Глава 13

В конец

[Мастер никогда не мог позволить себе купить медные формы для канеле[1]. Когда я скоплю достаточно денег, то подарю ему на день рождения целый набор.]

Сун Мо робко посмотрел на меня и даже перестал жевать пирожное.

Он был очень чувствительным ребёнком, и резкие слова могли бы его ранить. Хотя я и сам был удивлён, когда он назвал меня «мамой», я не стал указывать ему на ошибку и заставлять его думать, что он сделал что-то неправильно.

Возможно, он давно этого ждал, долго об этом думал и наконец набрался смелости назвать меня так. Думая об этом, я просто не мог набраться сил, чтобы поправить его.

Поджав губы, я сказал Сун Байлао:

- Я не просил Мо Мо называть меня так, но… так как мы женаты, я не против, чтобы он называл меня так, как хочет.

После моего заявления выражение лица Сун Мо смягчилось, и он слегка улыбнулся мне. Его улыбка смягчила мое сердце, и я не мог не ответить ему тем же.

В это время Ли Сюнь подошла с чашкой ароматного черного кофе, наклонилась и поставила ее на стеклянный журнальный столик перед Сун Байлао. Затем она встала и собиралась уйти, когда Сун Байлао остановил ее и спросил. отвести Сун Мо мыть руки.

Дети и правда едят, не обращая внимания, что их лицо и руки все в креме, и их стоило бы вымыть. Но я знаю, что главная цель Сун Байлао — отвлечь Ли Сюнь и Сун Мо, чтобы он мог поговорить со мной наедине.

Увидев, что Ли Сюнь исчезла за углом, держа за руку Сун Мо, Сун Байлао отвел взгляд и снова посмотрел на меня:

— Не делай ничего лишнего.

Хотя он выглядел так же, как и во время своей злой шутки над Сун Мо, разве что выражение лица стало чуть прохладнее, но этого незначительного изменения было достаточно, чтобы напугать меня.

Мои ресницы неудержимо затрепетали, а на губах застыла сухая улыбка:

— Что значит... лишних?

— Пытаться быть «матерью» моего ребенка - это лишнее, — он откинулся в кресле и сказал прямо и ясно:

— Как я уже сказал, пока ты делаешь то, что должен, и не доставляешь мне неприятностей, мы можем мирно жить вместе. Тебе действительно не нужно изображать все это ...... Я не очень-то хочу играть с тобой в счастливую семью из трех человек.

Я ощущал себя беспомощным. В его глазах всё, что я делал, было обдуманным и имело скрытые мотивы. Он мог выбирать расстояние между нами и даже «использовать» моё тело по своему усмотрению, но я даже не мог помыслить о том, чтобы приблизиться к нему. Если бы я хоть немного «переступил черту», он бы показал мне свои острые когти, предупреждая о возможных последствиях.

Этот Болао[2] угрюм и жесток, и ему очень трудно угодить. Я не знаю, какой божественной личностью является мать Сун Мо, и насколько выдающейся она должна быть, чтобы иметь такой… в высшей степени почетный титул, как «Мать ребенка Сун Байлао».

— Я не учил Мо Мо называть себя «мама», и у меня не было мысли заменить его родную мать. Я знаю, что ты меня ненавидишь, и я постараюсь как можно меньше появляться перед тобой в будущем. Что касается Мо Мо ...... Мне действительно жаль его, я хочу быть с ним добрым, а не строить интриги, — когда я говорил, горькая улыбка исказила мое лицо:

— Что бы ты ни думал, я, Нин Юй, никогда не стану пользоваться беззащитным ребёнком.

Сун Байлао, выслушав меня, погрузился в молчание. Кажется, он глубоко задумался, стоит ли верить моим словам.

Через некоторое время он сказал:

— Помни, что ты сказал сегодня

Я тайно вздохнул с облегчением, зная, что этот разговор закончился[3].

— Если это все, я, пожалуй, пойду, — я взглянул на наручные часы, понял, что уже почти подошло время встречи с Нин Ши, и встал, собираясь уходить.

Сун Байлао поднял глаза и неторопливо проговорил:

— Я уже переговорил с юристом по поводу инцидента с плагиатом на конкурсе, который произошёл два года назад. Тебя могут попросить подписать несколько доверенностей. Подпиши их.

Его тон был повелительным и не терпел возражений.

Я был в оцепенении, стоял неподвижно, уставившись на него, и спросил:

— Адвокат?

— В прошлом твое запятнанное имя было связано только с тобой, но теперь оно касается и меня, и даже репутации всего «Ся Шэна», — Сун Байлао поднял чашку с кофе:

— Почему ты такой бесполезный? Теперь я могу только подтереть твою задницу.

Я открыл рот. Хотя его слова звучали грубо и обидно, я уже давно научился выделять главное, не обращая внимания на мелочи. Он сказал, что хочет разобраться в этом деле. Но у меня нет никаких доказательств, кроме моих слов...

— Иск ...... можно выиграть? — я сжал пальцы, сердце заколотилось от невыразимых эмоций, как будто те «мертвые», давно ушедшие чувства, в пепле снова высекли слабую искру, кричащую о желании «воскреснуть».

В руках Сун Бай Лао застыла кофейная чашка, а на его лице отразилось удивление: «Ты что, шутишь?». Увидев, что я говорю серьёзно, он закатил глаза.

— Адвокаты «Ся Шэн» считаются одними из лучших в мире. Если они не смогут выиграть такое простое дело, то зачем я плачу им огромные гонорары каждый год? Я никогда не содержу мусор, — он сделал глоток кофе, но, вероятно, темно-коричневый напиток показался ему недостаточно крепким. — Но ты — исключение из правил.

Такой поворот событий превзошёл все мои ожидания. Хотя Сун Байлао неоднократно подчёркивал, что это делается только ради репутации «Ся Шэн», в конечном счёте именно я выиграю от этой ситуации. Поэтому мне всё равно следовало бы поблагодарить его.

— Прости за беспокойство, — я слегка кивнул ему:  — Спасибо.

Сун Байлао, держа в руках чашку с кофе, задумчиво смотрел на окно, которое занимало почти всю стену. Его голос звучал медленно и низко:

— Раз уж ты знаешь, что такое „беспокойство“, доставляй поменьше беспокойства в будущем

Выйдя из «Ся Шэн», я попросил водителя высадить меня у кафе, где у меня была назначена встреча с Нин Ши. Когда до места назначения оставалось метров сто, водитель резко затормозил, и я дернулся вперёд. Перед машиной появилась огромная процессия, пересекающая улицу и двигающаяся справа налево. У каждого в руках был плакат или даже два. На плакатах были призывы обратить внимание на проблемы бет и добиться равных прав и свобод для них.

— Снова митинг, — немного беспомощно сказал водитель.

Я отстегнул ремень безопасности и сказал:

— Я выйду здесь, мне всё равно нужно только перейти дорогу, а дальше я сам дойду.

Водитель свернул на обочину, остановился и сказал, что найдет место для парковки поблизости и чтобы я позвонил ему, когда закончу со своими делами.

Выйдя из машины, я с трудом стал пробираться через толпу. Мне было очень неуютно в этом месте, где было так много людей, и я хотел как можно быстрее уйти. Когда я почти достиг другой стороны улицы, мне в руку сунули листовку. Передо мной стояла молодая девушка, на лице которой были нарисованы весы, а на каждой чаше весов желтым маслом были написаны слова «Свобода» и «Равенство».

Она потянула меня за собой и сказала очень быстрым голосом:

— Сэр, узнайте о движении «Беты за равные права» , это общество так несправедливо к нам.

Я сжал листовку и пробормотал:

— О, ну ..., — вырвавшись из ее рук, я быстро пошел прочь от парада.

Когда я толкнул дверь в кафе, колокольчик над ней звякнул, а официантка, не поднимая глаз, произнесла:

— Добро пожаловать.

В кафе было не так много посетителей, Нин Ши уже пришла и сидела у окна, потягивая кофе и глядя на проходящий вдалеке митинг.

— Извини, я опоздал, — я подошел и сел напротив, положив листовку на стол.

Заметив ее, Нин Ши подняла листовку, небрежно просмотрела и положила обратно.

— Беты за равные права... — произнесла она, подняв бровь, и продолжила с холодной интонацией: — Прошло уже сто лет с тех пор, и рано или поздно всё встанет на свои места. Так зачем тратить на это энергию?

Я взял меню напитков, которое протянула официантка, и, не глядя, заказал первое попавшееся. В это время я услышал эти токсичные слова, которые меня очень расстроили. Я не смог промолчать и спросил:

— Если и эти люди смирятся со своей судьбой, то, похоже, у бет действительно нет надежды, не так ли?

Нин Ши, усмехнувшись, произнесла с явным неодобрением в голосе:

— Подумай над своими словами. Ты же знаешь, что в природе выживает сильнейший, верно? Альфа и омега полностью невосприимчивы к C20. Дети, рождённые ими, будут иметь только группы крови А и О. Им не нужно с опаской ждать, не окажется ли их ребёнок тем самым невезучим процентом детей с кровью AB. Их дети здоровее, лучше и желаннее для общества. Омеги, в отличие от бет, могут иметь столько детей, сколько захотят. Они не становятся бесполезными после первой беременности. Более того, они даже не боятся измены, если обменяются метками с альфой. Бета не может похвастаться такими же выдающимися физическими способностями и интеллектом, как альфа, и не может сравниться с омегой в плане внешности и таланта. Понимаешь, мир устроен так, что у беты нет шансов. Подумай, ведь мир может существовать без бет. Разве это не очевидно, что нас стоит устранить?

— Но…, — я знаю, что ее слова — абсурд, но, честно говоря, трудно найти сильный контраргумент: — Этот мир и это общество не смогут функционировать без бет. Многие профессии просто не будут существовать без них.

Нин Ши фыркнула:

— Нин Юй, почему ты такой наивный? Раньше на Земле были динозавры, неужели ты видишь, что без них мир перестал функционировать? — ее тон был спокойным, как будто она уже перестала быть бетой и возвысилась над системой АВО:

— Не будем говорить о далеком прошлом, давайте лучше поговорим о событиях последних ста лет, когда погибло так много людей с группой крови АВ, для общества это тоже ничего особо не изменило. Причина, по которой так много профессии не могут обойтись без бет, потому что ни альфы, ни омеги не хотят ими заниматься. Можешь ли ты представить себе, если бы альфы или омеги подметали улицы?

Найти работу бете не так уж сложно, но всё же гораздо труднее, чем альфе с таким же образованием и опытом. Многие крупные компании отдают предпочтение альфам, а бет рассматривают только в том случае, если вакансии ещё свободны. Бета не может получить продвижение по службе так же быстро, как альфа. Особенно трудно бетам попасть в такие творческие профессии, как писатели и дизайнеры, где требуется вдохновение. Эти сферы всегда были прерогативой омег. Именно поэтому Чан Синцзе было так легко меня подставить. Среди десятков команд, принимавших участие в конкурсе, только наша с Сян Пин команда состояла из двух бет. В других командах был хотя бы один омега.

Я обдумал ее слова и сказал:

— Если беты сейчас объявят забастовку, то альфам и омегам тоже не поздоровится.

— Власть и деньги находятся в руках альф и омег. Бетам же приходится каждый день упорно трудиться, чтобы обеспечить себе существование. Кто же в первую очередь пострадает от забастовок и отсутствия оплаты труда?

Я посмотрел на Нин Ши и внезапно на мгновение почувствовал себя очень испуганным. Она сидела передо мной, разглагольствуя о безнадежности бет, словно отражая то, что я и сам видел каждый день в зеркале. Глядя на нее, я видел себя. У меня множество раз возникали те же мысли, что и у неё, и я записывал их в свой дневник. Каждая запись была полна мрака. Это помогало мне лучше контролировать свои эмоции и выдерживать давление.

Я всегда считал, что у нас с ней нет ничего общего, кроме внешности. Но, видимо, я ошибался. Некоторые из её мыслей всё же оказали на меня влияние. Можно сказать, это стало нашим общим семейным грузом.

Возможно, единственное различие между нами заключалось в том, что она уже потеряла надежду, а я всё ещё пытался бороться.

Я продолжал бороться, но страх, что следующий удар окажется слишком сильным и я не смогу подняться, мешал мне. Из-за этого я стал осторожнее и более боязливым.

— Забудь, я не могу тебя убедить и не хочу с тобой соглашаться, поэтому давайте перейдем к делу, — сказал я:

— Можешь ли ты на этот раз сказать мне имя моего ребенка?

Нин Ши неторопливо размешивала ложечкой кофе в чашке. Удивительно, как легко с ней получилось договориться:

— Хорошо, его зовут Юю, замечательный[4] Ю. В детстве я отдала его на воспитание в семью бет и время от времени навещала его. Он знает, что его мать — мужчина-бета, и с нетерпением ждет встречи с тобой.

Я был настолько взволнован и так сильно нервничал, что подался к ней всем телом и спросил:

— Он знает обо мне?

— Он также часто спрашивает у меня кто его отец, — Нин Ши многозначительно посмотрела на меня:

— Спустя все эти годы, ты все еще отказываешься мне рассказать?

Однако я был настороже:

— После стольких лет, что я могу тебе сказать, если сам не знаю? К тому же, теперь я женат.

— Это был твой единственный шанс родить ребенка…

— Я не знаю имени того человека. Это был обычный бар, обычный секс на одну ночь со случайным партнёром, — равнодушно перебил я её, не желая продолжать разговор.

Нин Ши заметила это и не стала настаивать.

Через пару минут мне принесли лимонад, и на некоторое время наш разговор прервался.

После того, как официант ушел, я спросил Нин Ши:

— Когда я смогу увидеть его?

Нин Ши нахмурилась:

— Через полгода, разве мы не договорились уже об этом?

Хотя сейчас еще весна, сегодня ярко светит солнце, через некоторое время у окна стало жарко, думаю, именно поэтому в кафе включили кондиционер. Однако температура была выставлена слишком низкой, и холодный воздух, обдувающий моё тело, заставил меня вздрогнуть.

Из тепла в резкий холод – это именно те чувства, что я сейчас испытывал.

— Разве нельзя пораньше?

Я хотел поторговаться с Нин Ши, но она была непреклонна:

— Так дела не делаются. Ты выполняешь свою часть сделки, я — свою, так?

Дела……

Кажется, ее вообще не заботят семейные привязанности, и она просто хочет поговорить со мной о делах.

Я прикусил губу и понизил требования:

— Тогда… по крайней мере… дай мне его фотографию.

Нин Ши, казалось, расстроилась и начала колебаться.

— Пожалуйста, — попросил я ее: — Всего лишь фотографию.

— Ну… Лучше в следующий раз я организую тебе видеозвонок, — уступила она, наконец.

Конечно, вместо фотографии я бы с радостью поговорил с ним лично. Мне бы хотелось узнать, как у него дела, хорошо ли он жил все эти годы…

— Хорошо, хорошо! — быстро ответил я, осчастливленный сверх меры, и осторожно спросил:

— А когда будет следующий раз?

Нин Ши достала телефон и взглянула на календарь:

— Через месяц.

Я был немного расстроен, узнав, что это случится не раньше следующего месяца. Однако мысль о том, как я встречусь с ним через несколько месяцев, вселяет в меня надежду.

После этого я закидал Нин Ши обычными вопросами: что он любит есть, какие книги предпочитает, и даже о его росте и размере одежды. Я попросил её ещё раз показать мне его фотографию. Но в какой-то момент терпение Нин Ши лопнуло. Посмотрев на часы, она сказала, что уже слишком поздно, и ей пора уходить.

Я осознал, что наш разговор подошёл к концу, и мне оставалось только оплатить счёт и попрощаться с ней.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы