Глава 11

В конец

[Даже если у тебя есть крылья, совсем необязательно, что ты сможешь летать. Чего тогда можно требовать от обычной жабы?]

Я осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь, но не увидел Сун Байлао. Я подумал, что его нет в спальне, поэтому закрыл дверь и уже собирался выдохнуть с облегчением, когда услышал прерывистые голоса, доносившиеся с балкона.

— Это всего лишь приступ астмы, тебе не стоит приезжать сюда из-за такой мелочи.

В голосе Сун Байлао звучала безграничная терпеливость и скрытая раздражительность. Я не знаю, что сказал человек на другом конце провода, но, видимо, он уже не мог сохранять спокойствие и начал бурно выражать свои чувства.

— В конце концов, он мой сын. Неужели я способен причинить ему вред? Кто виноват в том, что он не может говорить?

После этого взрыва наступила тишина.

Я поднял одеяло и лег на кровать, не осмеливаясь издать какой-либо звук, опасаясь, что шум достигнет ушей Сун Байлао и разозлит его еще больше.

Когда я наконец лег, я глубоко вздохнул, и звонок Сун Байлао завершился тем, что на другом конце провода повесили трубку.

Когда раздвижная дверь открылась и закрылась, я не смог сдержать дрожь. Прохладный горный ветер, который дул мне в затылок, заставил меня задрожать. Спустя некоторое время кровать позади меня прогнулась, и Сун Байлао присел рядом со мной.

Я лежал на боку, но не чувствовал сонливости. Вместо этого я ощущал на себе пристальный взгляд, который, казалось, оглядывал меня с головы до ног.

На что, чёрт возьми, он смотрит?

Я открыл глаза и уставился в темноту перед собой. Мне очень хотелось обернуться и посмотреть назад. Интересно, что Сун Байлао видел, глядя на меня так поздно ночью?

Внезапно кровать скрипнула, и Сун Байлао наконец сделал какое-то движение.

В следующее мгновение небольшой участок кожи на моей шее почувствовал тепло от его тела, и это вызвало дрожь по всему телу.

— Всё зажило, — сказал он, нежно касаясь места укуса, и в его голосе прозвучала какая-то неясная грусть.

Из-за неудобного положения метки я никогда внимательно не смотрел на след укуса и слышал только несколько слов тетушки Цзю, когда менял повязку. Он зажил довольно быстро, и это была красивая метка альфы.

Не знаю, что значит «красивая метка». Рана быстро зажила, потому что Сун Байлао не разорвал её края, когда вонзал зубы. Я видел множество омег с ужасными шрамами от укусов на шее. Это вызывает у меня боль, когда я просто смотрю на них. Было чего бояться. Не говоря уже об омеге, стоит отметить, что шрам на шее Нин Ши выглядит так, словно его укусил дикий зверь. Помню, на следующий день она была не в состоянии встать с постели. Её шея была обмотана бинтами, а лицо казалось белым, как бумага. Три дня ей приходилось лечиться с помощью капельниц, прежде чем её состояние улучшилось.

Если так подумать, Сун Байлао все еще «был нежным»[1].

— Всё зажило, и мой запах на тебе исчез, — позади меня раздался голос, и я не мог притворяться, что не слышу его. У меня уже было нехорошее предчувствие, и оно только усилилось. Я собирался повернуться, чтобы остановить его, но он опередил меня, схватив за подбородок и фиксируя мою голову.

Острая боль пронзила мою шею в том же месте, на той же глубине.

— Не...

Хотя у бет нет желез, которые выделяют феромоны, запах альфы может проникнуть в наше тело через укус. Как и сказал Сун Байлао, некоторое время на моём теле ощущался его аромат. Однако со временем он должен был исчезнуть, не оставляя после себя никакого постоянного следа.

Ощущение, как феромон проникает в моё тело, нельзя назвать приятным. Мне кажется, будто кто-то вонзил в меня огромную иглу и впрыснул под кожу кислоту.

Боль стала невыносимой, и я толкнул Сун Байлао в грудь. Однако его хватка лишь усилилась, а зубы сомкнулись ещё крепче.

Пальцы на его груди слегка сжались, моё тело сотрясала боль:

— Не надо…

Похоже, он был доволен моей демонстрацией слабости и, возможно, почувствовал, что боли достаточно, чтобы заставить меня вести себя хорошо, поэтому постепенно ослабил укус.

К тому времени, как он закончил ставить на мне новые метки, я был весь в поту, шея стала липкой, а чувствовал я себя так, словно только что оправился от серьёзной болезни.

Сун Байлао вытащил клыки и мягким языком слизнул оставшуюся кровь вокруг раны:

— К счастью, крови было не так много.

Говорят, что слюна альфы обладает способностью останавливать кровотечение и дезинфицировать раны. Однако я не уверен, насколько это соответствует действительности.

— Я… Я отправлюсь к тетушке Цзю, чтобы она обработала рану… — произнес я, с трудом опуская ноги на пол. Они все ещё дрожали от слабости.

Мне непонятно, почему он так поступил. Может быть, он просто злится на меня из-за своего плохого настроения?

Не может быть, чтобы он действительно хотел оставить на мне свой запах...

— Нин Юй.

Я остановился, придержав приоткрытую дверь, и оглянулся назад. Сун Байлао сидел, скрестив ноги, на кровати и пристально смотрел на меня. На нём был белый домашний халат, который, возможно, распахнулся из-за моей недавней борьбы. Большая часть его прекрасной груди была открыта взглядам. Его локти лежали на коленях, подбородок был подперт руками, а в уголках губ виднелись следы тёмно-красной крови.

— Завтра придет мой отец, — бесстрастно сказал он:

— Что бы он ни говорил, не перечь ему, я с этим разберусь.

Я был ошеломлен, не совсем понимая, что имел в виду Сун Байлао. Но... просто ничего не сказал.

— Я понимаю, - я послушно кивнул, развернулся и вышел из комнаты.

Как только дверь закроется, между ними останется лишь тонкая перегородка, невидимое давление, оказываемое Сун Байлао, значительно уменьшится.

Если бы не страх, что Сун Байлао внезапно откроет дверь и выйдет, я бы сначала прислонился к ней и отдышался.

Сегодня Сун Мо заболел, и тётушка Цзю решила провести всю ночь у его постели, чтобы обеспечить ему безопасность и покой.

Когда я осторожно открыл дверь и вошел, я увидел Ло Мэнбай. Она сняла намордник, и ее лицо стало нежным и чистым. На ней была свободная одежда, а ее длинные волосы были аккуратно разложены на груди.

После того, как тётушка Цзю выяснила причину моего визита, она собиралась встать, когда Ло Мэнбай остановила ее.

— Позвольте мне, я всё-таки профессионал.

Увидев, что она взяла ситуацию под контроль, тётя Цзю снова откинулась на спинку кресла.

Комната Сун Мо представляла собой два смежных пространства. В глубине находилась спальная зона, а внешняя — его игровая площадка, заполненная яркими пластиковыми горками, лошадками-качалками и множеством игрушек.

Ло Мэнбай и я нашли два симпатичных стульчика в виде животных и сели. Она открыла свою аптечку и сделала круг указательным пальцем ко мне:

— Повернись ко мне спиной.

Я сделал, как мне сказали, и вскоре почувствовал, как рану за моей спиной осторожно протирают стерилизованными ватными тампонами. Немного жжёт, но это терпимо.

— Мой двоюродный брат действительно жесток, — тихо прошипела Ло Мэнбай.

— О чём он думает? Как только эффект пройдёт, нужно будет повторять снова и снова, как с ботоксом? От ботокса есть хоть какой-то результат. А что могут феромоны? Даже запах у них безвкусный[2].

Я посмеялся над ее аналогией:

— Ты чувствуешь его запах?

— Я могу чувствовать его запах. Но вы знаете предпосылки для того, чтобы люди эволюционировали в гендерную систему АВО, верно?

— Да, я знаю, из-за с20.

— Исследования показывают, что вирус C20 может происходить от представителей семейства кошачьих или псовых. У кошек и собак есть схожие черты: они метят территорию и могут переживать пассивную течку. Когда альфа-самец спаривается… Хотя мне привычнее считать, что альфа-самцы в некоторых аспектах своего поведения больше похожи на собак, я понимаю, что это не совсем так. Феромоны, которые выделяет альфа, на самом деле служат для предупреждения других самцов о том, что их территория занята. Теоретически, даже если бы я могла почувствовать запах феромонов моего двоюродного брата, мне бы это не понравилось.

Я понимающе кивнул:

— Так вот в чём дело.

Когда речь зашла о сфере её исследований, Ло Мэнбай, казалось, не могла остановиться и продолжала говорить:

— Вирусы — это колыбель человеческой эволюции. Люди стали такими, какие они есть сегодня, благодаря заражению вирусами. C20 позволил людям развить шесть полов и обрести привычки, которые ранее были свойственны лишь другим видам. Это очень интересная вещь. Большинство людей думают это регресс цивилизации, но я так не думаю. Я думаю, что это испытание, которое вирус принес человечеству. Если современная медицина сможет преодолеть его негативные последствия, мы станем свидетелями зарождения новой цивилизации.

После обеззараживания раны Ло Мэнбай за разговором наложила на меня марлевую повязку.

— Группы крови А и О на 100% невосприимчивы к C20, однако группа крови B ведёт себя весьма необычно: уровень её иммунитета составляет всего 90%. Группа крови AB показывает ещё более низкие результаты, не обладая иммунитетом вовсе. В медицинском сообществе существует две гипотезы, объясняющие эти различия. Одна из них предполагает, что это может быть связано с четырьмя группами крови и переносимыми антителами. Другая гипотеза основана на продолжительности времени, в течение которого формировались группы крови. Группа крови О является самой старой, за ней следуют А и B, а AB — самая молодая. Как говорится, опыт приходит с годами[3], и люди с более старой группой крови имеют больше опыта в противостоянии заболеваниям, не так ли?

Как же сложно общаться с умными и образованными людьми! С одной стороны, я понимаю каждое слово, но когда начинаю задумываться об общем смысле, он словно ускользает от меня.

— Ну, да, — я был слишком смущён, чтобы прервать её, поэтому мне пришлось слушать её ещё полчаса. Если бы тётушка Цзю не заглянула, чтобы узнать, куда мы пропали, она могла бы читать мне лекцию ещё полчаса.

Погладив бинт, который обёртывал мою шею, я отправился за ними, чтобы увидеть, как обстоят дела у Сун Мо.

Малыш принял лекарство, чтобы заснуть. Сейчас он дышит спокойно, и его лицо расслаблено. Очевидно, что ему снится мирный и безмятежный сон.

— С маленьким господином всё будет хорошо. Ты можешь идти спать, я здесь, — сказала тётушка Цзю Ло Мэнбай.

Ло Мэнбай осторожно послушала сердце и лёгкие Сун Мо и, убедившись, что с ними всё в порядке, удовлетворенно кивнула.

— Хорошо, зови, если что-то понадобится.

Я вышел из комнаты вместе с Ло Мэн Бай и какое-то время шёл рядом с ней.

— Проблема Мо Мо зародилась ещё в утробе матери. Он унаследовал ее конституцию. С этого момента тебе предстоит приложить много усилий, чтобы обеспечить ему достойный уход.

Это был первый раз, когда я услышал, как кто-то упоминал мать Сун Мо. Мне стало немного любопытно:

— Его мать…

Ло Мэнбай на мгновение замолчала, наклонила голову и некоторое время внимательно смотрела на меня. Затем она быстро спросила:

— Ты не знаешь? Разве мой двоюродный брат тебе не рассказывал?

До недавнего времени я даже не подозревал о том, что у него есть ребёнок, и уж тем более не догадывался, кто является его матерью.

Я покачал головой:

— Мне неизвестно, Сун Байлао никогда не рассказывал мне об этом.

Дойдя до развилки Ло Мэнбай остановилась:

— Тогда пусть он сам вам всё расскажет. Я могу только сообщить, что её больше нет в живых.

Когда я вернулся в комнату, Сун Байлао уже спал. Как и в прошлый раз, я устроился на краю кровати. Однако на следующее утро я обнаружил, что оказался в центре огромной кровати, обнимая Сун Байлао.

Я старался дышать как можно тише и незаметно выскользнуть из его рук, чтобы не разбудить его. Мне пришлось приложить немало усилий и потратить много времени, чтобы добраться до края кровати. И вот, когда я уже был готов встать, Сун Байлао пошевелился и проснулся.

Он провёл рукой по лбу, словно не мог понять, проснулся он или всё ещё спит. Его длинные брови были нахмурены, а на лице читалось сомнение.

— Который час? — спросил он.

Я посмотрел на электронные часы, которые стояли возле кровати, и подумал:

— Сейчас половина девятого.

Вероятно, решив, что ещё слишком рано, он снова закрыл глаза и отвернулся, укутываясь в одеяло и явно собираясь продолжить свой сон.

— Разбуди меня в десять, — произнёс он, его слова звучали сонно и невнятно.

Я попросил слугу разбудить Сун Байлао в 10 часов утра и снова отправился к Сун Мо.

Сегодня он был в более хорошем настроении, чем вчера. Когда я пришёл, он сидел на кровати и читал сборник рассказов.

Я думал, что это будет детская книга с яркими иллюстрациями, но когда я присмотрелся внимательнее, то увидел, что в ней нет картинок — только текст.

— И ты всё понимаешь?

Сун Мо оторвался от книги и кивнул:

— Да.

Пятилетний ребенок действительно может читать сам. Это потому, что альфа слишком хорош, или потому, что у Сун Байлао слишком хорошие гены?

Однако Сун Мо явно предпочитал, чтобы ему читали вслух, а не он сам. Заметив, что я рядом и не занят, он просто сунул мне в руки книгу, удобно устроился на диване и, сложив руки на груди, стал ждать, пока я буду читать. Его большие глаза смотрели на меня с ожиданием.

Я пощекотал его за нос и взял книгу, чтобы почитать ему.

Примерно в десять часов появился Ло Цинхэ. Он вошёл в дом, одетый в строгий костюм-тройку стально-серого цвета, который придавал ему официальный вид.

Увидев его приближение, я быстро освободил место и благоразумно отошёл в сторону.

Ло Мэнбай и Сун Байлао следовали за ним. Сун Байлао выглядел немного рассеянно так что я задумался, смог ли он все-таки выспаться. В то время как Ло Мэнбай, на ходу рассказывала Ло Цинхэ о состоянии Сун Мо.

— Всё хорошо, дядя, ему просто нужно больше отдыхать. Не беспокойтесь, он достаточно сильный.

Ло Цинхэ сидел на кровати в том же месте, где вчера сидел Сун Байлао. Однако в отличие от Сун Байлао, его лицо выражало необычайную мягкость, когда он смотрел на Сун Мо, как будто он был другим человеком.

— Мо Мо, что-то болит?

Сун Мо покачал головой.

Ло Цинхэ нежно коснулся его лба и тихо спросил, не голоден ли он и не замёрз ли. Однако Сун Мо не произнес ни слова в ответ, лишь качал или кивал головой.

Ло Цинхэ вздохнул и с некоторой беспомощностью поправил одеяло Сун Мо.

Когда он повернул голову, его лицо полностью изменилось, и в нём не осталось ни капли прежнего тепла:

— Разве наша семья не может содержать тебя?

Наши взгляды встретились, и я осознал, что он обращается ко мне.

Я помнил вчерашние указания Сун Байлао и, не издав ни звука, сразу опустил голову.

— У Мо Мо слабое здоровье, и твоя работа может негативно сказаться на нём. Я надеюсь, что в будущем ты не будешь проводить подобные прямые эфиры.

Если бы кто-то посторонний услышал наш разговор, то подумал бы, что я веду какой-то противоестественный прямой эфир.

— Если тебе так скучно дома, ты можешь попросить нанять учителя, чтобы освоить игру на музыкальном инструменте или изучить иностранный язык. Это всё же лучше, чем продолжать неудачную карьеру.

Я наконец понял это. Если губы Сун Баолао были подобны мечу, а каждое его слово точно пронзало меня насквозь[4], то слова Ло Цинхэ делали меня лягушкой, которую медленно кипятили в воде[5], постепенно подводя к правильному решению[6].

Слова Сун Байлао были неприятными и всё ещё ранили меня. Однако, если задуматься, слова Ло Цинхэ, которые на первый взгляд звучали довольно резко, казались вполне разумными.

— Я сам обо всём позабочусь, — произнес Сун Байлао с несвойственной ему суровостью в голосе.

— Ты пришёл сюда, чтобы увидеть Сун Мо, а всё остальное не должно тебя волновать.

Я осторожно взглянул вверх: отец и сын пристально смотрели друг на друга, их взгляды скрестились, словно высекая искры.

В конце концов, Ло Цинхэ первым отвел взгляд и тихо попрощался с Сун Мо, лежавшим на кровати.

— Дедушка сейчас уходит. Я приду к тебе в следующий раз, — сказал он, вставая и одновременно зовя Сун Байлао.

Когда они ушли, мы с Ло Мэнбай обменялись неловкими улыбками.

Отец и сын не успели далеко уйти, как начали ссориться, не успев закрыть за собой дверь.

— Как же ты заботишься о своём ребёнке? В конце концов, он ведь твой сын, неужели так сложно уделять ему должное внимание?

— Я плохо забочусь о нем? В чем я плохо обращаюсь с ним?

В комнату донеслись звуки ссоры, и Сун Мо нахмурился. Его маленькое тело сжалось в комок под одеялом. Я мог только снова взять сборник рассказов и, используя свой голос, попытаться заглушить шум снаружи.

— Ты кого растишь, ребенка или щенка или котенка?...

— Я сделал всё, о чём ты меня просил. Чего ещё ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я стал хорошим отцом? — Сун Байлао холодно усмехнулся:

— Я даже не знаю, как выглядит хороший отец, так как же я могу этому научиться? Может быть, мне стоит попробовать сыграть роль отца?

Эти слова были настолько жестокими, что я, сам того не замечая, замолчал в ожидании ответа Ло Цинхэ.

"Хлоп!"

Звук пощёчины, заставил мои руки задрожать так сильно, что я чуть не выронил книгу.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы