда почему кусается?
— Тогда, может быть, просто потому, что ты с ним не играл.
Шэнь Цы не стал его слушать и начал ласково успокаивать попугая:
— Хуай-Хуай, хороший, никто тебя не бросит. Дай поцелую.
От этого тона, каким успокаивают детей, у него мурашки побежали по всему телу. Он посмотрел на Шэнь Цы очень странным взглядом и пришёл к выводу: «Содержание домашних животных заставляет интеллект человека приближаться к интеллекту питомца».
Шэнь Цы насильно целовал попугая, увы, попугай — не кошка, он не мог передними лапами зажать ему рот. Пришлось терпеть поцелуй в макушку и в щёчку, всем своим видом показывая сопротивление.
Шэнь Цы отпустил его и подумал, что целовать только попугая — это, возможно, несправедливо, и кое-кто может приревновать, поэтому подошёл к Цинь И и нагнулся:
Обычно Цинь И никогда не отказывался от поцелуев Шэнь Цы, но в этот самый момент, глядя на губы, только что целовавшие попугая, он впервые в жизни ответил отказом:
— Лучше не надо. Помоги подняться.
Шэнь Цы протянул руку, поднял его с пола и опустил взгляд на его ноги:
Цинь И опёрся на его плечо и с трудом, но устоял на ногах. Шэнь Цы поднял голову и с радостным удивлением отметил, что тот способен стоять без опоры. И тут Цинь И сказал:
Шэнь Цы и сам это знал. Когда он только пришёл в дом Цинь, Цинь И купил ему целый шкаф одежды, и несколько вещей покороче уже стали ему не по размеру. Правда, рост замедлялся всё сильнее, за этот год с лишним он прибавил всего несколько сантиметров. Вероятно, через год-два совсем перестанет расти. Цинь И ему точно не догнать.
Этот мужчина был так высок. Когда он стоит — на него куда приятнее смотреть.
Шэнь Цы придвинулся ближе, легонько обнял его за талию и, слегка привстав на цыпочки, потянулся поцеловать его в губы. Но Цинь И хотел увернуться. В этом движении его и без того с трудом удерживаемое равновесие мгновенно нарушилось, и он безвольно повалился назад.
Шэнь Цы попытался его удержать, но не только не удержал, а сам упал вместе с ним. В тот миг, когда они падали, ему показалось, что эта сцена до боли знакома. Год назад он не смог удержать Цинь И, и год спустя, сегодня, всё равно не смог удержать.
Оба рухнули на пол. К счастью, пол был застелен матами. Цинь И упал на спину и лишь слегка нахмурился.
А Шэнь Цы и вовсе не пострадал. Он плашмя рухнул на Цинь И и торопливо попытался приподняться:
Цинь И ничего не ответил, только протянул руку и надавил ему на затылок, внимательно оглядел его губы, затем протёр их подушечкой пальца, убедился, что на них не осталось пылинок с перьев попугая, и только после этого прижался к ним губами и поцеловал его.
Шэнь Цы очень боялся, что так, навалившись, сделает ему больно, и изо всех сил пытался упереться локтями по бокам от него, чтобы хоть немного уменьшить нагрузку, но удерживать такую позу и одновременно целоваться было чрезвычайно утомительно, и очень скоро у него заныли руки.
Цинь И снова прижал его к себе. Шэнь Цы окончательно не мог больше держаться, всем телом растянулся на нём. Все места, которых можно и нельзя касаться, прижались друг к другу.
Кончики его ушей запылали. Он подумал, что этот человек, Цинь И, невыносимо противоречив: только что, когда он хотел его поцеловать, тот уворачивался, а теперь, когда он уже не хочет целоваться, сам настойчиво льнёт.
Попугай, испугавшись шума от их падения, отскочил на несколько шагов назад и только теперь осмелился снова приблизиться. Увидев, что эти двое лежат на полу и не двигаются, и не понимая, чем это таким, с точки зрения птицы, они занимаются, подошёл поближе.
Он приблизился, словно желая проверить, живы ли они ещё, в порядке ли. Он толкнул головой руку Шэнь Цы — никакой реакции. Зацепил коготками одежду Цинь И — снова никакой реакции.
Попугай не мог понять, что с ними случилось, и встревоженно ходил вокруг них туда-сюда, как вдруг подобрался к шее Цинь И и ухватил клювом его кулон.
Сегодня, собираясь на реабилитацию, Цинь И думал только о том, чтобы взять птицу, и забыл снять кулон. Во время падения кулон выскользнул из-под одежды, и часть цепочки оказалась снаружи.
Он почувствовал, как что-то с неизвестной силой сдавило ему шею, и уже собрался было протянуть руку, чтобы прогнать этого безобразничающего цыплёнка, как вдруг ощутил, что сила ослабла, и раздался очень тихий звук обрыва.
У Цинь И мгновенно возникло дурное предчувствие. Он поспешно прервал поцелуй и почувствовал, как кулон окончательно соскользнул с шеи и упал на пол.
Он повернул голову к попугаю. На его лице было выражение, которое невозможно описать словами.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel