Глава 42

В конец

[Сегодня партию моих бисквитов на пару[1] пожаловался клиент из-за недостатка сахара, хотя на вкус они совершенно такие же, как всегда.]

Во второй раз придя в Цинфэн Гуань, я увидел, что деревянные ворота, как и в прошлый раз, были распахнуты настежь. Монах средних лет подметал двор, и солнечные лучи, проникая сквозь густую листву гинкго, рассыпались на его темно-синем даосском пао размытыми световыми пятнами, придавая ему несколько отрешенный вид.

— Э-эй, благодетель, вы снова здесь? Не передумали ли вы и не хотите ли, чтобы я погадал? — завидев меня, монах тут же остановился, прервав уборку. Облокотившись на бамбуковую метлу и поглаживая свои усики «ба-цзы-ху»[2], он улыбнулся с некоторой приземленной расчетливостью, и та отрешенность мгновенно растаяла.

Я вошел во двор, прижимая к себе кое-что, остановился перед ним и спросил:

— Я хотел спросить у дао-чжана, есть ли у вас здесь такие услуги, как установка поминальных табличек?

— Табличек? — монах приподнял бровь. — Таблички для живых[3] и умерших[4] — все это уловки буддийских храмов. В даосизме ничего подобного нет.

Я в расстройстве опустил взгляд:

— Тогда я побеспокоил вас, — и уже повернулся, чтобы уйти.

— Однако! — он внезапно повысил тон в конце фразы. — Мы можем провести даоские ритуалы[5]: ритуал благословения[6], ритуал прощания с умершими[7], — по сути, эффект тот же. И это очень дешево, полный комплекс услуг всего за три тысячи юаней.

— Ритуал прощания с умершими... Если провести этот обряд, сможет ли душа в следующей жизни переродиться в хорошей семье?

— В общем-то, да, именно это и имеется в виду.

Я посмотрел на тканевый сверток в руках, пальцы сжали его крепче, затем повернулся и протянул его собеседнику.

— Тогда будьте добры, проведите обряд для моего ребенка.

Монах посмотрел на меня, потом на сверток, туго обернутый тонкой курткой, и осторожно спросил:

— А это?

Я развернул спортивную куртку, обернутую снаружи, обнажив белый цветочный горшок с землей внутри.

— Мой ребенок умер, не успев родиться. Это его... прах.

— Ч-что?!

С грохотом упала метла.

Монах поспешно протянул руки, чтобы принять горшок, осмотрел его сверху донизу и пригласил меня войти и поговорить сидя.

В гуане было всего два обветшалых дома под черепичной крышей. Войдя внутрь, я почувствовал, как перед глазами потемнело, и потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тусклому свету. Обстановка и мебель в комнате были очень простыми, возможно, из-за плохого освещения, витал слабый запах сырости. В углу комнаты стояла узкая односпальная кровать, одеяло было аккуратно сложено, а простыня — без единой морщинки.

Даос Вэйцзин поставил горшок на стол, пригласил меня сесть и налил мне чашку холодного чая.

— У меня есть только это, пейте что есть, — с этими словами он поднял чайник, налил и себе, и осушил чашку за два глотка.

Он вытер рот рукавом и, слегка покашляв, произнес:

— Не сердитесь за лишние вопросы, но перед проведением обряда мне нужно понять ситуацию. На каком месяце... ушел этот ребенок?

Я держал чашку, глядя на плавающие в ней чаинки:

— На пятом.

— Когда это случилось?

— Семь лет назад.

Он что-то подсчитал на пальцах, назвал год и спросил, верно ли это.

— Да, именно в тот год. Зимой.., — я немного припомнил и назвал точную дату.

Зима в Сянтане в тот год была очень холодной, такой холодной, я не помню, чтобы когда-либо было так холодно. Температура, обычно державшаяся около нуля, внезапно упала до минус семи градусов, невероятно холодно. Стоило выйти на улицу, как казалось, что кости промерзают насквозь, а кровь вот-вот застынет.

Даос Вэйцзин встал, подошел к кровати, наклонился, выдвинул ящик тумбочки и вытащил оттуда старомодную белую ручку и смятый лист бумаги.

Он, придерживая ручку губами, пошел обратно:

— Э-э, вы знаете пол ребенка?

— Мальчик, группа крови AB.

Он записал все по порядку, затем спросил мое имя, дату рождения и другую информацию. Наконец, щелкнув колпачком ручки, он внимательно проверил записанное на бумаге и протянул мне:

— Посмотрите, если все верно, то даосские ритуалы будут проведены по этим данным. Мы живем на одной горе, мы соседи, и между нами есть некая связь. Ладно, я сделаю скидку, заплатите две тысячи восемьсот[8].

Я кивнул и, не говоря ни слова, достал кошелек и заплатил наличными.

— Отлично! Я подготовлюсь и сразу же свяжусь с вами, — монах взял деньги, тщательно пересчитал, свернул в трубочку и спрятал за пазуху.

Похлопав себя по груди, он снова перевел взгляд на меня, и улыбка на его лице слегка потускнела:

— Друг мой, у вас вид еще хуже, чем в прошлый раз. Я же говорил вам не предаваться чрезмерным печальным думам, почему вы не слушаетесь? Так можно и жизнь укоротить.

Кончиками пальцев я коснулся лица. Я ведь не раз смотрел в зеркало в последнее время — цвет лица действительно был плохим, бледно-землистым, выглядел очень изможденным, глазницы казались еще глубже.

— Спасибо, я буду осторожен.

Даос Вэйцзин долго смотрел на меня, затем покачал головой:

— Вы быстро соглашаетесь, но на самом деле не обращаете внимания. Ладно, я изначально не хотел вспоминать те мирские дела прошлого, но, глядя на вас, я просто не могу быть спокоен. Расскажу-ка я вам одну историю.

Он начал рассказывать с серьезным видом, начав с «Жил-был один омега», поведав мне историю, полную сожалений, печали, но и теплоты.

Жил-был один омега. С детства у него все шло гладко, семья была зажиточной. Он был выдающимся, красивым и очень умным. Все, чего он хотел, он получал, и все, кто ему нравился, отвечали ему взаимностью. В восемнадцать лет он встретил своего альфу, который пришелся ему по душе. Хотя происхождение того было не столь знатным — он был всего лишь сыном адвоката, — омега с первого взгляда влюбился в него и решил связать с ним свою жизнь.

Какое значение имел протесты семьи? Он действовал решительно и без оглядки. Пока семья еще не очнулась, он и его альфа обменялись метками.

С этого момента их уже нельзя было разлучить — даже смерть не могла разрушить их узы. Семья омеги, скрипя зубами, вынуждена была согласиться на этот брак.

Он прожил самые счастливые пять лет своей жизни: стал партнером любимого человека, и у них появился общий ребенок.

— Лучший сон не мог быть слаще этого, — взгляд Даоса Вэйцзина прошел сквозь меня, устремившись в окно, и он вздохнул. — Увы, сладкие сны легко прерываются...

Счастливые дни оборвались на пятом году. Семья омеги из трех человек попала в крупную цепную автомобильную аварию во время прогулки. Их машину сдавило спереди и сзади, она превратилась в груду металла. Водитель на переднем сиденье погиб на месте. На заднем сиденье, в момент удара, омега инстинктивно бросился защищать ребенка в автокресле, а затем потерял сознание.

— Когда он очнулся, то обнаружил, что кто-то прикрывает его собой. Его альфа своим телом надежно защитил его и ребенка, но сам уже не дышал, — его голос становился все более хриплым. — Когда его доставили в больницу, врачи сказали, что у него был раздроблен весь позвоночник. Он при жизни очень боялся боли. Весь позвоночник раздроблен... Как же он, должно быть, страдал.

Я заметил, что у него покраснели глаза, пока он говорил, и почувствовал неладное:

— Дао-чжан...

— Позже и ребенок умер. Трое суток пытались его спасти, но так и не смогли, — он поднял рукав, чтобы вытереть глаза. — Я и был тем омегой.

Даже если я и догадывался об этой правде, его откровенное признание заставило меня растеряться, и я не знал, как реагировать.

— В одно мгновение я лишился и ребенка, и возлюбленного. Я пребывал в унынии два года и был похож на вас сейчас — как призрак. В один из дней, спустя два года, я уже написал предсмертную записку и собирался подняться в горы, чтобы покончить с собой. Шел-шел, и вдруг "ивы потемнели, цветы засияли"[9], и я внезапно обнаружил этот даогуань. В то время здесь был еще один старый даос — мой наставник. У него был острый глаз, он сразу разглядел во мне желание умереть, утешил меня, целый день втолковывал мне великие истины. После этого... я "узрел сквозь суетность мирской пыли"[10] и постригся в даосы, — он выпалил все это и, почувствовав сухость во рту, сделал большой глоток чая.

— ... Примите мои соболезнования, — слова казались слишком бледными, и, кроме этих слов, я не знал, как его утешить.

Он махнул рукой, не придавая значения:

— Какие там соболезнования? Я давно уже не скорблю, это было десятилетия назад. Посвятив себя монашеской жизни на горе Вэйцзин, я развеял их прах по горе. С тех пор эта гора, эти деревья, каждый клочок этой земли — это они. Стоит мне открыть глаза, как их тени повсюду. Я уже отпустил. Плоть — лишь временная оболочка истинного "Я" в этом мире. Самое важное — вот здесь, — он указал на свою грудь. — Они здесь, и потому они всегда со мной.

Неудивительно, что Сун Байлао не смог его выселить. На этой горе был его дом, его любимые, как же он мог уйти?

Я был ему благодарен за эти слова. В конце концов, мы были чужими людьми, ему вовсе не нужно было ворошить свои старые раны, чтобы утешить меня. А раз он это сделал, я, естественно, не мог пренебречь его заботой.

Я встал, чтобы попрощаться, и поклонился ему:

— Я понимаю, дао-чжан. Ушедшие ушли, прошлое закончилось, и все, что нужно отпустить, следует отпустить.

За эти семь лет я, по сути, уже давно отпустил. Но обман Нин Ши вернул перевернутые страницы моей жизни, которые я уже перелистнул, и остановил ее на самой мучительной странице.

Я строил слишком много предположений и планов на этот мираж, даже в какой-то момент фантазировал... что и я могу иметь счастливую семью. Когда иллюзии рухнули, все планы обратились в прах, и огромная скорбь, хлынувшая в тот миг из сердца, была вызвана не просто болью за ребенка, который не выжил.

Досада, горечь, самобичевание, мысли вроде «такому, как я, счастье, конечно же, не светит» — я все глубже погружался в темные чувства.

Возможно, однажды я смогу по-настоящему отпустить. Через месяц, год, десять лет... Это может случиться мгновенно, а может — очень нескоро. Но не сейчас.

***

Сун Мо получил серьезные травмы, ему нужно было несколько дней побыть в больнице под наблюдением. Врачи сказали, что если все будет хорошо, на следующей неделе его выпишут.

Каждый день после обеда я навещал его, принося сделанные мной сладости. Мы съедали пирожное, играли несколько партий в «самолётные шахматы»[11], я читал ему книжку со сказками, и послеобеденное время пролетало незаметно. К семи вечера, когда он поужинал и собирался спать, я тоже мог уходить.

Сун Байлао в последнее время, казалось, становился все занятее. Брачный союз семей Чжу и Жуань, утечка информации от сотрудников — все это стало ощутимым ударом по "Ся Шэн". Он несколько раз навещал Сун Мо в больнице, но приходил и уходил второпях, не общаясь со мной, даже не глядя в мою сторону.

Ли Сюнь, напротив, приходила часто. Она немного играла с Сун Мо и перекидывалась со мной парой фраз.

— Свадьба Чжу Ли и Жуань Линхэ назначена на восемнадцатое число следующего месяца, — тихо сказала мне Ли Сюнь, уложив Сун Мо спать и поправив ему одеяло. — На этот раз они пригласили очень много людей, словно собираются устроить свадьбу века. И даже прислали приглашения господину Суну и господину Ло, вот не пойму, что у них в голове.

Не нужно было гадать — это наверняка была идея Чжу Ли.

Он хотел, чтобы все увидели его победу, узрели его славу, не имея возможности выразить ненависть. Так он мог получить от этого огромное удовольствие.

— Они пойдут? — спросил я Ли Сюнь.

— Господин Ло, пожалуй, не пойдет. Свадьба Жуань Линхэ не заслуживает его внимания, разве что свадьба его отца могла бы заставить задуматься, — в тоне Ли Сюнь сквозило полное презрение к семье Жуань. — Господин Сун не сказал, пойдет он или нет, но приглашение принял и велел мне подготовить красный конверт[12]. Не знаю, пойдет ли он сам в тот день или просто отправит конверт.

— Он пойдет сам.

Ли Сюнь не поняла:

— Господин Сун вам говорил?

Не говорил, но я мог представить выражение его лица, когда он получил приглашение.

— Такой человек, как он, никогда не потерпит подобной провокации, — он не только пойдет, но и устроит шумное представление. Я даже подозреваю, не швырнет ли он красный конверт прямо в лицо Жуань Линхэ.

— Ты меня довольно хорошо знаешь, — едва прозвучали эти слова, как со стороны двери раздался низкий мужской голос.

Мы с Ли Сюнь одновременно посмотрели туда. Сун Байлао стоял, прислонившись к косяку, держась за ручку двери, которую он приоткрыл наполовину — он явно слышал наш разговор.

Пока он входил в палату, Ли Сюнь автоматически встала, кивнула ему и тихо вышла.

Сун Байлао, неизвестно откуда приехавший, держал пиджак в руке, две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, на висках и шее выступил пот.

Он плюхнулся рядом со мной, тяжело выдохнув, казалось, был смертельно уставшим.

Он машинально провел рукой по волосам на лбу, пальцы стали влажными от пота. Возможно, намордник мешал ему, и он дернул за похожее на маску устройство, издав недовольное цыканье.

— Досадно.

В общественных местах все немеченые альфы и омеги должны добровольно носить намордники и защитные ошейники.

Я уставился на книгу сказок у изголовья, взял ее и начал листать. Вдруг услышал, как мужчина рядом произнес:

— Ты еще не уходишь?

Я посмотрел на него, не понимая, что он имеет в виду.

— Разве не ты говорил, что не хочешь находиться рядом со мной? — он наклонился ко мне, глаза опущены, взгляд скользнул по моим губам и носу. — Я так омерзителен тебе. Как ты выносишь, что мы находимся под одной крышей, дышим одним воздухом? — закончив, он нарочно дунул на меня.

В носу запах соленого пота, смешанный с едва уловимым ароматом османтуса.

Я без выражения лица отвернулся, положил книгу, поднялся с кресла и, не сказав ему ни слова, ушел из палаты, не оглядываясь.

Усевшись в машину у входа в корпус, я дал знак водителю трогаться. И в этот самый момент, совершенно случайно, навстречу нам ехал черный Роллс-Ройс Фантом. Мы выезжали, они въезжали, машины разминулись.

Я знал эту машину и невольно посмотрел на нее, но на заднем сиденье были плотно задёрнуты шторы, и разглядеть, сидел ли там Ло Цинхэ, было невозможно.

На следующий день Ли Сюнь позвонила и сказала, что Ло Цинхэ, узнав о травме Сун Мо, пришел в ярость и устроил ссору с Сун Байлао прямо в больнице. Сун Мо выпишут днем, и его сразу же отправят к Ло Цинхэ, чтобы тот ухаживал за ним до выздоровления.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы