Глава 22

В конец

[Несколько дней подряд идёт дождь, и от этого моя рана болит ещё сильнее.]

Сун Байлао действительно приехал на гору, чтобы залечить раны. Когда они зажили, он уехал. И мы снова вернулись к прежнему состоянию — не видимся, держимся друг от друга подальше, всё напряжённо и холодно.

Проще говоря, это была холодная война.

— Давно не виделись, — помахав рукой в камеру, я наблюдал, как быстро растёт число зрителей, и от волнения отвел взгляд. — Простите, что так долго не выходил в эфир. Но сегодня начинается мой трёхдневный непрерывный стрим — всего 72 часа в прямом эфире. Я… я знаю, что многие до сих пор сомневаются во мне и не верят, что у меня есть настоящий талант. Ничего, я постепенно докажу вам обратное.

Достал из холодильника заранее приготовленную сахарную мастику и крем для декора, затем начал с мелких деталей — рыбки, креветки, изогнутые крыши пагод, ярко-красные кораллы и ракушки с жемчужинами.

После восьми часов непрерывной прямой трансляции я размял затекшую шею, сделал глоток воды и устроил десятиминутный перерыв.

[Юй-юй, ты такой милый! Я подписан на тебя уже давно, помнишь меня?]

Мельком взглянув на бегущую строку комментариев, я ответил на несколько.

— Конечно помню. Тогда в моём стриме было всего тридцать человек, и я запомнил имя каждого.

Некоторые вещи требуют толчка извне — иначе и не поймёшь, какие скрытые силы в тебе есть. Уже через восемь часов я освоился с постоянным присутствием в кадре, и моя речь потекла свободнее.

Когда полностью погружаешься в то, что любишь, кажется, будто всё остальное перестаёт иметь значение.

— И мастика, и масляный крем на самом деле не слишком вкусные — слишком приторные. Красота и вкус несовместимы — в этом есть какая-то досадная неизбежность.

— Марка красителя? Если у вас хорошее чувство цвета, достаточно красного, жёлтого и синего. Если нет — рекомендую вот этот, — я взял маленькую бутылочку бирюзового[1] пигмента, стоявшую рядом со мной, и поставил нее на ладонь, чтобы сфокусировать камеру.

— Видите? Вот эта марка — работает отлично.

— Если хотите хорошо делать торты — нужно много практиковаться.

Число зрителей в прямом эфире превысило пять тысяч — мой личный рекорд с начала трансляций. Но я знал, что большинство пришли просто поглазеть, а несколько человек — явно чтобы придраться.

Однако из-за большого количества зрителей даже недоброжелательные комментарии быстро тонули в общем потоке.

[Синцзэ тебя уже простил, а ты, как настоящий злодей, первым начал валить с больной головы на здоровую[2]! Ну как можно быть таким ядовитым?] Например, так.

Твои навыки — полный отстой! Синцзе оставил тебя далеко позади[3]!] Другой пример.

[Раз вышла замуж за богача, , тебе следует держаться за бедра своего мужа[4] и не позволять ему играть с молодыми актрисками. Разве не лучше сидеть дома, варить борщи, да рожать детей[5]!?] Есть еще вот это.

В 11 часов вечера я пожелал спокойной ночи зрителям за камерой и отправился спать. Но трансляция не прервалась — камера продолжит снимать, пока я не закончу свою работу.

На следующее утро в девять начался новый 12-часовой стрим. Я приступил к созданию самой сложной и важной основной части.

Пока я пальцами и разделочным ножом постепенно придавал форму молочно-белой глыбе сахара, кто-то на экране уже догадался, что именно я держу в руке.

[Это дракон! Вот рога, пасть, зубы! Ну признайте, я угадал?]

Я улыбнулся и сказал:

— Да, это дракон. Все должны знать историю о том, как Сунь Укун захватил Волшебный посох, усмиряющий море[6]?

Маленькая проказливая обезьянка перевернула Восточно-Китайское море, взбудоражила Подземный мир и устроила беспорядок в Небесном дворце, самоназвавшаяся «Великим Мудрецом, равным Небу»[7], возжелавшая встать вровень с самими Небесами. Как безрассудно… и как вдохновляюще!

В этом мире изначально существовало множество «Сунь Укунов», желавших сломать правила и свергнуть классы. Я тоже был одним из них, мечтая через усердный труд заслужить должное уважение. Однако в конечном итоге потерпел неудачу — не смог добиться даже скромной должности «Смотрителя лошадей»[8].

— Когда я создавал эту работу, главной причиной было то, что я бета. Беты на различных творческих конкурсах... мягко говоря, подвергаются дискриминации. — продолжая шлифовать детали, я полностью раскрыл предысторию создания «Дворца Дракона», ход мыслей и источники вдохновения. — Можете считать это самонадеянностью. Тогда я в самом деле сравнивал себя с Великим Мудрецом, равным Небу, желая внести сумятицу в международные соревнования — показать высокомерным судьям, что беты могут быть не менее креативными, чем омеги.

Когда-то и я обладал безрассудной смелостью, но Сян Пин и Чан Синцзэ вместе навалились на меня как «Будда, сжимающий ладонью»[9], пригвоздив навсегда. Единственное утешение — моё наказание оказалось не таким суровым: вместо пятисот лет под горой я отделался лёгким испугом.

Создание столь детализированного торта требовало огромных физических усилий. Закончив стрим, я, потирая поясницу, вернулся в комнату и почти сразу рухнул в сон. На следующий день еле проснулся по будильнику.

Когда я подготовился и появился перед камерой в последний день, зрителей оказалось рекордное пятизначное число. Чат лихорадочно мельтешил — похоже, до моего прихода что-то вызвало бурное обсуждение.

— Доброе утро. Сегодня мы займёмся сборкой элементов и добавим финальные штрихи.., — вдруг я заметил комментарий, хвалящий моего «ребёнка» и спрашивающий, не омега ли он.

Дыхание перехватило — я подумал, что раскрыли историю Ю-ю. Но другие зрители поправили: речь о приёмном сыне Сун Мо.

— Что с Мо Мо? Он заходил? — сейчас у него должны быть уроки фортепиано.

[Приходил! Крался как белочка, разглядывал ваши заготовки, потом достал из холодильника торт и за 10 секунд умял кусок возле мусорки.]

Увидев про «10 секунд», я бросился к холодильнику. Не хватало куска шоколадного торта.

Я беспомощно вернулся к камере:

— Его отец ограничивает сладкое из-за кариеса. Я тайком покупаю ему торты, но видимо, придётся быть строже.

Хотя сегодняшние задачи все еще сложны, возможно, потому, что мы достигли финальной стадии, напряжённая атмосфера последних двух дней исчезла, и я внезапно чувствую себя расслабленным.

— Мо-мо — не омега, а настоящий альфа, — как только были сказаны эти слова, чат наполнился слезами горя и тоски по любви. А что еще смешнее, так это то, что группа людей действительно начала называть меня «свекровью»?

Я действительно не знаю, как на них ответить, поэтому могу только притвориться, что не заметил этого.

К двум часам дня все компоненты были установлены, и оставалось завершить отделку и покраску.

Драконья пасть разверзлась, рог сломан, а трещины тянулись до самого низа, оставляя половину его морды раздробленной. Из головы дракона вытянулась угловая башня с развевающимися карнизами и кронштейнами, а также перепуганные солдаты - креветки, генералы - крабы[10]. Великий Мудрец, равный Небу, восседал на обломке рога с Волшебным посохом, усмиряющим море, будто не он только что разнёс дворец.

Посох изменяет размер, он пронзил голову дракона вертикально и встал непосредственно в основание торта внизу. Он не только играет определенную вспомогательную роль, но и добавляет картине сюжетную составляющую.

— Сердцевина этого посоха с золотыми обручами сделана из печенья, оно очень твердое (можно грызть!). Затем оно покрыто слоем глазури... Так реалистичнее.

Основание торта оформил волной в стиле Кацусики Хокусая[11], слегка наклонив на неё голову дракона, чтобы сформировать относительно устойчивую треугольную композицию. Наконец, рассыпал по поверхности торта кораллы и жемчуг.

— Можно отрезать половину коралла и положить ее на поверхность моря— создастся иллюзия, будто часть скрыта под водой... — Чем ближе к завершению, тем сильнее охватывал страх перед завершением долгожданного проекта[12]. Пальцы дрожали.

Два года назад у меня не было возможности завершить работу «Дворец дракона», которая была полна моих необузданных амбиций, и вот она, наконец, предстала перед миром.

— Всё готово, — я отступил на шаг, заворожённо глядя на торт, больше напоминающий произведение искусства, и на мгновение погрузился в оцепенение.

Сняв фартук, я почувствовал, как какой-то тёмный, горький уголок моей души — подобно возрождённому Великому Мудрецу и воссозданному Дворцу Дракона — развеялся как дым[13], даровав освобождение.

Выключив камеру и компьютер, работавшие без остановки 72 часа, я вдруг остро ощутил накопившуюся усталость. Мне отчаянно хотелось проспать три дня и три ночи.

— Господин Нин… — тётушка Цзю, увидев, что я выхожу из кухни, тут же подошла. —Курьеру нужна ваша подпись.

Я удивленно указал на себя:

— Мне?

— Отправитель указал, что её должен получить хозяин дома, — объяснила тётушка Цзю.

У входа стоял курьер в униформе. Увидев меня, он достал из холщовой сумки коробочку размером с помаду и попросил меня расписаться за нее.

— Это… посылка для Нин Юя? — Я колебался, не решаясь сразу расписаться.

— Не знаю. Просто сказали, что для хозяина дома, без имени. — ответил курьер. — Это запланированное отправление. Отправитель записался на прием несколько месяцев назад.

Несколько месяцев назад?

Озадаченный, я подписался и при тётушке Цзю вскрыл коробку. Внутри лежала миниатюрная серебристая флешка без каких-либо опознавательных знаков.

Опасаясь троянского вируса, я не осмелился воспользоваться оборудованием в комнате Сун Байлао, чтобы проверить ее содержимое.

Вернувшись в комнату с ноутбуком, я вставил флешку. Вскоре автоматически открылась папка с единственным видеофайлом.

«Неужели это жуткий розыгрыш?»

Сердце ёкнуло, но, пробормотав «Амитабха»[14], я всё же запустил файл.

На экране появился очень худой омега, вероятно, лет сорока, одетый в белую рубашку. Не знаю, родился ли он таким или столкнулся с чем-то печальным, но он выглядит немного грустным. Родинка в форме слезинки у внешнего уголка глаза придавала и без того миловидным чертам трогательную хрупкость.

Он несколько минут стоял, крепко сжимая одной рукой запястье другой. Если бы не движущаяся временная шкала, я подумал бы, что видео зависло.

— Байлао, когда ты увидишь это видео, меня уже не будет в живых. После стольких лет я наконец освободился[15]...

С первых слов стало ясно: посылка предназначалась не мне.

— Я знаю, что ты всегда ненавидел своего отца и меня. У тебя есть причины ненавидеть нас, как в прошлом, так и сейчас. Я не стану оправдываться, да и не в чем оправдываться — мы оба виновны... Но я надеюсь, что впредь ты обретёшь счастье и перестанешь погрязать в ненависти.

Его слова звучали как прямое обращение. Глядя на омегу с его хрупкой красотой, я уже догадывался, кто это.

Я нажал кнопку паузы, вытащил флешку и, держа ее в руке, вышел на балкон и позвонил Сун Байлао.

В трубке долго раздавались гудки. Наконец, в ней раздался холодный и отчуждённый голос Сун Байлао:

— В чем дело?

Я сжал телефон:

— Мне пришла посылка, похоже от твоего отчима. Там флешка — и похоже на предсмертное послание.

Не дослушав, он положил трубку.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы