Глава 87: Громкие и напыщенные прописные истины

В конец

— Отпустите его!! Все отпустите его! — в ярости кричал Шэнь Юйшу, бросаясь вперёд, но несколько мужчин в чёрном преградили ему путь.

Янь Шу находился в полубреду, его сознание было затуманено. Хотя он и выбрался из мешка, это было бесполезно: люди в чёрной одежде быстро схватили его и снова запихнули в мешок.

— Вы, вашу мать! Что делаете! — кричал Шэнь Юйшу. — Есть вообще закон?! Это же Горное поместье Небесного Предела, я сейчас пойду и всё расскажу батюшке!

Главный в чёрном с досадой потёр переносицу и с некоторым нетерпением сказал:

— Шэнь-цзя-эр-шаое (второй молодой господин рода Шэнь), если хотите идти к Шэнь-ванъе, так идите скорее, не загораживайте дорогу.

Шэнь Юйшу боялся, что стоит ему уйти, как эти люди неизвестно куда утащат Янь Шу. Он упрямо загородил дорогу:

— От-пус-ти-те его! Я вам говорю, я уже послал человека за братом! Лучше вам немедленно опустить человека из мешка и убраться из Горного поместья Небесного Предела, иначе потом вам несдобровать!

Главный в чёрном рассмеялся:

— Шэнь-ванъе столько лет орудует в городе Байди, и всё же слишком хорошо всё скрывает. Давно слышал, что Шэнь-цзя-эр-шаое ничего не знает о делах семьи Шэнь. Сегодня увидел и правда так. И впрямь безмозглый.

Шэнь Юйшу больше всего ненавидел, когда с ним говорили с этакой ядовитой насмешкой. Он так разозлился, что закатил глаза:

— Ну и что, что я безмозглый? Даже если я безмозглый, я в сто, в тысячу раз лучше такого злодея, как ты! Я тебе говорю, батюшка с детства учил меня: за плохие дела поразит небесная молния!

— Поразит небесная молния? — главный в чёрном, словно услышал что-то забавное. — Шэнь-ванъе тоже говорит такие слова? Он не боится, что ночью, когда спит, духи и боги зашьют ему рот?

— Замолчи! — Шэнь Юйшу указал пальцем на нос тому человеку в чёрном, дрожа от гнева. — Ты что за тварь, смеешь порочить моего батюшку?

— Я? Что я за тварь? — главный в чёрном смеялся не переставая. — Шэнь-сяогунцы, лучше спросите Шэнь-ванъе, удобно ли ему сидеть на месте ванъе, и что он сам за тварь?

Шэнь Юйшу перестал ругаться. Он сжал кулаки и пошёл в драку.

Человек в черном не спеша, легко уклонился от кулака Шэнь Юйшу и небрежно оттолкнул его.

Шэнь Юйшу не устоял на ногах, пошатнулся и полетел на землю.

Но он не упал — его подхватила чья-то рука.

Шэнь Юйшу обернулся, просиял и крикнул:

— Брат!

Лицо Шэнь Цюнлиня было мертвенно-бледным. Одной рукой он сжимал длинный меч, другой поддерживал Шэнь Юйшу, глядя на главного в чёрном.

Человек в черном без страха встретил его взгляд.

— Брат! — закричал младший молодой господин Шэнь. — Эти люди — злодеи! Они похищают людей, вон в том мешке, там мой друг!

— Твой друг? — Шэнь Цюнлинь крепко нахмурился и спросил.

— Да! — Шэнь Юйшу яростно закивал, указывая на человека в чёрном. — Вот он, вот этот гадёныш, он ещё и батюшку порочил!

Лицо Шэнь Цюнлиня становилось всё мрачнее. Он выглядел крайне разгневанным, взгляд был свирепым, на лбу вздулись вены. Он глубоко вздохнул и вдруг протянул руку, дёрнув Шэнь Юйшу:

— Идём! Возвращайся со мной!

Шэнь Юйшу остолбенел:

— Возвращаться? Куда?

— В Горное поместье Небесного Предела, — сказал Шэнь Цюнлинь.

— Брат! Ты не понял? Тот мешок... — Шэнь Юйшу хотел продолжить.

— Довольно! — Шэнь Цюнлинь перебил Шэнь Юйшу. — Идём!

— Я не пойду!! Почему мы должны уходить? Они делают плохие дела, ещё и похищают людей! В том мешке мой друг, ты слышал? Брат, что происходит, брат? — Шэнь Юйшу кричал в полном недоумении, не веря, что Шэнь Цюнлинь вот так просто уведёт его. — Брат, ты мне не веришь, не веришь, что в мешке человек? Развяжи верёвку и посмотри, я только что своими глазами видел, как эти злодеи запихнули человека в мешок.

Шэнь Цюнлинь больше не препирался с Шэнь Юйшу. Он шагнул вперёд, схватил Шэнь Юйшу за руку и силой потащил его прочь.

В силе Шэнь Юйшу, конечно, уступал брату, который занимался боевыми искусствами. Он кричал и вырывался, но его тащили, и вскоре рука начала болеть.

— Брат! Что с тобой? Почему ты не помогаешь спасать людей? — кричал он на него всю дорогу.

Шэнь Цюнлинь не отвечал. Он затащил Шэнь Юйшу в безлюдную рощу и сказал:

— О сегодняшнем деле забудь, как будто не видел. Не вмешивайся...

— Не вмешиваться? Ты говоришь мне не вмешиваться!? Это мой друг, ты говоришь мне не вмешиваться? — Шэнь Юйшу был в ярости.

Шэнь Цюнлинь, которого он криками довёл до крайнего раздражения, не сдержался и повысил голос:

— Друг? Какой друг? Твои друзья либо зарились на твоё серебро, либо хотели через тебя выведать дела Горного поместья Небесного Предела. Шэнь Юйшу, ты думаешь, все такие же наивные, как ты? Протри глаза и посмотри хорошенько!

— Я сам знаю своих друзей! — Шэнь Юйшу не сдавался. — Ты не помогаешь мне, я пойду к папеньке!

С этими словами Шэнь Юйшу, надувшись, направился к Горному поместью Небесного Предела.

Шэнь Цюнлинь схватил его и строго сказал:

— Отец в последнее время переутомился из-за дел, не докучай ему!

Шэнь Юйшу остановился, стиснул зубы:

— Хорошо, тогда я пойду в управу и донесу!!!

— В управу? — Шэнь Цюнлинь от гнева рассмеялся. — Тебе мало проблем?

— Что значит «мало проблем»? Средь бела дня, при ясном небе, ты позволяешь этим людям творить зло? Брат, ты чем тогда отличаешься от этих злодеев? — Шэнь Юйшу от злости топал ногами.

Шэнь Цюнлинь холодно сказал:

— Шэнь Юйшу, ты ничего не понимаешь, так не спрашивай без конца. Возвращайся в Горное поместье Небесного Предела, будь себе вторым молодым господином рода Шэнь, валяйся на горе золота и серебра, капризничай — и всё. О сегодняшнем деле забудь, как будто не видел. Разве это так трудно?

— Очень трудно!!! — упрямо сказал Шэнь Юйшу. — Брат, скажи, разве я с детства хоть раз не слушался тебя? Но в этот раз я не послушаюсь! Даже если бы в мешке был не мой друг, я не мог бы остаться в стороне!

Шэнь Цюнлинь опешил.

Шэнь Юйшу продолжил, его голос звучал твёрдо и сильно:

— Я не понимаю. Я действительно многого не понимаю. Я не понимаю, как вести торговлю, не понимаю, как управлять хозяйством. Но я знаю, что люди не должны делать зла, тем более вредить другим! За плохие дела небо ударит пятью громами[1]...

[1] Это даосское понятие «пять громов» «五雷» (у лэй) — это пять видов кары, каждый из которых связан с определённым элементом и способом смерти или наказания:
金雷 (цзинь лэй, «металлический гром»): смерть от холодного оружия, металлических предметов, в автокатастрофе.
木雷 (му лэй, «деревянный гром»): смерть от удара палкой, падения с высоты, от того, что придавило деревом.
水雷 (шуй лэй, «водный гром»): смерть от утопления, несчастного случая в пути, от болезни.
火雷 (хо лэй, «огненный гром»): смерть от пожара, удара молнии, поражения электричеством.
土雷 (ту лэй, «земляной гром»): смерть от того, что засыпало землёй, от обрушения дома, от падения предмета.
т.е. возмездие может настигнуть человека в любой форме

Голос Шэнь Юйшу резко оборвался.

Потому что Шэнь Цюнлинь вдруг протянул руку и дал ему пощёчину.

Шэнь Юйшу от удара пошатнулся и застыл на месте.

Шэнь Цюнлинь вдруг стал необычайно спокоен. Он холодно сказал:

— Ты просто не сталкивался с жизнью, ты просто ничего не понимаешь. Ты только и умеешь говорить громкие и напыщенные прописные истины. Ты не знаешь, как добывался каждый кирпич и каждый камень Горного поместья Небесного Предела. Ты не знаешь, каково это — есть отруби и грызть кору. Ты не знаешь, каково это — спать, когда крыша протекает. Ты не знаешь, каково это — носить рваную холщовую одежду. Ты не знаешь, как смердит конюшня. Ты с детства ни разу даже не голодал. Если бы ты знал, ты бы не говорил так самоуверенно все эти высокие рассуждения.

Шэнь Цюнлинь договорил и свистнул в глубину леса.

Через мгновение несколько тайных слуг спрыгнули вниз и опустились на одно колено:

— Да-шаое.

— Отведите эр-шаое обратно в поместье, — сказал Шэнь Цюнлинь. Он снова взглянул на Шэнь Юйшу, увидел, что тот стоит остолбеневший, шмыгнул носом, а затем его глаза покраснели.

Шэнь Цюнлинь вдруг почувствовал жалость.

В это мгновение он уже придумал, как будет извиняться перед Шэнь Юйшу.

Но Шэнь Цюнлинь знал: он никак не может извиниться сейчас. Он должен дать Шэнь Юйшу осознать нынешнее положение, иначе, с его прямым характером, тот вцепится в это дело, перевернет небо и опрокинет землю.

Ему нужно было некоторое время дуться на Шэнь Юйшу, а потом хорошенько извиниться и умолять не сердиться.

Тогда Шэнь Юйшу почувствует себя очень обиженным, но быстро смягчится.

И когда Шэнь Цюнлинь снова попросит его не вмешиваться в это дело, Шэнь Юйшу, из-за этого с трудом достигнутого примирения, сразу же кивнет и согласится.

Шэнь Цюнлинь слишком хорошо знал Шэнь Юйшу. Каждый его шаг был просчитан.

Шэнь Цюнлинь подавил в сердце чувство вины, жестоко отвернулся и, взмахнув рукавом, ушёл.

Как раз в этот момент Шэнь Юйшу что-то сказал.

Шэнь Цюнлинь не расслышал. Он и не собирался расслышать. Он просто ушёл большими шагами.

Если бы Шэнь Цюнлинь шёл чуть медленнее, он услышал бы, как Шэнь Юйшу тихо сказал:

— Я ещё говорил Чантяню, что семья Шэнь чиста и безупречна... Я ещё говорил... я ещё говорил, что ты и батюшка — абсолютно, абсолютно хорошие люди...

***

Горное поместье Небесного Предела, перед покоями Шэнь Юйшу. Группа слуг с подносами с яствами робко стояла у дверей, не смея войти.

А-Бин тоже был среди них. Он тихо спросил остальных:

— Сяо-шаое всё ещё убивается?

— Да, — ответила одна служанка. — Не знаю, что случилось, вернулся весь в слезах. Кто это такой? Осмелился довести сяо-шаое до слёз, поистине одолжил у медведя сердце и у леопарда — желчи[2]. Если бы об этом узнали Шэнь-лаое и да-шаое, они бы точно того человека на куски изрезали.

[2] идиома 熊心豹子胆 xióng xīn bào zi dǎn - «медвежье сердце и леопардовая желчь», т.е. «неслыханная дерзость» «храбрость медведя и дерзость леопарда»

— Может... это как раз да-шаое... — со вздохом сказал А-Бин.

— Что? Да-шаое? Не может быть, да-шаое обычно так опекает сяо-шаое, — удивилась служанка .

— Я лишь предполагаю... — А-Бин почесал затылок.

Как раз в этот момент дверь покоев Шэнь Юйшу вдруг распахнулась.

Слуги поспешно опустили головы и замолчали, как зимние цикады.

Шэнь Юйшу стоял в дверях, обвёл всех взглядом и вдруг быстрым шагом направился прочь.

— Сяо-шаое! Сяо-шаое, вы куда? Сегодня на кухне приготовили ваши любимые блюда, я принесу вам в комнату? — наперебой закричали слуги.

— Не буду есть! Не ходите за мной! — сердито крикнул Шэнь Юйшу и один вышел наружу.

Вскоре Шэнь Цюнлинь узнал, что Шэнь Юйшу один покинул Горное поместье Небесного Предела и неизвестно куда пошёл.

Он встал, хотел пойти искать, но помедлил и остановился на месте.

Ладно, подумал Шэнь Цюнлинь, Шэнь Юйшу наверняка снова отправился в дом «Узорной цитры», нечего его искать. Когда он успокоится или у него кончится серебро, сам вернётся.

***

Как раз в это время тяжело раненный Ли Чантянь снова увидел кошмар.

Ему снилось, что ему двенадцать лет. Летние каникулы после первого класса средней школы. Он пошёл в школу получать табель.

В конце того семестра он превзошёл себя и получил отличные оценки — вошёл в первую десятку по параллели.

Ли Чантянь, вне себя от радости, вернулся домой, планируя дождаться, когда отец вернётся с работы, и попросить его сводить его в ресторан.

Но в тот день отец, казалось, задержался на работе, долго не возвращался, и по телефону не мог дозвониться.

Маленький Чантянь, которому стало скучно ждать, взял тряпку и швабру и прибрался в доме — папа Ли обычно был занят работой, и уборка и уход за домом были на маленьком Чантяне.

Когда маленький Чантянь протирал рамку с фотографией матери, стоявшую на столике в гостиной, он взял чистое полотенце и с большой бережностью стёр пылинки с фотографии.

На фотографии мама Ли улыбалась, словно цветок, она была нежной и прекрасной красавицей.

Маленький Чантянь как раз протирал фотографию, когда домашний телефон вдруг зазвонил.

Маленький Чантянь вздрогнул и поспешил ответить.

Звонил старший дядя по отцу.

— Чантянь, ты где? Дома? Подожди, дабо приедет за тобой.

Голос дяди был и торопливым, и растерянным.

Маленький Чантянь не мог не спросить с недоумением:

— Дабо, что случилось, что произошло?

Дядя закричал в трубку:

— Твой папа бросился в воду, спасая ребёнка, сейчас он в больнице!!!

⋘ Предыдущая глава