Глава 40
В конец
[Сегодня пришел один пожилой господин, с улыбкой спросил меня, знаю ли я, кто в мире десертов кроме миловидности ничего собой не представляет. Я ответил, что не знаю. Он сказал: «Макарон же!»]
После развода Чан Синцзе отсудил часть имущества Сян Пина. Плюс к этому, деньги, которые Сян Пин должен был выплатить мне и поставщикам, были отнюдь не маленькой суммой. Загнанный в угол, он не нашел другого выхода, кроме как выставить на аукцион "Сюй Мэй Жэнь", чтобы выручить денег.
Лян Цюян в заключение прокомментировал:
— Он сам виноват, сам напросился.
Закончив рассказ о том, как Сян Пин выставил на аукцион "Сюй Мэй Жэнь", он еще порасспросил меня о сплетнях про семьи Чжу и Жуань.
Он не ожидал, что омегой, которая увела парня У Цянь, был Чжу Ли, и сказал, что не скажешь, что у меня такой могущественный сводный брат.
Он просто не знал, что Чжу Ли всегда был сильным, его коронный номер — это обманывать людей, заставляя их крутиться волчком.
Я тоже сильно от него пострадал.
После обсуждения сплетен, Лян Цюян снова забеспокоился:
— Но когда я упомянул об этом Мэнбай, она сказала, что у семьи Жуань и "Ся Шэн" есть конкурирующие интересы. Теперь, когда Чжу Ли и молодой господин Жуань взаимно пометили друг друга, не будет ли сложно тебе у Сун Байлао?
Сложно? Не то чтобы сложно, ведь и раньше никогда не было легко. Просто то, что он тянет с разводом, сбивает с толку. Непонятно, что он вообще задумал.
Я вел Сун Мо вниз с горы и не мог завести разговор о разводе, поэтому лишь уклончиво ответил ему "нормально".
— Вы с Ло Мэнбай уже так близки, что зовешь ее "Мэнбай"?
Лян Цюян, пылкий и бесцеремонный по характеру, не заметил, что я намеренно увожу разговор в сторону, и с радостью принялся делиться со мной подробностями их общения с Ло Мэнбай.
— Да ладно тебе, я занят, она тоже занята, мы просто иногда переписываемся в телефоне парой слов.., — из этих нескольких фразах можно было откачивать мед. Я мог представить его улыбающееся, как цветок, лицо.
— Но несколько дней назад она прислала мне флакон духов с ароматом бергамота и белого сандала.
Я невольно ахнул. Если я не ошибаюсь…
— Бергамот — это запах твоего феромона? А белый сандал — Ло Мэнбай?
Переплетающиеся запахи феромонов — этот подарок был настолько двусмысленным и волнующим.
— Я просто упомянул ей запах своего феромона, а она взяла и сделала из него духи.
— Похоже, ты ей тоже очень нравишься, — засмеялся я. — Поздравляю.
Разговаривая по телефону и слушая, как Лян Цюян рассказывает о своих любовных терзаниях, я не заметил, как мы уже подошли к развилке, ведущей к резиденции семьи Сун. Я и Сун Мо спустились со ступенек на главную дорогу и сразу увидели, как у будки охраны остановился знакомый черный роскошный автомобиль — как раз машина Сун Байлао.
Он сказал, что вернется завтра, но приехал досрочно.
Я спрятал улыбку и сказал Лян Цюяну:
— У меня тут кое-что случилось, отключаюсь.
Лян Цюян, увлеченный разговором, запнулся:
— …Хорошо, тогда поговорим в следующий раз. Я скоро тоже на программу. Насчет того дела с "Сюй Мэй Жэнь", если тебе не хватит денег на торгах, скажи мне, я одолжу.
Не зря он мой друг уже семь лет! Я ничего не говорил, а он уже понял мои планы. Но, вероятно, мне не понадобится занимать у него.
Раньше я не думал трогать деньги, которые дала мне Нин Ши, ведь я выходил замуж за Сун Байлао только ради возвращения ребенка, а не из-за этих двадцати миллионов[1]. Но сейчас, когда "Сюй Мэй Жэнь" оказалась в такой опасности, я просто не мог вынести мысли, что дело всей жизни моего Учителя бросят в восточный поток, и у меня появилась мысль использовать эти деньги.
[1] напоминаю, в 2019 20 млн юаней = 187 400 000руб. (в 2019 среднегодовой курс был 9.37 рублей за 1.00 китайский юань)
Завершив разговор, я взял Сун Мо за руку и медленно пошел вдоль горной дороги к будке охраны.
— Папина машина, — указал Сун Мо на автомобиль.
— Да, — ответил я. Проходя мимо черной машины, я не остановился, а прошел дальше прямо по пешеходной дорожке рядом с будкой.
Сун Мо озадаченно оглянулся назад:
Едва он это произнес, блестящий черный капот обогнал меня, и заднее сиденье поравнялось со мной.
Краем глаза я увидел, как опустилось окно, и человек в машине холодно приказал:
Я проигнорировал его и продолжал идти своим путем.
Возможно, он задал этот вопрос, увидев, откуда мы спускались.
Вообще, мне тоже было немного любопытно: раз уж он когда-то купил эту гору, чтобы построить дом, почему он оставил в соседях одинокий обветшалый даогуан(даосский скит)? Тот даогуан выглядел так, будто его сдует ветром, обычно там не видно было никаких паломников, а единственный даосский монах вел себя как помешанный.
— Нин Юй, — видя, что я не реагирую, Сун Байлао мрачно, предупреждающе произнес мое имя.
Я не хотел с ним разговаривать, наоборот, взял Сун Мо на руки и ускорил шаг, явно показывая ему, что у меня тоже есть характер.
Мой поступок сильно разозлил Сун Байлао. Он помолчал, а затем вдруг повысил голос.
Окно снова поднялось, на этот раз машина прибавила скорость, окончательно обогнала нас и помчалась вперед по извилистой горной дороге.
Сун Мо все это время молчал, но, когда мы уже почти дошли до дома, не выдержал и осторожно спросил меня:
Я открыл рот, не зная, как объяснить все это маленькому ребенку.
— Мо-мо, помнишь, я говорил, что приведу к тебе брата?
Глаза Сун Мо засветились, морщинка между бровей разгладилась, и он сильно кивнул:
— Угу, это наш с мамой секрет.
— Теперь брат не сможет прийти, прости, — терпеливо объяснил я ему. — Брат уехал в очень далекое место. Оно настолько далеко, что мы не можем туда добраться, поэтому и навестить его тоже не получится.
— Самолет тоже не долетит. Очень-очень далеко, на небе, — мне вдруг пришла подходящая формулировка. — Как Маленький принц, он в конце концов вернулся на свою планету, к своей любимой розе.
Сун Мо посмотрел на меня и застал меня врасплох:
Я застыл на месте, не в силах сделать шаг или вымолвить слово.
— Папа сказал, что Маленький принц умер, умер, поэтому его душа улетела на небо, — он прикусил губу и спросил меня. — Значит, брат умер?
Ему всего пять лет. Я знал, что он не специально, и знал, что он на самом деле не понимает истинного значения смерти. Но столкнувшись с его прямотой, я на мгновение почувствовал, как сердце сжалось от боли, и дышать стало невыносимо трудно.
Эта внезапная боль была грубой, прямой, нестерпимой.
— Ладно, — Сун Мо выглядел весьма расстроенным. — Тогда придется мне подождать, пока я умру, и тогда пойти поиграть с братом…
Я поспешно закрыл ему рот рукой:
Он пару раз моргнул своими большими глазами, слегка озадаченный.
— Слово "смерть" нельзя так просто применять к живым людям, и уж тем более к себе. Понял? Впредь не говори так.
Я впервые говорил с ним таким тоном. Он, казалось, испугался, сразу замолчал и лишь растерянно кивнул.
Я занес Сун Мо в дом. Сун Байлао не попался нам на глаза. Тётушка Цзю сказала, что он, как только вернулся, сразу ушел в кабинет.
Я сказал тётушке Цзю, что буду ужинать в спальне. Она казалась озадаченной.
— Если неудобно, не надо готовить мне ужин, — сказал я.
— Как же так, вы вчера тоже не ужинали, — видя мою твердость, она вздохнула. — Ладно, я поняла. Прикажу отнести еду к вам в спальню.
Пока Сун Байлао был дома, я прятался в своей комнате, выходил только после его отъезда. Не трогал его и сам избегал новых ссор.
Последующие несколько дней мы жили мирно, как незнакомцы под одной крышей, не мешая друг другу.
Я начал активно готовиться к участию в аукционе по продаже "Сюй Мэй Жэнь".
Сян Пин выбрал форму онлайн-торгов. Участники оставались анонимными на протяжении всего процесса, и после выигрыша "Сюй Мэй Жэнь" мне не нужно было с ним встречаться — достаточно было подписать договор с аукционным домом.
Я обналичил чек, зарегистрировал имя пользователя на аукционном сайте и стал ждать дня торгов.
В день аукциона, поскольку интернет в спальне был не очень хороший, я пошел ждать начала торгов в гостиную, где скорость была выше.
Аукционистом был мужчина средних лет. После торгов за три лота, наконец, настала очередь "Сюй Мэй Жэнь".
Поначалу я был полон уверенности, не чувствовал особого давления. В конце концов, единственной ценностью "Сюй Мэй Жэнь" оставалось только помещение, а денег у меня хватило бы купить десять таких помещений. Но по ходу торгов я заметил, что каждый раз, когда я делал ставку, кто-то тут же ее перебивал. Цена уже приближалась к пяти миллионам, что полностью превышало реальную стоимость самой земли.
Соперник был настроен решительно, делая ставки без малейших колебаний.
По мере того как ставки росли, даже аукционист был поражен.
— Шесть миллионов восемьсот тысяч, шесть миллионов восемьсот тысяч! Есть кто-то выше? — он высоко поднял аукционный молоток, готовый вот-вот опустить его.
Меня охватила тревога. Я стиснул зубы и добавил еще двести тысяч.
— Семь миллионов! Участник номер 06 предлагает семь миллионов! Участник номер 12, будете перебивать?
Не успели слова прозвучать, как на экране появилась цифра «10 000 000». Соперник добавил сразу три миллиона! Я сжал кулаки и понял: он специально идет наперекор. Сколько бы я ни предложил, он всегда даст больше.
— Десять миллионов — раз! Есть желающие предложить больше? — воодушевленно снова поднял молоток аукционист. — Десять миллионов — два! Десять миллионов… три!
Он решительно опустил молоток. На экране мгновенно взорвались фейерверки, поздравляя с успешными торгами.
"Сюй Мэй Жэнь"... в конце концов попала в чужие руки.
Я с горечью уставился на это режущее глаз «10 000 000», эмоции внезапно вышли из-под контроля, и я швырнул стоявший у меня на коленях ноутбук на пол.
На полу лежал толстый ковер, ноутбук упал на него, даже уголок не скололся, зато крышка захлопнулась, навсегда скрыв цифры, которые так нервировали меня.
Я закрыл глаза, уткнулся лицом в ладони. Меня накрыла огромная волна поражения и уныния.
Если подумать, мне, кажется, ничего в жизни не удалось сделать... Даже такая простая вещь, как спасти "Сюй Мэй Жэнь", мне оказалась не по силам.
Внезапный звук разбивающейся керамики вырвал меня из пучины сожаления. Я вздрогнул, поднял голову с ладоней, понял, что звук доносится из моей комнаты, вскочил с дивана и помчался в спальню с максимальной скоростью.
Когда я, тяжело дыша, достиг двери спальни, тюлевые занавески колыхались от ветра, слегка влетая в комнату. Сун Мо стоял в оцепенении у окна, а у его ног лежали разбитый глиняный горшок, черная земля и съежившаяся мимоза стыдливая.
Мозг на мгновение опустел. Я стремительно бросился вперед, оттолкнул Сун Мо и растерянно замер перед хаосом на полу.
Мне хотелось собрать землю обратно, посадить растение, но мысли путались, и я не знал, с чего начать.
Сун Мо, которого я резко оттолкнул, и он упал на пол, был сильно напуган.
Я закрыл глаза, уперся руками в пол и тихо сказал:
Сейчас у меня не было времени его успокаивать.
Я сдерживал громкость, но не мог сдержать эмоции:
Сун Мо мгновенно замолк, лишь тихо всхлипывая пару раз, затем поднялся и вышел за дверь.
Я сидел на коленях перед разбитым горшком, собрал немного рассыпавшейся земли. Глаза неожиданно налились жаром. Я остановился, поморгал и лишь спустя долгое время прогнал влагу.
Позже я пошел в сад, попросил у садовника новый горшок и заново посадил мимозу. Но, возможно, она повредилась при падении, потому что выглядела поникшей и вялой. Неизвестно, выживет ли она.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Телеграмм: korean_ginseng_novel