Глава 47

В конец

[После закрытия магазина у входа появились два бездомных кота. Учитель разобрал непроданные хот-доги и скормил им сосиски, сказав: «В этом мире всем несладко, помоги хоть немного, если можешь».]

Иногда люди очень любят использовать отговорку «еще не решил». Долго об этом думаешь, рассчитываешь до мелочей, взвешиваешь все за и против, всё ждешь подходящего момента, но не знаешь, где его найти. Думаешь, думаешь — и самый лучший момент упускаешь.

На самом деле, многие дела часто осуществляются на одном лишь порыве. Сделаешь первый шаг — и за ним последуют другие.

Благоприятное время, место и обстоятельства — это идеальный вариант, но его трудно найти.

Не будь Ло Цинхэ, я всё равно рано или поздно ушел бы. Если не сегодня, то завтра, послезавтра, когда-нибудь обязательно.

Просто его появление и полученная от него информация действительно подтолкнули меня к тому, чтобы быстро сделать этот «первый шаг», который я давно хотел, но не решался сделать.

В старом доме было всё, что нужно. Я собрал немного одежды по сезону и из уголка ящика вытащил старое удостоверение личности.

Пару лет назад я думал, что потерял удостоверение, и получил новое, но через несколько дней старое нашлось. С тех пор у меня их два. Сун Байлао забрал мои документы, а на восстановление нужно время, так что сейчас я воспользуюсь старым, чтобы выкрутиться.

Собрав вещи и немного отдохнув, я в последний раз окинул взглядом комнату и вышел за дверь с чемоданом.

Дневники за эти годы я забрать не смог, они остались в доме. может позже, когда устроюсь, попрошу Лян Цюяна переслать их мне.

Вызвал такси до автовокзала, по дороге отправил Лян Цюяну сообщение, что развелся с Сун Байлао, уезжаю из Сянтаня посмотреть другие города и свяжусь с ним, когда устроюсь.

Лян Цюян, наверное, уже спал и не ответил.

К тому времени, как я добрался до автовокзала, с момента моего ухода из дома Сун прошло всего четыре часа.

В ночном кассовом зале почти никого не было. Кассирша спросила, куда мне нужно. Я подумал и купил билет на ближайший автобус до Маншуя.

Я всегда хотел переехать в место потеплее. Маншуй находится к югу от Сянтаня, это город среди холмов, где все четыре сезона как весна, солнечно и ясно — очень подходит для жизни.

Там, должно быть, я смогу начать новую жизнь.

Тётушка Цзю уже два часа названивала мне со стационарного телефона. Я не брал трубку, а сразу внес номер в черный список. Возможно, она заподозрила неладное, потому что, когда я уже собирался садиться в автобус, телефон снова завибрировал — звонок от Сун Байлао.

Я несколько секунд колебался, но в итоге ответил.

— Где ты? — едва взяв трубку, Сун Байлао сказал это с неприязнью в голосе, его дыхание было тяжелым. — Что значит эта штука на столе?

Видимо, он обнаружил те два экземпляра бракоразводного соглашения.

— Как раз то, что ты видишь.

— Ло Цинхэ тебе что-то сказал? — на том конце провода послышался звук рассыпающейся бумаги. — Я не подпишу. Немедленно возвращайся!

Пассажиры на Маншуй уже начали организованно занимать очередь. У меня не было времени продолжать этот разговор.

Стоя у огромного стеклянного окна, я смотрел сквозь стекло на аккуратно припаркованные в ночи автобусы. Замигали фары, завелись моторы. Придет время, и я сяду в один из них и уеду далеко отсюда, чтобы начать новую жизнь.

— Я не твой раб. У меня есть свобода воли, и я также имею право уйти от тебя в любой момент.

На том конце грохнуло — похоже, Сун Байлао в ярости что-то разбил или опрокинул какую-то мебель.

— Ты что, так сильно мечтаешь от меня сбежать? — проговорил он сквозь зубы, вне себя от гнева.

Я сильнее сжал телефон, но не ответил на его вопрос, а задал другой:

— В тот день… в больнице ты спросил меня о том, потому что знал, что у меня будет ребенок, и хотел заранее узнать мое отношение?

На том конце вдруг наступила тишина. Хотя я и был в публичном месте, где было шумно, в тот миг показалось, будто я попал в изолированное замкнутое пространство и ничего не слышу.

Спустя долгое время он четко выдохнул одно слово.

— Да.

Я моргнул и снова спросил:

— А мое отношение тебя устроило?

На этот раз он молчал еще дольше. Если бы с той стороны не доносилось тяжелое дыхание, можно было бы подумать, что связь прервалась.

— Тебе не следует рожать этого ребенка, — сказал он. — Раз ты изначально не хотел его, то лучше сделай аборт.

Его голос из гневного стал спокойным, даже сквозь него пробивалась усталость.

Ладонь резко заныла. Очнувшись, я понял, что непроизвольно сжал свою травмированную руку. Я тут же разжал ее — снаружи не было признаков, что рана открылась, но в ладони оставалась тупая, режущая боль.

Такова правда. Ни семь лет назад, ни семь лет спустя он не оставил бы моего ребенка.

Потому что он нежеланный, и потому что я не тот, кого он хотел.

Будь я омегой, как Чжу Ли, может, подчиняясь зову природы, он проявил бы ко мне хоть немного вынужденной нежности. Но я не омега, я всего лишь бета, которого невозможно пометить, ничем не примечательный бета.

Он с самого начала не хотел меня, и сказал, что не хочет моего ребенка, так на что же я надеялся?

Единственное, чего я не понимаю, — если уж он меня так ненавидит, зачем тогда держал рядом?

Из-за самолюбия альфы?

К черту его самолюбие.

— Ха, тогда мне очень жаль, — безразличным тоном сказал я в трубку. — Все те слова были ложью. Я не сделаю аборт. Я рожу его, но он не будет иметь к тебе никакого отношения. Он будет только моим ребенком.

Сун Байлао, кажется, был ошеломлен:

— Что.., — его голос внезапно стал торопливым. — Ты… ты не хочешь избавляться от ребенка? Нин Юй, что ты задумал? Где ты? Куда ты направляешься, Нин Юй?

— Нин Юй!

Убрав телефон от уха, под непрекращающиеся вопросы Сун Байлао, я прервал звонок и сразу же выключил телефон.

Поднявшись в автобус, я провел ночь в пути, покачиваясь на ухабах, а на следующее утро проснулся в лучах туманного утреннего солнца уже на территории Маншуя, в сотнях километров от Сянтаня.

Выйдя из автобуса, я сразу же направился в круглосуточный магазин и купил новую SIM-карту.

В Маншуе и правда круглый год весна, климат очень приятный. На мне было демисезонное пальто, я прошелся несколько раз — и уже стало жарко.

Нашел агентство по аренде жилья и сказал, что хочу снять квартиру, в которую можно заселиться сразу же.

— Маншуй — город на холмах, дороги здесь с большими перепадами высот, расстояние между домами тоже очень маленькое, кое-где может проехать только одна машина, много узких переулков, — агент-бета в черном костюме показал мне несколько съемных квартир и, узнав, что я приезжий, по ходу дела выступал в роли гида, рассказывая о местных обычаях и нравах Маншуя.

— Жители Маншуя очень размеренные, магазины закрываются рано, уже в пять-шесть часов, а открываются в девять-десять утра. Не знаю, удаётся ли людям вообще зарабатывать, — он видел, что мне неудобно с рукой, и даже повез мой чемодан.

Дороги были старые, вымощенные старинной сине-зеленой кладкой[1], колеса громко стучали, когда я вез по ним чемодан, — это был единственный звук на тихих послеполуденных улочках.

В конце концов, агент остановился у маленькой двери между булочной и цветочным магазином и достал ключи.

— Проходите. Не смотрите, что дом старый, внизу очень удобно: прямо у выхода булочная, напротив — небольшой круглосуточный магазин.

Как он и сказал, дом был довольно старым, лестница позволяла пройти только одному человеку, двоим пришлось бы тесно прижаться друг к другу. К счастью, сдававшаяся квартира была на втором этаже, что довольно удобно.

Квартира была небольшой: одна спальня, санузел, маленькие кухня и гостиная, столовой не было, но для одного человека достаточно.

Больше всего мне понравилось, что за дверью балкона была большая терраса, где росло много растений, и на многих были цветы.

— Это все хозяйка посадила. Если будете снимать эту квартиру, я сразу предупреждаю: эти цветы трогать нельзя, хозяйка их очень бережёт, — агент показал мне вниз. — Эта большая терраса — фактически крыша булочной внизу. Булочная работает в основном с утра, возможно по утрам будет немного шумно, но на террасе вы все равно не спите, а так в целом нормально. Как вам? Нравится?

Мне все очень понравилось, и, недолго думая, я снял эту квартиру.

Перед отъездом из Сянтаня я снял всю наличность, какую смог, — набралось полрюкзака. Заплатив за аренду на сезон, я решил, что оставшегося, если экономить, должно хватить на жизнь в течение следующего года.

Подписав договор аренды, агент сразу оставил мне ключи и ушел.

Вся мебель в комнате уже была, не хватало только предметов первой необходимости и средств для уборки.

Проверил, где поблизости есть большой супермаркет, — оказалось, совсем недалеко, за углом. Взяв ключи, я вышел из дома.

Солнечный свет был мягким, на коже ощущалось приятное тепло, не обжигающее, а в тени было очень прохладно. В уличных кафе сидели тихо беседующие гости, на фонарных столбах висели цветы.

Как я и представлял, здесь было спокойно, очень подходящее место для такого, как я, который хочет сбежать от прошлого.

В супермаркете я накупил много всего, и, поскольку одной рукой было неудобно нести, я специально купил небольшую тележку. Выходя из супермаркета, у покупателя впереди меня внезапно порвался бумажный пакет, и купленные фрукты рассыпались по земле.

Тот покупатель был мужчиной лет сорока-пятидесяти, на нем были просторная майка и шорты, длинные растрепанные волосы были небрежно собраны, а на лице — щетина.

— Ваши апельсины.

Я поднял подкатившийся к моим ногам апельсин и протянул ему. Он взял его, непрерывно благодаря, но, так как пакет порвался, складывать фрукты было некуда, и он выглядел немного озадаченным, с руками полными фруктов.

Только тогда я заметил, что рядом с ним стоит трость, похоже, у него были проблемы с ногами.

— У меня есть лишний пакет, возьмите, — у меня была тележка, и столько пакетов мне не нужно было.

— Правда? Здорово, спаси… — он замолчал, и спустя долгое время снова заговорил: — Спасибо…

Я дал ему один пакет и, увидев, что он не отрываясь смотрит на меня, недоуменно потрогал свое лицо.

— Мы знакомы?

Дядя моргнул и рассмеялся:

— Нет-нет, просто ты мне глаз радуешь, поэтому я посмотрел еще раз, — и спросил он меня: — Ты же не местный?

Снова упаковав фрукты в пакет, я пошел с ним рядом к дороге. При ходьбе он волочил левую ногу, казалось, он не мог свободно ее сгибать — то ли временно, то ли он был хромым.

— Нет, только сегодня приехал.

Дядя оказался очень общительным, говорил остроумно, и незаметно мы прошли вместе порядочное расстояние.

За поворотом вывеска булочной оказалась совсем близко. Дядя сказал:

— Я уже дома, — и указал на булочную впереди. — Я живу там наверху.

Тут я действительно удивился — вот же совпадение.

— Я тоже там живу.

Дядя на мгновение застыл, но быстро сообразил:

— Квартиру напротив сдали?

Я улыбнулся и кивнул:

— Да, я сегодня снял.

Выяснилось, что мы соседи.

Мы вместе остановились у железной двери, он открыл ее ключом и придержал для меня, чтобы я мог занести свои вещи.

Совместными усилиями мы наконец перенесли все мои покупки на тележке в комнату.

Вытирая пот со лба, я увидел, как дядя, опираясь на трость, медленно поднимается снизу, поспешил вперед, взял у него из рук пакет и отнес наверх.

— Ты один? — он взглянул на мою пока еще пустующую съемную квартиру. — Не хочешь сегодня поужинать у меня?

Его характер напомнил мне Лян Цюяна — гостеприимный, хлебосольный, очень простодушный.

— Это…

Я не очень умею отказывать людям, но и не хотел его обременять, так что немного затруднился.

Он хлопнул меня по плечу:

— Отбрось сомнения, когда будет готов ужин — позову. Сочти это возвратом долга за пакет.

Я легонько кашлянул и был вынужден согласиться.

Дядя сказал, что его фамилия Сяо, имя Юй[2], и велел называть его старина Сяо[3]. Мне показалось, что старина Сяо звучит немного неуважительно, так что я стал называть его дядя Сяо[4].

Сяо Юй был бетой, я не знал, кем он работал, он только сказал, что обычно берет подработки, чего едва хватает на жизнь.

Он жил в Маншуе больше десяти лет и знал эти места как свои пять пальцев. Я спросил его, не знает ли он, где поблизости есть поликлиника. Он взглянул на мою руку и сказал, что место, где он делает физиотерапию, недалеко отсюда, и завтра он меня туда проводит.

Поужинав, я поблагодарил его и вернулся к себе. Убирался и мыл полы до полуночи, и только тогда лег отдыхать.

Возможно, из-за того, что я слишком устал, на следующий день я проспал до позднего утра[5].

Вспомнив о договоренности с Сяо Юем, я быстро умылся и постучал в дверь напротив.

— Иду! — у Сяо Юя были проблемы с ногами, поэтому до двери он добрался через две минуты.

— Так и знал, что это ты, — увидев меня, он рассмеялся, тонкие морщинки в уголках глаз протянулись к вискам, но это не делало его старым, а, наоборот, придавало некую зрелую и привлекательную мужественность.

— Спасибо за ваши хлопоты, — снова поблагодарил я его.

Сяо Юй махнул рукой, повернулся, закрыл дверь и показал, чтобы я спускался вниз:

— Не за что, мне сегодня как раз нужно на физиотерапию.

Он повел меня, мы шли минут двадцать, петляя по переулкам, и пришли к небольшой поликлинике.

Поликлиника была двухэтажной, не такая, как я представлял себе маленькие клиники: светлая, чистая, даже днем горели яркие лампы, был отдельный reception.

Медсестра в регистратуре была хорошо знакома с Сяо Юем и сразу направила его на второй этаж.

Второй этаж был разделен на отдельные кабинки. Сяо Юй по привычке открыл одну из них, внутри два пожилых врача подняли глаза от газет, поправили очки.

— Сяо Сяо[6], опять пришел? — пожилой врач с некоторой сутулостью поднялся. — Чувствуешь себя получше?

Сяо Юй сел на кушетку и снял майку:

— Немного лучше, в дождь не так сильно болит. Доктор Чжао, вы просто гений!

Услышав это, старый доктор рассмеялся.

Сяо Юй лег на физиотерапевтическую кушетку голым, я случайно заметил, что у него на животе, кажется, был шрам, как у меня, и непроизвольно потрогал свой живот.

— А этот юный друг по какому вопросу? — другой врач, немного моложе доктора Чжао, но тоже лет шестидесяти с лишним, подошел ко мне, осмотрел и сказал: — Лечить руку?

Сяо Юй, лежа на кушетке, глухим голосом сказал:

— Это мой сосед, доктор Тан, посмотрите на него получше.

— Не двигайся, — доктор Чжао достал ряд тонких иголок, каждую тщательно продезинфицировал и уверенно воткнул в Сяо Юя, рука совсем не дрожала.

Я немного нервничал:

— Я не из-за руки. Я… я беременный, но это не первая моя беременность, я не знаю, как получилось, что я снова беременный…

Со стороны доктора Чжао вдруг раздался сердитый окрик:

— Говорю же, не двигайся!

— Нет.., — Сяо Юй заволновался и приподнялся, ошеломленно глядя на меня, его голос невольно повысился. — Сяо Юй, ты беременный?!

Мне стало немного неловко, я потер щеку:

— Да…

Доктор Тан, видавший виды, не слишком удивился, выписал мне направление и велел сначала пройти обследование.

Сяо Юй тоже бросил физиотерапию, пошел со мной на обследование, хлопотал передо мной и за мной, бегал туда-сюда.

Когда результаты были готовы, доктор Тан сел перед компьютером, с нахмуренными бровями смотрел на снимки на экране, и выражение его лица было очень мрачным.

— Ну и как там, скажи же что-нибудь! — Сяо Юй стоял позади него, тоже смотря на снимки, в его голосе слышалась тревога.

Доктор Тан посмотрел на меня:

— Твой предыдущий ребенок… был выкидыш?

Я сидел напротив него, теребя руки:

— На пятом месяце сделали искусственные роды.

— О чем думал врач, делавший тебе искусственные роды? Почему не удалил заодно и детородный мешок?

Стоявший рядом доктор Чжао сказал:

— Может он подумал, что он молодой, и не захотел лишать его права дарить жизнь?

Доктор Тан сердито стукнул мышью:

— Какого черта право! Это некомпетентный врач, пренебрегающий человеческими жизнями! Детородный мешок у бет очень хрупкий, его нельзя использовать во второй раз, это слишком опасно, обычно его удаляют сразу после родов. Хотя у тебя были искусственные роды, но разрез был, детородный мешок уже поврежден, он просто не выдержит до полного срока. Я советую тебе отказаться от этого ребенка.

Услышав это, мое сердце упало в пятки. Я прикусил губу:

— Разве нет другого способа? Я очень хочу… сохранить этого ребенка.

— Даже если ты ценой невероятных усилий дотянешь до момента, когда можно будет делать кесарево сечение, а это ведь еще больше четырех месяцев, за эти месяцы может случиться что угодно. Неужели ты хочешь рисковать своей жизнью?

Даже после таких слов я все равно не хотел отказываться от малейшей возможности:

— Осталось всего четыре с лишним месяца, пока ведь со мной всё в порядке? Может, может у меня хорошая конституция, и ничего не случится?

Доктор Тан строго посмотрел на меня:

— Я советую тебе вернуться домой и спокойно всё обдумать. Ребенка, конечно, жаль, но твоя жизнь тоже очень важна.

Я ехал сюда с горячим желанием, а теперь слова врача просто вылили на меня ушат холодной воды.

По дороге назад Сяо Юй, возможно боясь, что мне тяжело, сначала молчал, и только у входа в булочную осторожно спросил:

— Это… может стоит рассказать о твоей ситуации своему партнеру? Как он мог позволить тебе одному уехать?

Я покачал головой:

— Мы с ним развелись.

Сяо Юй замолчал, его выражение лица изменилось:

— А ребенок? Он ему тоже не нужен?

Стоило сказать, что он никогда его и не хотел.

Я усмехнулся:

— Мы поженились не из-за «любви». Он… я ему не нравлюсь, и он не хочет детей от меня.

Сяо Юй нахмурился:

— Ты ему не нравишься? У него что, глаза… у него что, с глазами проблемы? Ты такой хороший, как же ты можешь ему не нравиться?

Мы знали друг друга всего два дня, а он вел себя так, словно знал меня с детства, и уже вступился за меня.

Это ощущение было крайне необычным и согревало душу, и даже мрачное, тягостное чувство за дорогу, казалось, немного рассеялось.

— Многим он нравится, где уж ему до меня, — ключом я открыл дверь, и мы один за другим поднялись наверх.

— Да как он смеет!

У двери в комнату я увидел, что его лицо все еще было не очень хорошим, словно он сильно разозлился. Мне стало смешно, и я стал его утешать:

— Он просто подонок, не злись. Это я его бросил, это я от него отказался. Я ему не нравлюсь? Да это он мне не нравится!

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы