Глава 1: Однажды я переселился в пленника
В конец
Заходящее солнце похоже на кровь[1], а закат — на одинокую крякву[2].
[1] 残阳似血 Cányáng sì xuè – фраза призванная подчеркнуть трагичность момента, еще в ней есть отсылка к одноименному сериалу про нападении Японии на Китай во время 2 мировой войны https://movie.douban.com/subject/26126000/
[2] 落霞孤鹜 Luò xiá gū wù – фраза из стихотворения «Предисловие к павильону короля Тэна»(滕王阁序), написанное Ван Бо(王勃) из династии Тан, Строка из стихотворения несет смысл: После дождя тучи рассеялись, и солнце снова засияло. И тут тоже отсылка к одноименной книге и фильму про события, которые случились после китайской революции и установление Китайской республики (1950-е)
Теплая кровь со лба залила левый глаз, и ему захотелось его открыть, но он не смог.
Девушка, которую защитил Ли Чантянь, плакала от страха. Он хотел утешить ее и сказать, чтобы она не волновалась, потому что его братья из миротворческих сил скоро будут здесь, и тогда она будет в безопасности.
Но Ли Чантянь не мог говорить. Его грудь и легкие болели. Когда он открыл рот, отвратительная рыбная сладость[3] хлынула в его трахею.
[3] 腥甜 Xīng tián – так китайцы описывают привкус крови.
Когда Ли Чантянь присоединился к специальным миротворческим силам и отправился на передовую, он задумался о том, что ему придется умереть при исполнении служебных обязанностей.
Его братья тоже подумали об этом.
Но когда действительно наступает такой момент, когда вы обнаруживаете, что температура вашего тела немного снижается, вам все равно становится страшно.
Единственное, за что Ли Чантянь был благодарен, так это за то, что его ближайших родственников больше нет в живых, и единственными, кто мог бы его пожалеть, были его братья по команде.
Ли Чантяню стало смешно, когда он представил как его братья, с их каменными лицами, бритыми головами и мощными телами[4], рыдающими навзрыд.
[4] в оригинале 虎背熊腰 hǔbèi xióngyāo - спина тигра и поясница медведя
Возможно, подумав об этом ещё раз, они не расплачутся, но глаза у них станут красными.
Девушка рядом с ним все еще плакала, а в ушах звенели истошные голоса товарищей по команде, которые бросились его поддержать, выкрикивая его имя.
Но Ли Чантянь не мог этого услышать.
С огромным усилием он поднял голову и, собрав все свои силы, снова посмотрел на захватывающий дух закат, а затем медленно закрыл глаза.
Все звуки в его ушах исчезли, и в этот момент Ли Чантянь услышал биение своего сердца.
Оно было странно спокойным и удар за ударом проникало в мои барабанные перепонки.
Ли Чантянь внезапно почувствовал холод.
Это был не озноб от потери крови, а холодная каменная плита под ним, которая неумолимо вытягивала то немногое тепло, что у него оставалось.
Он явно упал на песок, но как он мог почувствовать прикосновение каменных плит кончиками пальцев?
Ли Чантянь пошевелился и с удивлением почувствовал, что у него есть силы. Он в замешательстве открыл глаза и обнаружил, что лежит на спине на земле.
Яркая луна на небе[5], а ночь холодна как вода[6].
[5] 皓月当空 hàoyuè dāngkōng – идиома означающая очень светлую ночь
[6] 凉夜如水 Liáng yè rúshuǐ – из стиха «Осенний вечер» (秋夕) Ду Му 杜牧(поэт династии Тан), фраза описывает печаль и опустошение человеческого сердца.
Ли Чантянь застыл на полминуты и медленно сел, чувствуя, что его голова болит так, будто вот-вот треснет.
— Хсс…, — Ли Чантянь надавил на больное место на голове, сделал долгий вдох и медленно выдохнул.
Когда боль утихла, Ли Чантянь поднял голову и огляделся по сторонам: его окружали старинные здания с карнизами, похожими на птичьи крылья, а сам он, одетый в рваную короткую рубашку из грубого льна, стоял в переулке, который не мог разглядеть даже краем глаза.
Подул холодный ветер, и Ли Чантянь не мог не вздрогнуть.
Рядом с ним лежал еще один человек.
Это была девушка с фиолетовыми губами и лицом синим, как у мертвеца. Ее волосы были собраны в беспорядочный пучок, а ее обычная одежда почему-то была порвана и выглядела жалко. В разрывах ткани были видны её локти и бёдра, на которых были синяки и пятна крови.
— Блин[7]! Сестренка?! Эй! С тобой все в порядке? — Ли Чантянь сначала испугался, а потом поспешно расстегнул куртку, чтобы прикрыть полуобнаженное тело девушки.
[7] эвфемизм 卧槽 wòcáo - держаться за место(работы) – созвучно с матом 我肏 wǒcào – бл*ть
Ли Чантянь протянул дрожащую руку под нос девушки и обнаружил, что женщина больше не дышит.
Ли Чантянь быстро сделал два глубоких вдоха и заставил себя успокоиться. В этот момент он обнаружил синяки от удушения на шее девушки, быстро протянул руку и коснулся груди девушки и обнаружил, что она все еще теплая.
Без всяких колебаний, даже не успев подумать, почему он столкнулся с такой странной вещью, Ли Чантянь быстро уложил девушку, а затем приступил к сердечно-легочной реанимации.
После завершения компрессий грудной клетки Ли Чантянь поднял подбородок девочки и начал искусственное дыхание.
В этот момент за переулком мелькнул огонек свечи, а затем раздался срывающий голос крик: «Люди! Убивают! Кого-то убили! Сюда, скорее!»
Этот крик повис над городом, и в мгновение ока в каждом доме зажегся свет.
Из-за этого крика в переулок внезапно хлынуло много людей. Помимо двух патрульных стражников с мечами, здесь были и обычные люди с фонарями.
Ли Чантянь был весь в поту, и у него не было времени объясниться. Он продолжал проводить сердечно-легочную реанимацию девушке. Он знал, что во многих случаях промедление еще на одну секунду будет стоить жизни.
В этот момент кто-то внезапно шагнул вперед, схватил Ли Чантяня и оттащил его от девушки.
— Убирайтесь с дороги, дайте мне спасти ее! Никаких задержек!!! — почувствовав недоумение, Ли Чантянь сердито зарычал и попытался продолжить делать девушке искусственное дыхание.
Двое патрульных поспешно схватили его за руку, не давая Ли Чантяню приблизиться к девушке.
— Отойдите с дороги, её ещё можно спасти, и это необходимо сделать, — сердце Ли Чантяня пылало от тревоги[8], а в глубине души звучал протестующий голос[9].
[8] 心急如焚 xīnjí rú fén - «сердце будто огнём объято от тревоги» из стихотворения Вэй Чжуана(韦庄) из Цяньшу «Раннее путешествие осенью»(秋日早行)
[9] 不敢苟同 bù gǎn gǒu tóng - идиома, фраза происходит из книги Ван Шичжэня династии Мин «Возвращение Линь Сянру кусочков в Чжао» (蔺相如完璧归赵论)
Спасти ее было невозможно: тело девушки полностью остыло во время нескольких последних сжатий грудной клетки.
Он просто не мог смотреть, как девушка умирает у него на глазах.
Вдруг неизвестно кто поднял камень и с силой ударил Ли Чантяня по голове, ему разбили голову, у него закружилась голова и зашумело в ушах. Он был совершенно сбит с толку.
Среди хаоса вдруг раздался скорбный вопль, и девочку взяли на руки женщины, а старая мать, прижавшись к остывшему трупу дочери, села на колени и зарыдала так сильно, что ее чуть не вырвало кровью.
В этот момент Ли Чантянь увидел, как что-то выпало из руки девушки, и упал в канаву.
Вокруг слышался шум множества голосов.
— Боже мой, это девочка из семьи Су, бедняжка.
— У девочки из семьи Су такое доброе сердце. Глаза б мои не видели этого дурака, скитающегося по улицам в поисках еды. Она всегда подавала ему милостыню. Кто знает...
— Ох, ей следовало держаться подальше от этого дурака.
— Только сукин сын, за добро платит злом[10]!
[10] 恩将仇报 ēn jiāng chóu bào – идиома из 30 главы романа «Путешествие на Запад»(西游记) У Чэнъэня(吴承恩)
Возмущенные люди окружили Ли Чантяня и принялись избивать его с такой жестокостью, что двое городских стражников не смогли их остановить.
Ли Чантянь, на которого обрушилась вся ярость, был вынужден схватиться за голову, на его лице отразилось смятение.
Что, бляха-муха[11], здесь происходит?
[11] в оригинале эвфемизм 踏马 Tà mǎ - «верхом на лошади» созвучно с матом 他妈 tā mā бл*ть; твою мать;
✦✦✦Оглавление✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng