Глава 29
В конец
[Сун Байлао вечно меня кусает, неизвестно, есть ли побочные эффекты от феромонов альфы для беты.]
Закон подлости[1]. Сун Байлао уехал только вчера вечером, а сегодня днем уже вернулся, да еще и умудрился столкнуться с Лян Цюяном.
[1] в оригинале 不想什么偏来什么 bù xiǎng shénme piān lái shénme - "Чего не хочешь, то и случается"
Мы с ним уставились друг на друга, и все словно замерло. Казалось, прошла вечность, но на самом деле лишь несколько секунд.
— А, ты тот самый айдол, который сейчас взрывает тренды? — Ло Мэнбай вдруг высунулась из-за спины Сун Байлао.
Лян Цюян обернулся на голос, увидел Ло Мэнбай и застыл на месте, как я минуту назад. Через мгновение он встал и поздоровался вежливым, мягким голосом.
Я изумленно уставился на этого омегу, которого знал семь лет. За все эти годы я никогда не видел его таким... приличным.
Будто... будто бутылка водки насильно поменяла этикетку на «клубничное молоко» — маскировка явно неудачная.
Ло Мэнбай обошла Сун Байлао и сама протянула руку Лян Цюяну. На ее лице играла теплая улыбка, золотая оправа очков оттеняла фарфоровую кожу, аура профессионала — стопроцентная.
— Здравствуйте, я Ло Мэнбай, двоюродная сестра Байлао — Когда она говорила, уголки губ приподнимались ровно настолько, чтобы обнажить клыки. — И я альфа.
Лян Цюян нервно пожал ее руку:
— Извините, не знала, что здесь непомеченный омега. Я без намордника. Если вам некомфортно, я надену...
Я посмотрел на их переплетённые руки, потом на легкий румянец на щеках Лян Цюяна, и мое изумление мгновенно сменилось шоком.
Неужели этот парень запал на Ло Мэнбай?
Будто в подтверждение моих мыслей, Лян Цюян вдруг стал невероятно предупредительным. Он засыпал Ло Мэнбай вопросами — о возрасте, профессии, даже выпросил номер телефона.
Пока они болтали, мы с Сун Байлао молча слушали. Я заметил его недовольное выражение лица — наверное, злился, что я встречаюсь с Лян Цюяном за его спиной. Хотя его поведение казалось мне абсурдным, я все же прочистил горло и заговорил первым.
— Цюян узнал, что я травмирован, специально приехал проведать..,— мы сидели рядом, стоило лишь слегка наклониться, чтобы шепнуть.
Сун Байлао повернул глаза, косясь на меня:
— Тогда, может, я вам помешал?
Его колючий тон поставил меня в тупик. Я сконфуженно выпрямился и взял со стола чашку с черным чаем, делая маленькие глотки.
К ужину Тётушка Цзю доложила Сун Байлао, что еда готова, и спросила, не пора ли садиться за стол.
Не обращая внимания на то, что Лян Цюян и Ло Мэнбай все еще увлеченно беседовали, Сун Байлао поднялся и направился в столовую:
Я последовал за ним, приглашая гостей:
— Давайте сначала поедим, продолжите разговор за столом.
За столом мы с Сун Байлао сидели с одной стороны, Лян Цюян с Ло Мэнбай — с другой, а Сун Мо — между мной и Лян Цюяном, во главе стола.
— Ты что, никогда не пробовал пирожные, которые печет Юй? — Лян Цюян, неизвестно как, свернул разговор на еду, затем на западную выпечку, а потом и на меня. — Печенье и маффины у Юя просто восхитительны. Раньше, когда мы жили вместе, я часто лакомился его вкусняшками. Сейчас уже не получается, даже немного скучаю.
— Ага, я как раз искал соседа по съему и наткнулся на Юя. Мы прожили вместе семь лет, — Лян Цюян взглянул на меня с нежной улыбкой. — Квартиру я до сих пор держу, вещи внутри не тронуты. Если Нин Юй когда-нибудь захочет вернуться, дверь для него всегда открыта.
Он говорил это вроде бы мне, но я почувствовал подтекст — он намекал Сун Байлао, что у меня есть запасной путь.
Видимо, та история с Мин Шу все же посеяла в сердце Лян Цюяна зерно недоверия, которое его гложет.
Сказать, что я не тронут — значит солгать. Все эти годы — от того раза, когда он выручил меня у тату-салона, до нынешней заботы обо мне, хоть я и женат. Хотя он и младше, но сердце у него точно материнское.
Но прежде чем я успел высказаться, человек рядом прервал:
— Благодарю за доброту, но раз Нин Юй вышел за меня замуж, жить ему, конечно, комфортнее в семье Сун, — Сун Байлао поставил чашку, фарфор не слишком мягко стукнул о стол. — Верно, Нин Юй?
Палочки замерли в чашке. Я осторожно взглянул на Сун Байлао и, увидев его улыбку, в которой не было тепла, почувствовал, как внутри зазвенели тревожные звоночки.
— Верно! — я не смел медлить. — Цюян, оставь квартиру себе для будущего семейного гнездышка. Я... вряд ли вернусь туда жить.
Лян Цюян презрительно скривил губы:
— Тряпка! Как я раньше не разглядел в тебе подкаблучника?
«Потому что я и представить не мог, что выйду замуж за Сун Байлао...»
После ужина Ло Мэнбай провела нам с Сун Мо отдельный базовый осмотр, еще проверила, как заживает моя рука.
— Восстанавливаешься хорошо. Через несколько дней можно снимать повязку.
Я не спрашивал, зачем она приехала на этот раз, но, похоже, именно для нашего осмотра.
В последнее время я часто травмировался, возможно, Сун Байлао тоже боится, что я не выдержу его игр.
Уезжая, Ло Мэнбай захватила с собой Лян Цюяна. Я проводил их до ворот, провожая взглядом. Ветер донес обрывки слащавого голоса Лян Цюяна:
— Ты еще и осмотры умеешь делать? Тогда осмотри-ка лучше меня...
Я безнадежно покачал головой. Вернувшись в дом, не увидел Сун Байлао. Тётушка Цзю указала направление — он унес Сун Мо в кинозал смотреть фильм.
Недавно вышел новый мультфильм, Сун Мо еще до премьеры твердил, что хочет его посмотреть. Но из-за трещины в кости и благотворительного банкета я совсем забыл об этом.
— Тётушка Цзю, не могли бы вы мне помочь?
Я попросил ее ассистировать, помогая с действиями, которые не сделать одной рукой: замешивать, взбивать, ставить в духовку. Через пятнадцать минут раздался звонок таймера — подрумянившиеся, ароматные маффины были готовы.
Тётушка Цзю в термоперчатках разложила маффины по белоснежным фарфоровым тарелкам.
— Я-то думала, о какой помощи речь, а вы печете пирожные.
Я взял тарелку с шестью маленькими кексами и улыбнулся:
— Мо-мо давно не пробовал моих пирожных. Сегодня... сегодня еще говорил, что хочет. Вот я и решил приготовить.
С тарелкой в руках я подошел к кинозалу, постучал и вошел. Внутри было очень темно, вопреки моим ожиданиям — отец с сыном смотрели вовсе не мультфильм, а экранизацию легендарной жизни известного предпринимателя.
Сун Мо, видимо, учуял запах, мгновенно вскарабкался на спинку кресла и, сияя от радости[2], крикнул мне:
[2] в оригинале 眉开眼笑 méi kāi yǎn xiào - досл. брови расправляются, глаза смеются
Я поднес тарелку к нему, он выбрал приглянувшийся кекс и, схватив его, принялся уплетать за обе щеки.
Я помедлил, затем повернулся и протянул тарелку Сун Байлао.
— Ты.., — я опустил глаза, нервничая. — Хочешь?
Он долго не отвечал. В ушах звучали лишь голоса героев фильма.
— Думаешь, парой пирожных задобришь — и сегодняшний инцидент забудется?
Я поднял на него взгляд. Его лицо было бесстрастным, будто ничто не могло его поколебать. Рука с тарелкой предательски дрогнула.
— Мы с Лян Цюяном просто друзья. Ему нравятся.., — меня осенило, я вспомнил, кого можно подставить. — Ему нравятся такие, как Ло Мэнбай.
С таким трудом выпрошенные спокойные дни — я совсем не хотел возвращаться к прежней атмосфере с обнаженными мечами и натянутой тетивой[3].
[3] здесь идиома 剑拔弩张 jiàn bá nǔ zhāng – значение: "Напряжённая атмосфера" (досл. "мечи обнажены, луки натянуты")
Если он не устал, то я — очень.
Я ошарашенно замер. На фоне герой фильма красноречиво вел презентацию продукта.
Его взгляд скользнул по тарелке с маффинами. Он о чем-то подумал, и уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.
В кинозале было темно, разглядеть что-либо было трудно. Он смотрел на меня, и в его глазах отражались яркие блики экрана.
По моей шее будто прополз паук. Он шелковой нитью запечатал мое горло, опутал губы, неспешно прогуливался по коже, вызывая немой ужас.
Я сглотнул слюну и посмотрел на Сун Мо. Малыш, жуя маффин, увлеченно смотрел фильм, не обращая на нас внимания.
Я уставился на маффины в тарелке, мой голос потонул в фоновых звуках.
Надо мной прозвучал короткий усмешливый хохоток. Затем Сун Байлао медленно наклонился, приблизившись к моему уху.
Сердце колотилось, как барабан, заглушая все звуки. Через мгновение тарелка в моих руках полегчала — он незаметно взял кекс, осмотрел его и, откинувшись в кресло, откусил больше половины.
В тот вечер я досмотрел с Сун Байлао и Сун Мо весь этот бессмысленный фильм. Каждый раз, когда я пытался сосредоточиться на сюжете, меня отвлекали самые разные мысли.
В голове бесконечно крутились слова Сун Байлао:
Я уставился на экран, мысленно разрывая эти слова в клочья, растирая в порошок, чтобы швырнуть ему в лицо и с ледяной усмешкой бросить: «Ни черта ты не знаешь!»
Перед сном я получил сообщение от Лян Цюяна. Он прислал кучу бессмысленных «аааа» — штук тридцать-сорок. Я терпеливо дочитал до конца и наконец обнаружил суть:
[У нее такие вкусные феромоны! Я хочу родить ей детей!!]
Кто эта «она» — я мог догадаться и без вопросов.
Я призвал его успокоиться. Ло Мэнбай я знал мало, но по отношению к ней Сун Байлао судил, что с ее характером все в порядке. Вот только семья Ло сложная — раньше они разрушили отношения Ло Цинхэ и Сун Сяо, поэтому к Ло Мэнбай у меня тоже двойственные чувства. Боюсь, как бы она не оказалась неподходящей партией.
Через несколько дней состоялось слушание по моему иску о защите чести и достоинства против Чан Синцзэ и Сян Пина.
Как истец, я полностью доверил ведение дела адвокату У и в суд не пошел. Чан Синцзэ из-за беременности тоже отсутствовала, на месте был только Сян Пин.
Заседание началось утром. Я не мог уснуть, встал рано, то садился, то вставал — буквально не находил себе места от волнения.
Примерно через два часа после начала заседания позвонил У Фэн.
Я жадно схватил трубку, ладони вспотели от напряжения:
С той стороны донесся уверенный голос У Фэна:
— Хотя до вынесения приговора не стоит делать поспешных выводов, я могу предсказать: они проиграют с треском.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Телеграмм: korean_ginseng_novel