Глава 16

В конец

[Сяо Чжу проплакала полночи из-за разрыва, выпивая с учителем до рассвета. Я слушал, как они жалуются, что «все альфы плохие», и соглашался с ними.]

Возможно, я нашел собственный способ наладить мирное сосуществование с Сун Байлао. Но это было похоже на ситуацию, когда вы наносите вред врагу 800 раз и себе 1000.

Поэтому теперь, что бы он ни говорил обо мне, я соглашался с ним. Я решил делать это до тех пор, пока он не признает, что я именно такой, каким он меня видит – человек с множеством пороков и недостатков.

Я столкнулся с его агрессией и ответил на неё своей наглостью. Я сразу же соглашался со всеми его словами, которые он говорил обо мне. Из-за этого он стал похож на фермера, которого обвила ядовитая змея. Мне оставалось только ждать, пока он не осознает, что я зашёл слишком далеко, и в панике не отшвырнет меня прочь.

Я продолжал жить на горе, а он оставался в городе, и мы проводили дни в относительном спокойствии. Однажды он прислал ко мне адвокатов, чтобы они поговорили со мной. Их было двое: один молодой, а другой пожилой. Они попросили меня подписать доверенность и поинтересовались, какую компенсацию я планирую требовать.

— Компенсацию? — я сцепил руки и положил их на стол. Из-за постоянной работы с продуктами мои ногти всегда были коротко подстрижены, и со временем они даже вросли в кожу, что придавало мне немного неопрятный вид.

Пожилой адвокат сказал:

— Возможны такие вещи как, денежная компенсация, опровержение в Интернете или извинения в газете.

Мои руки слегка дрожали и я резко их напряг.

Уже два года я ношу на себе клеймо «плагиатора». Глупо было надеяться хоть на что-то, и я потерял смелость двигаться вперед. Я проводил дни, прячась за камерой, покорно пытаясь удержаться на плаву. Я думал, что надежды нет, и был готов сдаться, но теперь у меня не только появился шанс очистить свое имя, но еще и выдвинуть свои требования касательно компенсации.

Если бы я не ощущал, как крепко сжимаю пальцы, я бы подумал, что всё это мне снится.

— Тогда я... хочу все варианты, — поколебавшись, я принял решение.

Пожилой юрист на мгновение растерялся, но вскоре восстановил свой профессиональный настрой и уверенно сказал мне:

— Конечно, никаких проблем. Плагиат трудно определить, и мы будем бороться с этим иском о клевете и недобросовестной конкуренции. Господин Нин, не волнуйтесь, мы прекрасно справимся с этим делом и никогда не подведем вас и господина Суна.

Молодой адвокат добавил:

— Честно говоря, я мог бы сам выиграть это дело, но господин Сун обеспокоен и хочет, чтобы вся юридическая команда участвовала в процессе. Очевидно, что господин Сун действительно ценит вас.

Точнее говоря, важна моя репутация. В конце концов, муж и жена — это одно целое. Если со мной что-то случится, то его это тоже коснется. Это может также коснуться Ло Цинхэ, поэтому, естественно, что он нервничает.

Если так подумать, то брак с ним не лишен преимуществ.

Сун Мо учится дома. Возможно, из-за того, что он живёт в горах, его репетитор иногда даёт ему задания, связанные с наблюдением за окружающей средой. Например, ему нужно записать влажность и температуру в лесу, а также сфотографировать красивые растения.

Разумеется, как ребёнок, он не мог гулять один. Раньше, когда он выходил на прогулку, его всегда сопровождала няня. Теперь же эта ответственная задача легла на мои плечи.

Но я был счастлив сопровождать его. В конце концов, Сун Мо был воспитанным и милым, и совершенно не похожим на своего отца.

— Момо, беги по-медленнее.

Сун Мо, с небольшим рюкзаком, перекинутым через плечо, панамкой на голове и держа в руках Полароид[1], с азартом гонялся за бабочкой по всей горе, желая запечатлеть их на свою камеру.

Весенние цветы и растения содержат много аллергенов, и, боясь, что у него снова случится приступ астмы, я заставил его надеть маску. Если бы этот негодник заболеет у меня на руках, даже если не Сун Байлао, то Ло Цинхэ точно прирежет меня при первой же возможности.

Внезапно Сун Мо остановился, поднял глаза и с предельной сосредоточенностью уставился на большое дерево у дороги. Я подумал, что он что-то высматривает, но когда я подошел ближе, то обнаружил, что на дереве было птичье гнездо. Взрослые птицы только что прилетели обратно в гнездо, а птенцы, которые только что вылупились, вытягивали шеи и кричали, требуя еды.

— Хочешь сфотографировать? — спросил я его.

Сун Мо посмотрел на меня и энергично кивнул.

Я поднял его, чтобы он смог сделать более четкий снимок взрослых птиц кормящих птенцов.

Щелк! Сун Мо нажал на кнопку спуска затвора, и через мгновение камера выплюнула фотографию.

Я зажал угол фотографии и несколько раз встряхнул ее, и вскоре появилось изображение. Изображение было очень четким: несколько маленьких безволосых головёнок, сгрудившихся в кучку, что было забавно, но в то же время заставляло удивляться чудесному величию жизни.

— Здесь так много птенчиков, — Сун Мо указал на фотографию и сказал:

— Это их мама.

— Это также может быть папа, — поправил я его.

Сун Мо поднял голову:

— У меня тоже будут братья и сестры? Как у этих маленьких птенчиков.

Вопрос возник из ниоткуда, без всякого предупреждения. Я был настолько растерян, что не знал, как на него ответить.

Он слаб и болезнен, не может ходить в школу, как обычные дети, и живет в отдаленном горном районе, а компанию ему составляют только слуги и учитель. Если задуматься, ему должно быть очень одиноко.

Хотя ему всего пять лет, он уже способен выразить своё желание быть любимым и окружённым заботой. Разве можно не сочувствовать такому ребёнку?

— Момо хочет старшего брата?

Я нежно погладил его по голове, и он, озадаченный, посмотрел на меня. Его взгляд скользнул вниз, остановившись на моём животе.

— Ты родил ребенка?

Я немного помолчал, приложил указательный палец к губам и нарочито шепотом сказал:

— Ну, я его родил, но это наш секрет, не рассказывай папе.

В темных глазах Сун Мо отразилось легкое волнение и удивление:

— Где он? Могу ли я его увидеть?»

Я встал, взял его за руку и пошёл вперёд:

— Старший брат должен пока оставаться в другом месте, но через какое-то время он сможет вернуться ко мне... к нам, и тогда мы сможем его увидеть.

Сун Мо начал прыгать, как маленький кенгуру, не в силах сдержать свою радость.

— Смотри по ноги, — я крепко держал его за руку.

Сун Мо обернулся и широко мне улыбнулся, его глаза сузились до полумесяцев:

— Я люблю старшего брата!

Я рассмеялся:

— Ты его даже не видел.

Он двигался, резко перенося вес с пятки на носок, словно в танце, и создавал свой собственный уникальный ритм.

— Это же мамин сын, конечно, я его люблю.

На мгновение я был ошеломлён. Никогда бы не подумал, что однажды человек, который полюбит меня, будет любить и «мою собаку»[2].

Было бы неправдой сказать, что я не был тронут. Я взял Сун Мо на руки и позволил ему устроиться у меня на коленях:

— Я тоже тебя люблю Момо.

Уши Сун Мо покраснели, и он смущенно покрутил в руке камеру.

Мы еще долго гуляли по лесу и сделали много фотографий. Только когда стемнело, я привел Сун Мо обратно.

— Я думала, вы вернетесь раньше, — тётушка Цзю уже ждала нас у двери, когда мы вернулись, она взяла у меня Сун Мо и сказала:

— Господин, вам только что звонил человек по имени Лян Цюян и просил перезвонить ему, когда вы вернетесь.

Я не взял с собой свой мобильный телефон, когда вышел. Лян Цюян очень нетерпеливый парень, поэтому он, должно быть, звонил мне несколько раз. Думаю, тётушка Цзю была раздражена этим, поэтому ей пришлось ответить на звонок вместо меня.

После этого тётушка Цзю отвела Сун Мо умыться, а я перезвонил Лян Цюяну. Было двадцать семь пропущенных – похвальная настойчивость.

Как только прошло соединение, Лян Цюян поднял трубку, и сказал очень настойчивым тоном:

— Наконец-то ты мне перезвонил!!

Я отодвинул телефон подальше, подождал, пока он закончит критиковать мою плохую привычку не брать телефон с собой, когда я выхожу из дома. Немного успокоившись, снова поднес телефон к уху.

— В чём дело? Что случилось?

— Произошло кое-что грандиозное! Сяо Юй!

Мое сердце дрогнуло от того, что он сказал. Я задавался вопросом, не преувеличивает ли он. В конце концов, в последнее время я жил в горах и не вел никаких прямых трансляций. Судебный процесс с Чан Синцзе и Сян Пином все еще находится в стадии подготовки, так что на самом деле ничего серьезного не могло произойти. Но по мере того, как я слушал его рассказ и узнавал всю историю, я все больше и больше пугался.

Это и правда были важные новости!

Бывший любовник Сун Байлао, Мин Шу, строго говоря, был старшим товарищем Лян Цюяна в той же продюсерской компании. Только один из них популярен, а другой еще не дебютировал, поэтому они мало общались.

В их компании, если с кем-то что-то случается, то новости об этом распространяется со скоростью лесного пожара. Лян Цюян рассказал, что несколько дней назад Мин Шу пытался покончить с собой наглотавшись таблеток . Хотя его спасли, он всё ещё находится в плохом состоянии. Хуже того, кто-то слил эту новость, и многие жёлтые СМИ уже готовятся раздуть эту историю. Чтобы привлечь внимание, Мин Шу изображали как бедняжку, которого бросил бессердечный альфа. Говорили, что он много лет ждал, не прося ни доброго имени, ни славы. Но в итоге был безжалостно покинут своим избранником, который женился на сыне знатной семьи. Мин Шу настолько отчаялся, что сделал нечто безрассудное.

— Ты не представляешь, насколько страшны фанаты Мин Шу. Если им в голову взбредет, то они могут устроить сидячую забастовку перед Ся Шэн[3], ты представляешь такое? Сейчас высшее руководство делает все возможное, чтобы подавить их, но, похоже, они плохо справляются, — Лян Цюян с грустью сказал:

— Если бы мы не были друзьями, я бы тоже хотел избить Сун Байлао. Любой, кто услышит эти новости решит, что он ветреный подонок. Просто глядя на страдания Мин Шу, все сразу же поддержат его. Я думал, что ты наконец нашёл хороший дом, но теперь, дорогой, мне очень грустно из-за того, что произошло!

Я никогда не думал, что однажды окажусь втянутым в такой скандал в индустрии развлечений.

Это действительно сложный вопрос, который выходит за рамки моих полномочий:

— Я мало что знаю об этих двоих. Давай сначала позвоню Сун Байлао и посмотрим, что он скажет. Я перезвоню тебе позже, кладу трубку.

Не дожидаясь, пока Лян Цюян скажет что-нибудь еще, я поспешно повесил трубку.

Телефон Сун Байлао был все время занят. Я звонил ему несколько раз, но не смог дозвониться, поэтому мне пришлось позвонить Ли Сюнь.

Прозвучало два гудка, и на другом конце провода подняли трубку.

— Алло, господин Нин? – не знаю, где находилась Ли Сюнь, но говорила она шепотом.

Я не знал, как спросить, поэтому осторожно сказал:

— Это... Мин Шу, вы знаете об этом?

На другом конце провода воцарилась тишина, судя по всему она куда-то перешла. Затем Ли Сюнь заговорила нормальным голосом:

— Знаем. Не волнуйтесь. Мы делаем всё возможное, чтобы замять дело и не дать ему огласки. Все просто пытаются раздуть из мухи слона, тот парень принял всего пару таблеток. Он жив и здоров, сейчас находится в больнице.

Я вздохнул с облегчением, и напряжение, сковавшее моё сердце, наконец-то исчезло.

— Но……

Мое сердце снова подскочило к горлу, словно на пружине.

Она тяжело вздохнула, но её нерешительность вызывало беспокойство.

— Но что?

Ли Сюнь вздохнула и сказала:

— Господин Ло очень разозлился, когда узнал об этом. Он позвал господина Суна и отругал его, и даже... высек его хлыстом.

Я чуть было не подумал, что ослышался.

— Хлыстом?

— Хлыстом для лошадей.

Я задохнулся. Ло Цинхэ... использовал хлыст на Сун Байлао?

Как ни посмотри, Сун Байлао уже давно стал совершеннолетним. Я думал, что та пощёчина была самым серьёзным проявлением конфликта в отношениях отца и сына, и что больше ничего страшного не произойдёт. Но кто бы мог подумать, что ситуация может оказаться настолько серьёзной?

Я представил себе ощущения от удара хлыстом, и у меня тут же заныли зубы:

— Ну, вы его остановили? Вы же не могли просто смотреть, как его бьют, правда?

— ...Господин Сун сказал нам не вмешиваться.

Ли Сюнь беспомощно сказала, что отец и сын были настолько непреклонны в своих намерениях, что никто не осмеливался вмешиваться. Ло Цинхэ нанес Сун Байлао более ста ударов, разорвав его рубашку. Ли Сюнь также добавила, что Сун Байлао сейчас посещает семейного врача, чтобы получить лечение, а после этого вернется на гору Вэйцзин, так как в городе у него нет никого, кто мог бы о нем позаботиться.

Более сотни ударов хлыстом…

Я крепко сжал трубку:

— Хорошо, я понял.

Закончив разговор с Ли Сюнь, я поспешил найти тётушку Цзю и попросил ее собраться. Около восьми часов вечера за окном мелькнул яркий свет автомобиля - вернулся Сун Байлао.

Вопреки моим ожиданиям, он не был слаб и даже вошел в дом без посторонней помощи. За исключением того, что цвет губ немного светлее обычного, все остальное в норме.

— Почему вы все собрались у двери? Чтобы поприветствовать меня? — он нахмурился, взглянул на меня и тётушку Цзю и пошел наверх, не останавливаясь.

Я посмотрел на Ли Сюнь, шедшую следом, и спросил ее, что происходит. Ли Сюнь мрачно покачала головой. Я не смог понять, что она имела в виду. Заметив, что фигура Сун Байлао вот-вот скроется за углом лестницы, я поспешил за ним.

К счастью, я его догнал. Когда я поднялся на второй этаж, то увидел, как Сун Байлао споткнулся и ударился плечом о стену в тёмном коридоре, где не было света. Он долго молчал и, казалось, не мог пошевелиться.

Оказывается, он двигался легко и казался обычным человеком, но на самом деле он прилагал много усилий.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы