Глава 42: Кажется, он неправильно его понял
В конец
С древних времен причиной, по которой правители попадали под контроль других, была их слабохарактерность, боязнь смерти и кровопролития, из-за чего они уступали власть, стремясь лишь к выживанию.
А Третий сын императора оказался человеком железной воли, не знающим жалости, решительным и мудрым. Вместе с Цинь Цзюэмином они неоднократно организовывали дворцовые чистки, подавляя сторонников Хань Я и вырывая ядовитые корни.
Но и Хань Я не был святым. Он облил грязью семью Цинь, ложно обвинив владеющего военной силой Цинь Цзюэмина в намерении поднять мятеж, сделав его положение в столице невыносимым.
Третий сын императора и Цинь Цзюэмин обратили план врага против него самого. Одним императорским указом они сослали Цинь Цзюэмина в Шофан.
Что выглядело как понижение в должности и ссылка, на самом деле делалось для того, чтобы Цинь Цзюэмин получил в свои руки еще большую военную власть.
Девять лет. Целых девять лет прошло.
Нынешний Хань Я уже не тот, что раньше. Он не может единолично вершить дела при дворе и безнаказанно творить произвол. Кажется, он хочет уйти из этой полной смут борьбы за власть, но создается впечатление, что он «скрывает свой блеск, затаившись в тени»[1].
А Цинь Цзюэмин, прекрасно понимая, что его великая месть еще не свершилась, с каждым шагом действует все осторожнее.
За эти долгие годы Цинь Цзюэмин научился жестокости, научился бессердечию, научился искусству сохранять себя[2]. Также он научился, пользуясь властью, плести интриги[3].
Если и было у него какое-то уязвимое место[4], то только Янь Шу.
Когда-то Его величество[5] соскучился по Янь Шу и, спустив указ в Шофан, захотел призвать его обратно во дворец. Цинь Цзюэмин тянул с этим делом целых три месяца, так и не отпуская Янь Шу.
[1] здесь идиома 韬光养晦 tāoguāng yǎnghuì - «скрывать свой блеск и таиться в тени», выжидать удобного момента
[2] идома 明哲保身 míngzhé bǎoshēn - досл. мудрый себя оберегает
[3] идиома 挟势弄权 jiā shì nòng quán - букв. «Опираясь на силу, играть властью»
[4] в оригинале 软肋 ruǎnlèi - мягкое ребро
[5] Хуаншан 皇上 huángshang - непосредственное обращение к императору или способ говорить о нём с подчёркнутым уважением.
В конце концов, лишь когда император сказал, что Старшая принцесса[6] достигла шестнадцатилетия и настала пора выбирать ей супруга[7]. Цинь Цзюэмин кое-как, скрепя сердце, согласился отпустить Янь Шу в столицу.
Жаль, что дело о браке с принцессой в итоге заглохло. Ходили слухи, что Старшей принцессе показалось, что Янь Шу слишком угрюм и холоден. Он ей не понравился.
Хотя он и не стал супругом принцессы, Янь Шу покорил людей своей добродетелью. В молодом возрасте он стал «хоу десяти тысяч дворов»[8], поступил на службу в Великий судебный приказ[9] и начал греметь славой на всю округу.
[6] разобралась в титулах: это Чжан гунчжу 长公主 zhǎng gōngzhǔ - старшая принцесса, во времена династии Мин это старшая сестра текущего императора. И вот интересный момент дочь императора сразу при рождении становится гунчжу 公主 gōngzhǔ - «великая княжна», но не участвует в престолонаследии. А мальчик при рождении формально получает титул ниже: хуанцзы 皇子 huángzǐ - «сын императора» и соответствующую нумерацию, но встает в очередь на престол и по достижению определенного возраста получает княжеский титул Цинь-ван 亲王 qīnwáng - «князь крови», великий князь (высший титул для близких родственников императора)
[7] в оригинале фума 驸马 fùmǎ - пристяжная лошадь, а почему так называют узнайте в статье https://dzen.ru/a/aaxEIb4x1lRnmACM
[8] ваньху-хоу 万户侯 wànhùhóu - «маркиз(второй ранг в системе пяти титулов 公侯伯子男) десяти тысяч дворов» В минских текстах это название встречается как почётное прозвище должности начальника гарнизона (指挥使). В начале Мин недолго существовали учреждения «ваньху» (наследие эпохи Юань), затем их заменили на систему вэй-со, но старую терминологию продолжали использовать в уважительной форме. «Ваньху-хоу» в Мин не означал ни наследственного титула, ни владения десятью тысячами дворов — это было лишь почтительное обращение к военному чиновнику среднего (третьего) ранга. И подробнее читайте про эту систему https://dzen.ru/a/aa7gUa-sUheI4-fl
[9] Да-ли сы 大理寺 dàlǐsì - Верховный суд, Трибунал пересмотров. Как раз то место, где должны были пересмотреть дело Янь Цзыцина, но не успели довезти.
Но для Цинь Цзюэмина Янь Шу навсегда остался тем ребенком, который, заикаясь, просил сладостей.
После смерти Янь Цзыцина Цинь Цзюэмин больше не вынес бы потерь.
Поэтому Цинь Цзюэмин совершенно естественно полагал, что если Хань Я или «Холодные вороны» захотят нанести удар по нему, то обязательно зацепят Янь Шу.
Но сейчас Ли Чантянь говорит, что не хочет идти с Янь Шу.
Неужели он действительно не из людей «Холодных воронов»? Или у него есть какой-то другой план?
Впрочем, каковы бы ни были мысли Ли Чантяня, если он не последует за Янь Шу, Цинь Цзюэмин действительно может успокоиться.
— Ты хорошо подумал? Не уйдешь с Шу-эром, а останешься здесь и присоединишься к войску? — спросил Цинь Цзюэмин у Ли Чантяня.
— Ты должен знать, я тебе не доверяю и буду следить за каждым твоим шагом.
— Я не боюсь. Коли прям, так и тень не крива.[10]
[10] пословица 身正不怕影子斜 shēn zhèng bù pà yǐngzi xié - посл. «прямое тело не боится кривой тени»; кто чист, тому ничего не страшно
— Хорошо сказано: «Коли прям, так и тень не крива», — в глубине взгляда Цинь Цзюэмина мелькнуло одобрение. — Шу-эр, ты слышал, что он сказал?
Цинь Цзюэмин повернул голову к Янь Шу и тут же замер.
Во взгляде Янь Шу он увидел растерянность и беспомощность.
Янь Шу лишь спустя долгое время пришел в себя. Он кивнул, голос его был очень тих:
— Шу-эр, что с тобой... — Цинь Цзюэмин запнулся, но так и не высказал вслух одолевавшие его сомнения. — Ладно, вставай. Сначала я пойду с тобой к Цюй-чжанмэню извиняться, а потом расскажу тебе кое-что о Цзяннани. Когда отправишься в Цзяннань искать Сюй-даженя, обязательно будь осторожен и осмотрителен.
Янь Шу встал. Наверное, из-за того, что долго стоял на коленях, его ноги онемели, и он пошатнулся.
Ли Чантянь инстинктивно шагнул вперед, чтобы поддержать, но, увидев, что Янь Шу оперся о стол, молча отступил обратно.
Цинь Цзюэмин встал и вышел из комнаты. Янь Шу последовал за ним. Закрывая дверь, Янь Шу поднял голову и взглянул на Ли Чантяня.
Ли Чантянь тоже смотрел на него.
Их взгляды встретились в воздухе. Так и стояли они какое-то время, растерянно глядя друг на друга.
Затем Янь Шу опустил голову, плотно закрыл дверь комнаты и ушел вместе с Цинь Цзюэмином.
Ли Чантянь почесал затылок, подошел к столу, сел и, засучив рукава, осмотрел раны.
Хотя в тело Ли Чантяня и подсадили ядовитых гу, те черные, ужасные раны уже пришли в норму и медленно заживали, покрываясь корочкой.
Ли Чантянь легонько подул на рану и вдруг вспомнил только что случившееся с Янь Шу.
Тот стоял прямо на коленях и с твердостью в голосе сказал: «Я верю ему».
— Ах... — Ли Чантянь внезапно осознал, что, кажется, неправильно понял Янь Шу.
Ли Чантянь думал, что Янь Шу везет его в Цзяннань, чтобы выудить из него сведения, связанные с «Холодными воронами».
Но, судя по всему, у Янь Шу и в мыслях такого не было.
Раз так, то почему же Янь Шу собирался тащить его, этакую обузу, в Цзяннань?
Ли Чантянь повернул голову и посмотрел на кровать.
На кровати лежал наполовину собранный дорожный мешок Янь Шу, а в глубине кровати был еще один сверток.
Внутри — одежда, которую Янь Шу приготовил для него.
Почему-то Ли Чантяню стало не по себе, словно он почувствовал смутную тревогу.
Как в детстве, когда они с приятелями резвились во дворе, а из соседнего дома вышел одинокий старик со сладостями и, осторожно протягивая их, спросил:
— Не хотим! Моя мама сказала, нельзя брать у незнакомцев угощение. Уходите!
Ли Чантянь увидел, как мутные глаза старика в одно мгновение потускнели.
У его приятеля не было злого умысла, но в итоге он поступил плохо.
— Ладно, не буду думать об этом. Вернется Янь Шу — спрошу. — Ли Чантянь отвел взгляд и пробормотал себе под нос.
В итоге это ожидание затянулось до того момента, когда высокая луна уже повисла в небе.
Ли Чантянь как раз сидел за столом, подперев голову рукой, и дремал при свете свечи, как вдруг дверь в комнату открылась и вошел Янь Шу.
Ли Чантянь поднял голову, прикрывая рот рукой, зевнул и хотел было заговорить, но Янь Шу опередил его:
— Твоя комната уже готова, можешь сегодня же туда перебраться.
— Ах... — Ли Чантянь опешил. — Спасибо.
— Так и должно быть. — сказал Янь Шу. — Ифу разрешил тебе остаться. Когда твои раны заживут и не будут опасны, тебя отведут в военный лагерь в Шофане.
— О, хорошо. — отозвался Ли Чантянь.
— Хотя сейчас и нет войны, Шофан находится на окраинной земле. Здесь часто случаются набеги северных варваров-ди[11], так что ты... — Янь Шу поднял глаза, взглянул на Ли Чантяня. Прозрачный лунный свет лился в окно, падая в его зрачки, придавая им легкую прохладу. — ... обязательно береги себя.
[11] бэйди 北狄 běi dí - историческое название некитайских(т.е. не ханьских) кочевых племён на севере, термин возник во времена династии Чжоу(примерно с 1046 года до н.э. по 256 год до н.э.) Вот вики https://goo.su/yvp2QNZ .
— ... Хорошо... — Ли Чантянь правда не знал, что еще сказать, и потому лишь снова кивнул.
— Уже поздно, иди отдыхай. — Янь Шу опустил взгляд, подошел к кровати и продолжил собирать вещи.
Он взглянул на пухлый сверток в изголовье кровати, взял его и протянул Ли Чантяню:
— Это тебе. В военном лагере пригодится, меньше вещей покупать придется.
— Спасибо большое. — Ли Чантянь не ожидал, что ему вот так, внезапно, вручат этот сверток. — А сколько эти вещи стоят? Я должен денег?
— Ох, ну хорошо... — Ли Чантянь прижимая к себе одежду, осторожно спросил. — Ты все еще уезжаешь завтра утром?
— Понятно. — Ли Чантянь почесал затылок. — Тогда я пойду.
Ли Чантянь, обнимая пухлый сверток с одеждой, медленно вышел из комнаты.
Двор тонул в глубокой тени.[12] Полумесяц — словно серебряный крюк опустился.[13] Госпожа луна[14] застыла в вышине.
[12] из стихотворения «Бессмертные у реки»(临江仙) Ли Цинчжао(李清照) Династия Сун https://chinese-poetry.ru/poems.php?action=show&poem_id=3321 Впервые эта фраза появилась у Оуян Сю(歐陽修) в стихотворении Бабочки влюбляются в цветы(蝶恋花), но я не смогла найти его перевод.
[13] из стихотворения «Взирая на осеннюю луну над Нефритовым прудом» (璧池望秋月) танского поэта Чжан Цзыжуна (张子容) на русском нет, есть только китайский оригинал https://goo.su/YlJMBBV Образ луны в китайской поэзии почти всегда связан с разлукой, тоской по родине, воспоминаниями.
[14] в оригинале 卿月 qīng yuè - это поэтичное название луны. «луна-сановник» это отсылка классическому тексту «Шу цзин»(書經/书经). Там есть знаменитая фраза, описывающая идеальную структуру управления государством через небесные тела: «王省惟岁，卿士惟月，师尹惟日» (Правитель наблюдает подобно году, сановники подобны месяцу, а чиновники подобны дню.) Поэтому сановников стали называть лунами, а луну – сановной. Этот образ поэты заимствуют в свои стихи. А наша авторка отсылает нас к тому, что у нас одинокий «серебрянный крюк» – Ли Чантянь и покидающий его, наделенный обязанностями «сановник-луна» – Янь Шу.
Ли Чантянь поднял голову, взглянул на усеянный звездами небосвод и вдруг, развернувшись, вернулся в комнату, к Янь Шу.
— А хочешь... пойти посмотреть на луну?
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
Следующая глава еще переводится⋙
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel