Глава 26

В конец

[Сегодня встретил гостью, которая сказала, что тот самый торт, который я испек, больше всего пришелся ей по вкусу и похвалила мое мастерство, я так счастлив.]

Узнав, что все это было жестокой шуткой Чжу Ли, я, хоть и был подавлен, всё же пытался попытался объясниться с Сун Байлао.

Но он уже давно добавил мои контакты в черный список, не то что звонки, даже СМС отправить не мог.

Через несколько дней Чжу Ли уехал за границу, и мне наконец больше не пришлось мучиться, находясь с ним под одной крышей. После этого мы семь лет не виделись.

Хотя мы с Сун Байлао даже друзьями не были, я никогда не хотел, чтобы он считал меня подлым человеком. Я раздобыл адрес дома Сун Байлао, хотел встретиться с ним и разъяснить то, что произошло в тот день. Но каждый раз, когда я приходил, его слуги говорили мне, что он вышел. После нескольких раз даже дурак понял бы, что он намеренно меня не принимает.

За все лето мне так и не удалось успешно достучаться до него.

Возможно, такова судьба. В конце концов, я с беспомощностью и разочарованием решил сдаться.

После начала учебного года я перешел в третий класс старшей школы, во время обеденного перерыва по-прежнему ходил на ту крышу, только там больше не было человека, который хотел бы есть мою выпечку.

Привычка — это действительно страшная вещь. Хотя я остался один, еще долгое время я по-прежнему готовил выпечку на двоих.

Наверное, где-то через месяц после начала занятий, открыв ланч-бокс, я увидел внутри два маффина, ошеломленно замер и понял, что снова сделал слишком много.

Тихонько съев один и взяв второй, я уже был почти сыт, но все равно продолжал запихивать его большими кусками в рот. Запихнув наполовину, вдруг почувствовал тошноту в животе и выплюнул все обратно.

Тогда я не придал этому большого значения, решил, что просто переел, и к врачу не пошел.

Когда я впервые почувствовал, как что-то внутри меня шевелится, с того случая в подсобке прошло уже четыре месяца.

Чжу Ли накаркар[1]: всего один раз — и я вдруг забеременел.

— Какой же ты сейчас вспыльчивый, — Чжу Ли смахнул с лица сок, его улыбка немного потускнела, но он не рассердился.

Однако холодный блеск в его глазах дал мне понять, что внутри он не так спокоен, как кажется внешне. Вот что меня в нем восхищало — перед посторонними он всегда безупречен, стремится к совершенству, типичная театральная личность.

Воспоминания прошлого были не самыми приятными, я лишь хотел поскорее отдалиться от него и больше никогда не пересекаться с этим человеком.

— Мне нечего тебе сказать, займись лучше собой, — я многозначительно скользнул взглядом по его шее сзади. Хотя он прикрыл ее ошейником, но при достаточной внимательности все равно можно было разглядеть темно-красный шрам — свидетельство того, что его пометили.

Чжу Ли нахмурил брови, холод в его глазах расползся по изящному лицу.

— Какая жалость.

Его слова были обрывочны и непонятны, вызывали массу вопросов, но мне было неинтересно. Заметив, что в том месте, где я стоял раньше, Ли Сюнь пробирается сквозь толпу людей, я даже не взглянул на Чжу Ли и поспешил туда.

Я только остановился, как подошла Ли Сюнь.

— Нашла господина Суна, он велел мне проводить вас к нему.

Она пошла впереди, мы прошли через небольшой мостик девяти изгибов[2] и вошли в восьмиугольный павильон[3], построенный над прудом.

Вдоль сидений внутри павильона были разложены мягкие подушки. Освещение было приглушенным, в углу сидели трое знакомых лиц.

Увидев Чжу Ли, я думал, будут ли здесь Чжу Юньшэн и Нин Ши, и вот они. Супруги сидели близко друг к другу, Нин Ши обвила руку мужа, большая часть ее тела прильнула к нему, а Чжу Юньшэн сидел напротив и о чем-то беседовал с Сун Байлао.

— Именно так...

Увидев меня, Чжу Юньшэн резко прервал разговор и с улыбкой произнес:

— Пришел Сяо Юй.

Мужчина, сидевший ко мне спиной, весь вздрогнул, выпрямил спину и обернулся.

Наши взгляды встретились, и в следующую секунду, прежде чем я успел опомниться, в уголке губ Сун Байлао вдруг распустилась улыбка, и он протянул ко мне руку.

— Ну наконец-то? Тебя заждались.

Он вел себя так, будто между нами никогда не было ссоры, не было холодной войны, улыбался, как нежный и заботливый молодой муж, балующий своего не слишком рассудительного партнера.

Помедлив лишь мгновение, я взял его большую теплую ладонь и позволил ему усадить себя на диван.

Когда я сел рядом с ним, он незаметно отпустил мою руку, а чуть позже мягко обнял меня за талию.

Нин Ши, похоже, выпила, ее лицо порозовело, она прижималась к Чжу Юньшэну, как ласковая красивая персидская кошка, играя пальцами с его запонками. Взгляд ее скользнул по мне, лишь равнодушно пробежал, не задерживаясь.

В ее глазах был только ее муж, все остальное было не более чем сорной травой у дороги, безвредной, но не имеющей ценности.

Я с Сун Байлао, она с Чжу Юньшэном сидели друг напротив друга, словно отражения друг друга. Альфа вел себя непринужденно, управляя ситуацией, бета прижимался рядом, словно домашний питомец.

Мне не нужно было, как Нин Ши, угождать своему альфе, потому что Сун Байлао не радовался такому моему отношению. Не знаю, назвать ли это удачей или неудачей.

— Обмен технологиями начнется после подписания нами стратегического соглашения. В настоящее время «Ся Шэн» изучает и совершенствует новые энергетические батареи, возможно, позже мы сможем совместно создать исследовательскую группу, делиться результатами и достичь взаимовыгодного сотрудничества, — Сун Байлао поднял свой бокал с шампанским в сторону Чжу Юньшэна. — Мы же семья[4], обо всем можно договориться.

— Да-да-да, семья — Чжу Юньшэн с улыбкой ответил на тост и осушил свой бокал.

Пока они разговаривали, у пруда за павильоном высокая, статная дама средних лет легонько постучала вилкой по пузатому бокалу для вина в своей руке, извлекая звук, чтобы привлечь внимание гостей.

— Благодарю всех за присутствие сегодня.., — Когда все посмотрели в ее сторону, мужчина лет шестидесяти с небольшим, в бархатном фраке, с седыми волосами и бакенбардами, стоявший рядом с ней, громко заговорил.

Его тон, полный хозяйской важности, легко выдавал его статус. Он, несомненно, был тем самым депутатом, организовавшим сегодняшний благотворительный вечер.

И последующие слова Чжу Юньшэна подтвердили мою догадку.

— Господин депутат Фань, это ведь ваш последний год?

Сун Байлао прищурился, глядя в какую-то точку рядом с депутатом Фанем:

— Да, в следующем году смогу уйти на пенсию и наслаждаться покоем.

Чжу Юньшэн усмехнулся:

— Пора уже искать преемника, который возьмет на себя это дело.

В их глазах сегодняшнее мероприятие ничем не отличалось от любого другого банкета: потратить несколько миллионов в год на благотворительный имидж, получить возможность завести связи с новыми сливками общества, расширить круг знакомств, укрепить положение в своем кругу — почему бы и нет?

Иногда бизнес — это бизнес, а иногда бизнес — это искусственно созданная возможность.

Мое зрение было не таким острым, как у Сун Байлао, и я не знал, на что он смотрит, но через некоторое время господин Фань, закончив вежливое вступительное слово, перешел к сути.

— Все знают, что мне уже почти семьдесят, и хотя я еще бодр, пришло время уступить место и спокойно провести остаток дней. В следующем году этот вечер будет организован и проведен, — он протянул руку, представляя всем. — Не мной, а полностью доверен моему младшему брату.

Человек медленно выступил из тени и встал под свет. С благородными, правильными чертами лица и очень высокого роста.

Я наконец понял, на что смотрел Сун Байлао. Это был Ло Цинхэ.

— Благодарю старшего брата Фаня за доверие, — он поднял одной рукой бокал с шампанским, другую держал в кармане брюк, держался с достоинством, без подобострастия. — Добрый вечер, господа. Я Ло Цинхэ, уверен, многие меня знают. Очень рад, что сегодня...

Сун Байлао рядом со мной тихо фыркнул и отвел взгляд.

По его реакции было несложно понять, что за время нашей холодной войны его отношения с Ло Цинхэ тоже не потеплели.

Сун Байлао убрал руку с моей талии и сказал Чжу Юньшэну:

— Пойду на улицу, перекурю.

Он встал и ушел, не проронив мне ни слова, словно я был незначительной деталью интерьера.

— Ты видел Чжу Ли?

Я отвел взгляд. Чжу Юньшэн мягко смотрел на меня, словно старший родственник, непринужденно беседующий с младшим.

— Видел, — кивнул я.

— Он в последнее время не в духе, вам стоит почаще общаться, — он улыбнулся. — Я помню, вы раньше были очень близки, не стоит отдаляться из-за стольких лет разлуки.

Нин Ши к этому моменту полностью раскрыла свои лениво-пьяные глаза. Она посмотрела на меня, и в контрасте с мягкостью Чжу Юньшэна в ее глазах читались предупреждение и холодность.

Она предупреждала меня быть умнее, не делать ставку не на того человека, иначе мне несдобровать.

На самом деле она могла бы не волноваться, даже если бы приставили к виску пистолет, я бы больше не имел никаких дел с Чжу Ли.

— Будьте спокойны, — я сказал это, быстро взглянув на Нин Ши. Внешне отвечая Чжу Юньшэну, но на самом деле это было заверение[5] для Нин Ши.

Чжу Ли и Чжу Юньшэн все же отец и сын, временное охлаждение не означало вечного, особенно теперь, когда сотрудничество семьи Чжу с «Ся Шэн» уже активно налаживалось. Когда все утрясется, Чжу Юньшэн наверняка забудет о проступке Чжу Ли и помирится с ним, тогда у Нин Ши останусь только я, как последняя карта в рукаве.

Поэтому она меня ни за что просто так не отпустит.

При этой мысли мое сердце невольно сжалось.

Нин Ши сказала, что позволит мне увидеть Ю-ю, если я буду послушным, но что значит «послушный»?

Внезапно за павильоном раздался шум, смешанный с возгласами и криками.

— Беты — высшая каста, альфы и омеги — всего лишь мутировавшие звери! Узрите вашу истинную сущность! Этот мир принадлежит бетам! — какой-то обнаженный мужчина, с надписью «Да здравствуют беты!» на теле, каким-то образом ворвался внутрь. В руке он высоко поднял какую-то бутылку и, закончив речь, швырнул ее на землю. Разлетевшиеся осколки стекла напугали омег, заставив их побледнеть.

Жидкость из бутылки испарилась в туман, и в зале стал распространяться густой аромат.

Кто-то крикнул:

— Берегитесь, это феромоны омеги!

Сидящий напротив меня Чжу Юньшэн резко вскочил, сквозь зубы гневно выкрикнул:

— Проклятые радикалы! — он взглянул на все еще сидевшую Нин Ши. — Чего сидишь? Быстро уходи! — и сам поспешно направился к выходу.

Нин Ши в панике вскочила и бросилась за ним, даже не взглянув на меня.

В зале воцарился хаос. Непомеченные альфы и омеги, словно саранча, ринулись к выходу. Эта картина, похожая на стремительный отлив, выглядела даже немного жутко.

Никто не хотел стать темой для пересудов на будущих приемах после этого вечера, позволить другим увидеть свое жалкое состояние. Каждый думал только о себе. Охранники пытались навести порядок, протискиваясь против толпы, но было слишком сумбурно, многие потеряли обувь.

Ли Сюнь нахмурилась:

— Господин Нин, нам тоже пора уходить, неизвестно, что здесь может случиться.

Ее опасения были небезосновательны. Ведь гон у альфы опасен. Неизвестно, что было в той бутылке, даже на открытом пространстве нельзя предсказать, как поведут себя люди, вдохнувшие этот газ.

Иногда попадаются такие радикальные сторонники превосходства бет, которые в условиях длительного угнетения полностью озлобились. Их методы атаки на альф и омег можно назвать низкими.

Я поспешно встал и вместе с Ли Сюнь направился к выходу. Пройдя полпути, я вспомнил о Сун Байлао.

— Секретарь Ли, а Сун Байлао он…

Не успел я договорить, как Ли Сюнь внезапно сзади набросился альфа и повалил её.

Все произошло в мгновение ока. Тот с рычанием оскалил клыки и жадно начал рвать одежду Ли Сюнь.

Ли Сюнь кричала и сопротивлялась. Я в панике подобрал камень и ударил им альфу, затем оттолкнул его и помог подняться перепуганной Ли Сюнь, и мы бросились к выходу.

Но не успели мы пробежать и нескольких шагов, как кто-то грубо схватил меня сзади за волосы. Стиснув зубы от боли, я оглянулся и увидел, что тот альфа все еще в сознании. Его лицо было в крови, в глазах горел звериный блеск, и он направил свои клыки к моей шее.

Я закрыл глаза, готовясь к мучительной боли, но боль не пришла. Вместо этого альфа позади меня издал болезненный стон и внезапно отпустил меня.

Я прикрыл шею рукой и обернулся. Сун Байлао с искаженным от ярости лицом пинал лежащего альфу, избивая его до кровавого месива, почти бездыханного.

Он бил жестоко, без малейшей жалости, словно лев, чью территорию захватил другой зверь, вне себя от гнева, доведенный до безумия.

Я испугался, показалось, что он сейчас забиет того альфу насмерть, и поспешил остановить его:

— Хорошо, достаточно! Нам надо уходить

Он посмотрел на меня, глаза налились кровью, дыхание было тяжелым, взгляд откровенным. Тут я понял, что с ним тоже что-то не так.

— Я случайно вдохнул немного этой дряни.., — он пошатнулся, прижав руку ко лбу.

Я подхватил его и велел Ли Сюнь прокладывать путь.

Ли Сюнь тоже была напугана чередой событий, шла впереди бледная, расчищая нам дорогу сквозь толпу.

С огромным трудом, в полном хаосе, мы добрались до машины. Ли Сюнь села на переднее сиденье, я с Сун Байлао — на заднее.

За какие-то десять минут Сун Байлао покрылся потом, виски и кончик носа блестели от влаги. Я беспокоился:

— Тебе очень плохо? Может, поехать в больницу?

Сун Байлао сидел с закрытыми глазами, изо всех сил сдерживаясь, наконец выдавил два слова:

— Заткнись.

Я сжал губы и больше не заговаривал.

Когда мы вышли из машины, Сун Байлао уже трясло, он почти не контролировал себя. Ли Сюнь и я, поддерживая его, довели до двери.

Едва переступив порог, Ли Сюнь не успела и слова сказать, как Сун Байлао безжалостно вытолкнул ее за дверь.

Дверь с грохотом захлопнулась. Сун Байлао порывисто притянул меня, прижал к стене и впервые поцеловал.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы