Глава 45

В конец

[Не всё, что смешано вместе, становится восхитительным новым вкусом.]

В тумане я услышал у себя над ухом два голоса, обрывочные, то близкие, то далёкие, похоже, это был диалог между Ло Мэнбай и Даосом Вэйцзином.

— Я думаю, он… Тебе не стоит ли проверить… Возможно…

— Двоюродный дедушка[1], вы имеете в виду…

— Не смей называть меня двоюродный дедушка… Я пощупаю ему пульс… Тебе лучше…

Я из последних сил разлепил веки и успел лишь мельком увидеть незнакомый белый потолок, даже не разобрав, кто находится рядом, как сознание вновь помутнело, и я закрыл глаза.

На этот раз моя душа словно погрузилась еще глубже и я больше не чувствовал внешнего мира.

В удушающей темноте перед глазами внезапно возник луч света, ослепительно яркий в своей дальней точке, манивший меня к себе.

Я изо всех сил загребал конечностями, с трудом продвигаясь вперёд в словно бы застывающей жидкости. Видя, что я все ближе и ближе к тому лучу, я протянул палец, из последних сил желая коснуться его. Липкая чёрная смола сковывала мои движения, тянула меня назад, пытаясь удержать на месте.

Осталось совсем чуть-чуть…

Кончик пальца медленно, сантиметр за сантиметром, тянулся вперёд. В момент, когда я коснулся света, тело внезапно облегчилось. Всё то, что опутывало и поглощало меня, словно чёрный торфяной ил, словно бы испугавшись того света, отступило.

Перед глазами вдруг разом просветлело, это была уже не сплошная тьма.

Ноги ступили на твёрдую поверхность. Я стоял в центре здания, вокруг были огромные скелеты динозавров, чучела животных. Светлая обстановка, тихие посетители. Сначала мне просто показалось это знакомым, но когда я увидел приближающихся юношей в тёмно-синей школьной форме, я сразу вспомнил, где это.

Вторая половина второго года старшей школы, весна. Шаншань организовал для всей школы поездку в Сянтаньский музей естественной истории для проведения внеклассного мероприятия под названием «Путешествие к природе».

Чжу Ли не участвовал в том мероприятии, сославшись на наступивший у него период течки. Но даже если бы не период течки, он, вероятно, не стал бы тратить своё время на такое скучное мероприятие.

— Далее свободное время.., — как только учитель отдал приказ, ученики тут же разбежались по направлениям, которые их интересовали.

Моё тело вдруг вышло из-под контроля и помчалось в одном направлении, в конечном итоге остановившись перед одним человеком.

Светлая кожа, узкие, вытянутые глаза[2], которые в отсутствие улыбки казались несколько холодными и замкнутыми — это был я в юности.

Я смотрел на него, словно в волшебное зеркало.

Семнадцатилетний Нин Юй стоял перед рядом моделей человеческого тела, состоящих лишь из скелетов и внутренних органов, с большим вниманием читая пояснения на каждой табличке, казалось, ему было очень интересно. Каждый раз, когда он дочитывал до интересного места, уголки его губ приподнимались, на лице появлялась лёгкая улыбка, и вся та холодность и замкнутость мгновенно исчезала, обнажая совершенно другую, мягкую сторону.

— Независимо от пола, бета может вынашивать потомство в детородном мешке, но из-за врождённого отсутствия естественных родовых путей, по достижении плодом срока бета должен путём кесарева сечения извлечь младенца вместе с родовым мешком. Если использованный родовой мешок не извлечь, остаётся возможность беременности, однако…

Юноша тихо, так, чтобы слышал только он сам, медленно зачитывал электронную информацию экспоната перед собой.

Смотреть на себя с другого ракурса — какое странное чувство.

Я погладил юношу по волосам, прильнул вместе с ним к пояснительному тексту и уже собирался перелистнуть на следующую страницу, как внезапно позади раздался смеющийся голос.

— Так вот какое тело у беты…

Я широко открыл глаза, обернулся и увидел, что более молодой и более дерзкий Сун Байлао стоял крайне близко к юноше, словно обнимая его сзади, и его правая рука очень быстро схватила и надавила на низ живота юноши. Он ухмыльнулся, выглядея довольно легкомысленно.

— Мы все вышли отсюда.

Ошеломлённый юноша, отбиваясь, оттолкнул его:

— Ты.., — бросив взгляд по сторонам, он понизил голос, — Что ты делаешь?

— Просто шучу, — протянул Сун Байлао, поднимая руки в жесте капитуляции.

Он посмотрел на стоящую там модель человеческого тела, указал на мешкообразную железу под ухом у модели мужчины-альфы и сказал:

— Это место, где производятся феромоны. Как думаешь, если разрушить его, сможет ли альфа освободиться от контроля феромонов?

Последствия удаления феромонов никому не известны, никто не осмеливался рискнуть и проводить такие эксперименты на людях.

Ходили слухи, что феромоны, возможно, связаны с полным иммунитетом альф и омег.

— Возможно, ты не успеешь избавиться от контроля феромонов, как уже попадёшь под влияние c20, — сказал юноша, глядя на то место, тонкий румянец на его лице и ушах всё ещё не сходил.

Сун Байлао не согласился и не стал спорить, пожал плечами:

— Ладно, не будем об этом. Я угощу тебя напитком в знак извинения, хорошо?

Сказав это, он шагнул по направлению к выходу из зала, но через мгновение вернулся, склонив голову, и спросил юношу:

— Ты идёшь?

Юноша уставился на него, поколебался, но в конечном итоге всё же пошёл к нему.

Уголки губ Суна Байлао поднялись ещё выше, беззвучно обнажив белые зубы.

Они вышли за пределы павильона к торговому автомату. Сун Байлао нажал на кнопку, и вскоре в лотке для выдачи упала банка с напитком в розовой упаковке. Он просто наклонился, достал её и протянул стоящему рядом юноше.

— ... — Юноша слегка нахмурился:

— Я не люблю клубничное молоко, — но, сказав так, всё же взял банку.

Выражение лица Суна Байлао было спокойным:

— Я знаю. Но мне нравится.

Движение юноши, открывавшего крышку, замерло. Он посмотрел на стеклянную будку неподалёку и сказал:

— Ты можешь пойти в зону отдыха для альф попить воды.

В общественных местах непомеченным альфам не разрешается снимать намордники, но они ведь тоже обычные люди и у них бывают жажда и голод. Поэтому, подобно зонам для курения на улице, появились зоны отдыха для альф. Внутри зоны отдыха альфы могут снимать намордники, чтобы пить воду, принимать пищу, курить, целоваться и делать всё то, что они не могут делать в намордниках.

— Не хочу, слишком хлопотно, — сразу отказался Сун Байлао.

Всего несколько шагов, что же в этом хлопотного? Помню, тогда я так и подумал.

— Как знаешь, — юноша открыл банку, запрокинул голову и принялся жадно пить, издавая звуки «глу-глу».

Сун Байлао прислонился к автомату, опустив глаза, его взгляд надолго застыл на кадыке собеседника, не смещаясь.

Юноша отстранил банку, с удовлетворением глубоко вздохнул и, встретившись взглядом с Сун Байлао, слегка опешил:

— Если ты правда хочешь пить, я… я завтра в обед принесу тебе банку?

Сун Байлао посмотрел на него, на мгновение замер, затем криво улыбнулся:

— Ладно.

В это время со стороны входа в музей раздался громкий звук клаксона. Юноша и Сун Байлао одновременно обернулись и увидели, что у обочины остановился шикарный красный спорткар. Из машины вышла зрелая женщина с волнистыми длинными волосами, на шее у неё был кожаный противоукусный ошейник, алые губы, белая кожа, полная соблазна.

— Сяо Байлао, я приехала за тобой, — когда она приблизилась, воздух наполнился густыми духами, что были на ней.

Сун Байлао бросил на неё взгляд, засунул руки в карманы, выпрямился и сказал:

— Поехали.

Очевидно, они были знакомы.

— Ах, этот маленький бета тоже такой милый, maybe взять его с нами.., — женщина, улыбаясь, протянула руку, желая коснуться щеки юноши.

На лице юноши мелькнула растерянность, и он так и застыл на месте, наблюдая, как та рука приближается к нему всё ближе и ближе.

Внезапно Сун Байлао сзади схватил женщину за руку и оттащил её назад. Другой рукой он уверенно обхватил её за талию, полностью притянув к себе.

— Разве меня недостаточно? — он произнёс это низким голосом прямо у её уха. — Что интересного в бетах?

Женщина мгновенно покраснела, её глаза помутнели:

— Ладно, ладно, только ты, только ты. Сяо Байлао такой властный, даже ревнует к друзьям...

Сун Байлао, обняв женщину, развернулся и ушёл. В воздухе еле слышно донёсся его тихий смех:

— Друг? Вовсе нет…

Не только он счёл это смешным, я тоже подумал, что это смешно.

Друг? Как возможно.

Я смотрел в направлении, куда они ушли, пока они совсем не скрылись из виду, опустил голову и обнаружил, что в руке у меня зажата та самая банка клубничного молока.

Во рту осталось сладкое, приторное послевкусие, меня стало немного тошнить. Я развернулся и бросил банку в мусорное ведро.

Я открыл глаза. Сознание на мгновение задержалось на предыдущем кадре, в голове смутно мелькнула лишь одна мысль — я и вправду очень не люблю клубничное молоко.

Пальцы слабо дрогнули, и в ладони тут же возникла тупая боль.

— Не двигайся, — моё запястье было прижато. Я опешил и повернул голову к краю кровати.

У изголовья стояло кресло, в нём сидел Сун Байлао. На мгновение я перестал различать сон и реальность.

— Сян Пин напал на тебя, помнишь? — возможно, увидев моё замешательство, он подумал, что я ещё не пришёл в себя, и поэтому решил помочь мне освежить память. — Ся Вэйцзин спас тебя.

— Ся Вэйцзин? — это имя было знакомым и чужим одновременно. Я только проснулся и ещё не совсем соображал.

— Тот самый… даос, — подумав, сказал Сун Байлао. — Он из семьи Ся. Если считать по старшинству, я должен называть его "Шугун".

Я здоровой рукой потер лоб. Выходит, Даос Вэйцзин был не каким-то «домом-гвоздём[3]», а «денежным мешком[4]».

Вся эта гора названа в его честь, чего ему бояться Суна Байлао?

— С даосом всё в порядке?

Сун Байлао откинулся на спинку стула:

— Слегка потянул спину, в остальном всё нормально, уже уехал.

Я успокоился:

— И хорошо.

Я хотел сесть, но, к сожалению, всё тело было слабым, не было сил, едва поднявшись наполовину я снова рухнул на кровать.

— Ты.., — Сун Байлао тут же подскочил, чтобы поддержать меня. Его лицо потемнело, казалось, он хотел меня отругать, но, возможно, внезапно вспомнив, что я пациент, сдержался. — Будь осторожнее.

Если бы была возможность, я бы предпочёл, чтобы пришла тётушка Цзю. Этот молодой господин был похож не на того, кто пришёл ухаживать, а на того, кто проиграл в игре и теперь вынужден выполнять тяжёлую работу.

Я прислонился к изголовью, взглянул на свою правую руку, замотанную в бинты и зафиксированную ортезом.

— Моя рука…

— Два сухожилия порваны, но их уже сшили. После снятия швов, если упорно заниматься реабилитацией, гибкость не пострадает. — словно боясь, что я не поверю, он добавил: — Тебе делала операцию лучший врач в стране, не волнуйся, всё будет в порядке.

Похоже, снова какое-то время нельзя будет пользоваться рукой. В прошлом году я уже пережил свой год судьбы[5], почему же неудачи всё никак не хотят отступать? Интересно, есть ли у даоса обряд на привлечение удачи? Мне правда стоит как следует изгнать неудачу.

Тема исчерпана, наступила тишина, мы оба замолчали.

В вызывающей неловкость тишине каждая секунда была мучительной.

— Кстати, а что с Сян Пином? — спросил я.

Выражение лица Суна Байлао мгновенно помрачнело, губы сжались в тугую нитку, голос непроизвольно стал холоднее.

— Жив, тоже в этой больнице, — он усмехнулся, и на его лице появилась ухмылка. — И об этом тоже не волнуйся, я его хорошо принял.

Лучше бы он не улыбался, от этой улыбки у меня по коже побежали мурашки, я не смог сдержать дрожь.

Позже я узнал, что больница, в которой я нахожусь, принадлежит семье Ло Мэнбай, то есть Сун Байлао устроить Сян Пину плохую жизнь было проще простого.

— Он… он ведь ещё на кого-то напал? — я помню, когда столкнулся с Сян Пином, на нём уже были следы крови. Куда он ходил до того, как найти меня? И кого он искал?

Сун Байлао протянул мне стакан воды и рассеянно сказал:

— Ага, на того своего бывшего партнёра, как его там, того омегу?

Я был шокирован:

— Чан Синцзэ?

— А, точно.

По словам Суна Байлао, перед тем как найти меня, Сян Пин под предлогом обсуждения деталей раздела имущества назначил встречу Чан Синцзэ, привёз его к горе Вэйцзин, у подножия горы нанёс ему ножевые ранения, а затем побежал ко мне на гору .

Видно, такова была моя судьба, ему было назначено понести это наказание. Он пришёл не рано и не поздно, именно в тот день, когда я один спускался с горы.

Но если посмотреть с другой стороны, возможно, это была и моя удача. Ведь Сян Пин был в тени, а я на свету. В другом месте, в другое время, возможно, мне бы не удалось избежать этого.

Чан Синцзэ получил пять или шесть ножевых ранений от Сян Пина, в нём ещё теплилась искра жизни, и он сам вызвал полицию. Поэтому вскоре после того, как я потерял сознание, полиция ворвалась на гору и нашла нас.

Сделав пару глотков из стакана, я случайно поперхнулся.

Сун Байлао цыкнул и слегка похлопал меня по спине:

— Говорил же, будь осторожнее.

Я тихо кашлял, и вдруг живот издал громкое урчание. Я опустил взгляд на свой живот, а подняв голову, обнаружил, что Сун Байлао задумчиво тоже смотрит на мой живот со сложным выражением лица.

— Я… хочу есть.

Он тут же отвел взгляд:

— Жди, — с этими словами он встал и вышел.

Я потрогал живот. Мне всё время казалось, что сегодня Сун Байлао ведёт себя странно.

Вспомнив необъяснимую колющую боль внизу живота, когда я убегал от Сян Пина, тогда я подумал, что это от быстрого бега. Теперь же, связывая это с реакцией Суна Байлао, неужто…

Я заболел какой-то неизлечимой болезнью?

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы