Глава 19

В конец

[Учитель сказал, что приготовит нам вкусную еду в награду, в результате все получили пищевое отравление.]

Сун Байлао посмотрел на мои ноги, присел на корточки и надавил рукой на опухшее место.

— Пошевели пальцами ног.

Я послушал его и, несмотря на боль, сжал пальцы ног.

— С костями все должно быть в порядке, — Он повернулся ко мне спиной. — Забирайся.

Я уставился на его широкую спину, чувствуя себя немного растерянным:

— Но у тебя все еще есть травмы ...на спине.

Хотя мой вес не превышает норму, я всё же остаюсь взрослым мужчиной. Если я буду опираться на него и позволю ему нести меня всю дорогу, боюсь, его рана снова откроется. Не стоит рисковать здоровьем, только ради того, чтобы вернуть меня.

— Давай, ты сначала отведёшь Мо-Мо обратно, а потом попросишь кого-нибудь забрать меня...Как тебе такая идея?

Я подумал, что это хорошая идея, поскольку она учитывает интересы обеих сторон и является весьма разумной, но Сун Байлао был недоволен.

— Почему ты такой беспокойный? — он встал и посмотрел на меня сверху вниз с нетерпеливым видом. — У меня есть два варианта: я отнесу тебя обратно, или ты сможешь доползти сам. Выбирай.

Он такой непостижимый и неразумный человек.

Я некоторое время смотрел на него, а потом сдался. Мне очень не хотелось ползти обратно одному:

— В таком случае извини за беспокойство.

Я осторожно забрался к нему на спину, стараясь делать свои движения как можно более мягкими, но все равно на мгновение почувствовала, как напряглись его мышцы.

— Больно? — я беспокоился, что надавил на его рану.

— О себе беспокойся, — он держал меня под коленями, уверенно встал и сказал Сун Мо, стоявшему рядом с ним. — Иди за мной, не бегай вокруг.

Сун Байлао всегда был строг со своим ребенком, а Сун Мо всегда его немного побаивался. Услышав приказ, он не осмелился его ослушаться. Поспешно кивнул головой вверх-вниз, давая понять, что обязательно послушно последует за ним.

Сун Байлао пронёс меня на спине через кусты и пошёл к горной тропе, как будто ничего не произошло. Сун Мо, держась за подол пальто, следовал за ним по пятам. У взрослых людей большие шаги, особенно у Сун Байлао, у которого длинные ноги, поэтому Сун Мо очень трудно за ними поспевать.

Чтобы не отставать от Сун Байлао, он был серьезен и сосредоточен, но когда смотрел на меня, то мило улыбался.

Я видел, как на его висках выступил пот, когда он шел, и не мог не сказать:

— Иди помедленнее, Мо-Мо не поспевает.

Сун Байлао остановился, посмотрел на Сун Мо, а затем значительно замедлил шаг.

Ветерок обдувал верхушки деревьев, тени листьев покачивались на горной тропе, а ветви и листья соприкасаясь друг с другом, издавали легкий шелестящий звук.

Такая комфортная атмосфера позволяет людям чувствовать себя счастливыми, даже если они получили травму.

Я подошел ближе и прошептал на ухо Сун Байлао:

— Спасибо...

Спасибо ему за то, что он пришел за нами, и спасибо за то, что он принёс меня обратно.

Сун Байлао уверенно зашагал по лестнице, но его слова все еще были холодными и резкими, и от них было трудно защититься:

— Я просто волновался, что с Сун Мо что-то случится, не будь таким самодовольным. Я нес тебя на спине только в качестве отплаты за то, что ты заботился обо мне раньше. Не думай, что угождая мне, ты изменишь мое мнение о тебе.

Я все еще контролировал себя, чтобы не навалиться на него всем весом, но когда я услышал, как он снова начал говорить эти раздражающие слова, я тут же обнял его за шею и прижался к нему всем телом.

Сун Байлао застонал от боли, остановился на каменных ступенях и перевел дух:

— Не двигайся!

Я вздохнул и обнял его за плечи обеими руками, слегка отстранившись от его спины.

— Всё в порядке. Я не пытаюсь быть с тобой милым, потому что не ожидаю, что ты что-то изменишь.

Мои слова были для него словно рыбья кость, которая застряла в горле, не позволяя ни проглотить, ни выплюнуть её. Он просто стоял и не мог произнести ни слова. Я же наконец-то достиг желаемого результата и мог насладиться тишиной и покоем.

Увидев, что мои ноги распухли, как паровые булочки, тётушка Цзю тут же поднялась наверх и постучала в дверь Ло Мэнбай. Поскольку травма Сун Байлао требовала ежедневной смены повязок, она несколько дней гостила в доме Сун.

Ло Мэнбай спустилась сверху, зевая и протирая очки, вид у неё был удручённый.

— Знаете ли вы, во сколько я вчера легла спать? Вы можете побаловать человека, который допоздна не спал, работая над статьей для журнала?

Сун Байлао неторопливо сидел на диване, держа в руке чай «Эрл Грей», который только что заварила для него тётушка Цзю:

— Побаловать тебя? Тогда финансирование твоей исследовательской лаборатории на следующий квартал...

Я слышал от тётушки Цзю, что исследовательский проект, над которым сейчас работает Ло Мэнбай, единогласно признан академическим сообществом безумным и бесполезным, и только благодаря финансовой поддержке Сун Байлао он может продолжаться. Вот почему Ло Мэнбай всегда была готова стать семейным врачом семьи Сун, когда бы её ни позвали. Это было пустой тратой её талантов.

— Ха-ха-ха, это просто шутка, кузен. Я альфа, а не нежный цветок, как омега. Почему меня нужно баловать? — Ло Мэнбай бесцеремонно сменила тон, надела очки и подошла ко мне.

Она осторожно повернула мою ногу, осмотрела ее и пришла к тому же выводу, что и Сун Байлао: кость была в порядке, просто вывих.

— Тётушка Цзю, у тебя еще есть мое лечебное масло от травм? То, что мой кузен использовал в прошлый раз. Принесите его сюда.

— Э? А-а! Ещё есть, — тётушка Цзю подумала об этом, пошла и вернулась, и вскоре принесла бутылку лечебного масла, в которой осталась половина.

— Это может быть немного больно, просто потерпи, — Ло Мэнбай налила на ладонь немного лечебного масла и медленно растерла его.

Хотя я был морально готов, когда ее рука коснулась моей опухшей лодыжки, боль от ушиба все равно заставила меня неосознанно сжать кулаки, а из моего горла вырвался дрожащий вздох.

Сун Мо посмотрел на меня с беспокойством, прижав руки к груди и нервно сжав их, словно он был в больнице и была его очередь делать укол.

Я очень неохотно натянул уголки губ и улыбнулся ему:

— Не бойся, это не больно.

Сун Байлао поставил изысканную чашку из костяного фарфора обратно на стол и подозвал Сун Мо:

— Если больно, так зачем же лгать ему и говорить, что не больно?

Я не понимаю, почему он хочет мне противоречить сейчас, но у меня больше нет настроения иметь с ним дело. Я могу только отвернуться, чтобы Сун Мо не видел искаженных болью черт моего лица.

В ушах зазвучали предостерегающие слова Сун Байлао:

— Видишь, будет больно, если ты подвернешь лодыжку. Так что тебе следует быть осторожнее, когда будешь ходить в следующий раз, иначе Ло Мэнбай использует эту вонючую штуку, чтобы сильно надавить тебе на ногу. Хуже того, если у тебя сломаны кости, тебе может потребоваться операция. Ты знаешь, что такое операция? Это...

Я наконец понял, почему Сун Мо его боится. Не слишком ли шокирует такой способ воспитания пятилетнего ребенка?

Я преодолел боль и оглянулся, но увидел, как Сун Мо скручивает руки и прижимает их к груди, робко глядя на Сун Байлао, дрожа в его тени.

— Перестань говорить, — Я повернулся к тётушке Цзю. — Маленький господин только что перетрогал много всего на улице. Помойте ему ручки и достаньте из холодильника пудинг, чтобы он мог его съесть.

Тётушка Цзю посмотрела на выражение лица Сун Байлао и увидела, что он не возражает, поэтому она подошла, взяла Сун Мо за руку и вышла из гостиной.

В этой семье Сун Байлао всегда был непререкаемым «хозяином», и никто не смел его ослушаться. Только вот я был его партнером лишь номинально, все знали, что я для него ничего не значу.

— Кузен, у тебя такой скверный характер. В сказках ты был бы либо злой королевой, либо огром[1], — Ло Мэнбай остановилась, чтобы нанести немного лечебного масла. Повреждённое место жгло и было немного горячим, но уже не таким болезненным, как в начале, когда его прошибал холодный пот.

— Он родился, чтобы исполнить долг, а не для того, чтобы быть маленьким принцем, — что касается оценки его характера, то Сун Байлао не стал отрицать, но сделал такое бессмысленное заявление.

Я был немного сбит с толку, но Ло Мэнбай, очевидно, поняла:

— Эй, ты...

В голове промелькнула быстрая мысль, но прежде чем я успел её осознать, рука Ло Мэнбай снова накрыла меня. Это прикосновение разрушило моё, наконец-то, сосредоточенное внимание, и я не смог вернуть его.

У меня была травмирована нога, а у Сун Байлао — спина. Нас можно считать парой, которая делит и радости, и горести.

Ло Мэнбай наложила мне повязку и сказала, чтобы я поменьше пользовался травмированной ногой и как можно больше времени проводил в постели, пока не спадет отек. Но на следующий день Сун Байлао попросил тётушку Цзю проводить меня в кабинет и бросил мне черновой документ с текстом.

— Запомни это.

Я в замешательстве взял лист А4, посмотрел на него и был ошеломлен.

Это было заявление, в котором я заявлял, что приму юридические меры для защиты своих прав.

— Это... — я поднял глаза от листа А4 исписанного размашистым, летящим почерком. — Запомню, и что потом?

Сун Байлао покрутил ручку на кончике пальца и сказал будничным тоном:

— Тогда используйте свой аккаунт «Янтаря», чтобы сделать заявление.

Я думал, что все это будет сделано в сдержанной манере под руководством Сун Байлао. В конце концов, он всегда утверждал, что заботится о своей репутации, и я думал, что он не хотел привлекать к себе слишком много внимания. Я не ожидал, что он попросит меня сделать заявление на публичной платформе, которая с самого начала была столь резонансной.

— Не будет ли это...слишком высокомерно?

Сун Байлао, казалось, был очень удивлен, поднял брови и сказал:

— Нин Юй, посмотри, какой ты теперь скромный? Бета, который сказал мне, что хочет изменить свою судьбу во что бы то ни стало, теперь даже не осмеливается сделать заявление перед публикой?

Сердце мое дрогнуло, и я вдруг сжал пальцы, и лист в моей руке тут же безобразно сморщился.

— Ты слишком долго стоял на коленях и не можешь встать?

Его слова были холодны, но в его глазах не было отвращения, а было то, что я ненавидел еще больше — жалость.

Обалдеть[2], теперь я умоляю его ненавидеть меня.

— Но я нарушил контракт и уже давно не веду трансляций. Не знаю, есть ли еще мой аккаунт... — я должен быть благодарен, что «Янтарь» не прислал мне письмо от адвоката. Что касается того, почему они не заблокировали мой аккаунт, я начинаю задаваться вопросом, не все ли их руководители религиозные и одержимы Богородицей.

Сун Байлао презрительно усмехнулся, услышав это:

— Ты знаешь, кто стоит за крупнейшим акционером «Янтаря»? — видя мое замешательство, он улыбнулся еще шире. — Это Ся Шэн.

Оказывается, я не получил письмо от адвоката не потому, что мне повезло, и не потому, что руководители «Янтаря» были добры... Деньги действительно могут сделать все, что угодно.

Раз он так сказал, у меня нет причин... и права отказываться.

Сун Байлао пристально смотрел на меня, пока я декламировал в течение получаса, и слово за словом поправлял мой тон. Я уже почти все запомнил, как вдруг вспомнил одну неприятную вещь.

— Эм... мне нужно показать свое лицо?

Он наклонился над столом и приподнял мой подбородок, чтобы посмотреть налево и направо.

— Это не то, чего тебе следовало бы стыдиться, так почему бы тебе не показать свое лицо? — сказал он, проводя большим пальцем по моим губам:

— Просто цвет твоих губ немного бледный.

Я позволил ему осмотреть себя, будто он оценивал товар. Однако когда я услышал, что он хочет чтобы я показал свое лицо, то внезапно запаниковал.

— Я... нет, я не могу говорить, когда показываю свое лицо. Я начинаю нервничать, — его палец оставался на моих губах, и как только я заговорил, он попал между ними и я его каким-то странным образом облизнул и укусил его.

Мы с ним одновременно застыли на месте от такого поворота событий. Прежде чем я успел отреагировать, он раздраженно убрал палец.

— Ты снова пытаешься меня соблазнить? — он также выдвинул против меня необоснованные обвинения.

Исходя из своего опыта, я должен признать, что да, я просто хотел соблазнить его, а потом он ушел бы с выражением «Я был прав насчет тебя». Но сегодня я смутно чувствовал, что это неуместно, поэтому я сказал:

— Нет... Я хочу соблазнить тебя! — я чуть язык не прикусил, сказав это.

Он опасно прищурил глаза:

— Ты не хотел меня соблазнять. Ты хочешь сказать, что я заставляю тебя соблазнить меня? Или... ты не можешь себя контролировать?

К сожалению, мои ноги были искалечены и я даже не мог встать на них и убежать.

— Я... не могу себя контролировать, — в конце концов я выбрал вариант, который с меньшей вероятностью мог привести к подрыву на мине.

Его пальцы снова коснулись моей щеки, но на этот раз их прикосновение было совсем иным. Оно было более нежным, и от его движений волоски на моём лице встали дыбом. Он мягко ласкал мою кожу тыльной стороной ладони, медленно двигаясь от щеки к подбородку.

— О?— его голос стал ниже, и он снова засунул мне в рот большой палец. — Тогда у тебя совсем плохо с самообладанием. Жаль, что я ранен и не могу тебя удовлетворить...

Я тоже ранен и не хочу, чтобы меня снова укусили в шею.

— Но я могу вознаградить тебя чем-нибудь другим, — Сун Байлао откинулся назад и оперся рукой на стол, кончиками пальцев касаясь кончика моего языка, как бы намекая на что-то. — Например, тем, что ты видел на крыше в прошлом?

Я держал его палец во рту и тупо смотрел на него. Это было как гром среди ясного неба.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы