Глава 56

В конец

[Если бы у меня было более чёрствое сердце, у меня было бы куда меньше проблем.]

Сун Байлао довольно долго стоял на краю обрыва, так долго, что солнечный свет постепенно становился золотисто-красным, а мои икры уже начали ныть, прежде чем он наконец с неохотой отвёл взгляд.

— Пойдём, — устало ступил он в направлении виллы.

Я последовал за ним, и по пути мы больше не разговаривали. Хотя он и не особо это показывал, я знал, что он зол на меня.

Я не обольщался настолько, чтобы думать, что он злится из-за того, что я ничего не оставил. Он упрекал меня, скорее всего, в основном за то, что я молча высыпал всю землю из цветочного горшка.

Его тень под закатным солнцем была очень длинной. Мы шли друг за другом, сохраняя дистанцию примерно в два метра, и каждый мой шаг приходился точно на его тень.

В такую игру с тенями я часто играл, когда учился в школе. Без необходимости в общении, без необходимости в ответе — я мог играть один целый день. Иногда, когда Сун Байлао засыпал, я украдкой играл с его тенью.

Его тень была куда послушнее его самого, позволяла мне касаться себя как угодно и никогда не сердилась.

Вернувшись в особняк, мы встретили Ли Сюнь, которая как раз пришла забрать документы. Сун Байлао повёл её в кабинет.

— Господин Сун, адвокат У хотел бы провести с вами видеоконференцию относительно судебного процесса с семьей Жуань.., — Ли Сюнь, не теряя ни секунды, по пути говорила о рабочих делах, и вскоре их фигуры исчезли за поворотом лестницы.

Вероятно, им нужно было обсудить слишком многое, и к ужину они так и не появились.

Глядя на стол, уставленный блюдами, у меня не было аппетита. Я съел меньше половины миски и остановился. Подняв голову, я увидел, что перед Сун Мо на столе повсюду были рисовые зёрна, он ел, чуть ли не плача, а рука, сжимавшая ложку, всё ещё отчаянно дрожала.

Гипс на его руке сняли всего пару дней назад, сейчас он проходил реабилитацию. Физиотерапевт сказал, что дети боятся боли и могут подсознательно избегать использования травмированной руки, поэтому нам нужно следить, чтобы он старался пользоваться обеими руками.

Однако Сун Мо оказался необычным ребёнком. С тех пор как физиотерапевт сказал ему, что только много упражнений помогут быстрее восстановиться, он стал есть именно травмированной рукой, сколько бы она ни дрожала, и не позволял себя кормить. Это естественным образом напомнило мне, как в своё время Сун Байлао оправлялся от ран после порки. Раньше я думал, что он похож на Сун Байлао только внешне, но сейчас вдруг с лёгкой грустью подумал, что в конце концов отец есть отец: Сун Байлао в некоторой степени походил в чём-то на Ло Цинхэ, а Сун Мо не мог полностью избежать влияния Суна Байлао.

Вот что такое «родители»: они становятся твоими первыми учителями, формируют твоё отношение к миру, определяют твои ценности[1] и влияют на твой характер.

— Мо-мо, у тебя рука дрожит, не используй больше её, — я забрал ложку из руки Сун Мо, желая, чтобы он поменял руку.

Сун Мо смотрел на меня невинно:

— Но… дядя доктор сказал, что нужно больше заниматься, чтобы быстрее поправиться.

— Дядя доктор имел в виду постепенный прогресс, день за днём, не торопясь, а не то, что нужно сразу всё делать больной рукой, — я тихо вздохнул. — Так ты добьёшься обратного эффекта.

Он кивнул с видом человека, который что-то понял, но не до конца, и послушно взял ложку другой рукой:

— Тогда я исправлюсь, мама, только ты не расстраивайся, а то и сестрёнка расстроится.

Не знаю, с каких пор он уверился, что у меня обязательно будет «сестрёнка».

Мне стало смешно, я потрепал его по голове:

— Я не расстраиваюсь, просто боюсь, что ты себе навредишь.

После ужина я ещё немного поиграл с Сун Мо в «самолётные шахматы», посмотрел две серии мультфильмов. тётушка Цзю, возможно, боялась, что я устану, и рано уложила Сун Мо спать.

Сун Мо неохотно уцепился за полу моей одежды, его большие глаза снизу вверх робко смотрели на меня. Я понял его намёк и сам предложил почитать ему на ночь, пообещав уйти только после того, как он уснёт.

Он сразу же улыбнулся и ласково сказал:

— Мама лучше всех!

На его ноге всё ещё был гипс, и какое-то время он не мог ходить самостоятельно. Я хотел отнести его в комнату, но тётушка Цзю, увидев это, поспешила остановить меня.

— Я сама, я сама, в вашем положении сейчас нельзя быть неосторожным, — сказала она, взяла на руки Сун Мо и направилась в спальню.

Глядя на её крепкую фигуру, я испытал несколько странную сложную гамму чувств.

Она что, приняла меня за ходячую фарфоровую куклу? За всю свою жизнь я ещё не удостаивался такого обращения.

Улёгшись вместе с Сун Мо на мягкую большую кровать, я взял с прикроватной тумбочки книгу сказок, открыл на странице с закладкой и негромко начал:

— Чтобы казаться умным, порой приходится говорить неправду…[2]

Не счесть, сколько раз я читал «Маленького принца», но Сун Мо питал к нему особую слабость. По его словам, это была первая сказка, которую Сун Байлао читал ему «в детстве», и он это хорошо запомнил.

Кстати говоря, ещё до женитьбы на Сун Байлао он был моим маленьким фанатом и даже сохранил видео, где я читал «Маленького принца» в прямом эфире. Как этот пятилетний ребёнок вообще умудрился случайно зайти в мой стрим? И потом он больше не следил за чужими трансляциями, словно скачал «Янтарь» только ради меня.

— Мо-мо, как ты вообще увидел мой стрим?

Сун Мо уже почти спал, его глаза были мутными, и он сказал заплетающимся языком:

— Просто там было… я увидел.

Я долго размышлял, но так и не понял, что он имеет в виду, и сдался, прекратив расспросы.

Прочитав две страницы, я убедился, что Сун Мо окончательно уснул. Осторожно поправил ему одеяло и затем вернулся в свою спальню.

Посреди ночи я внезапно проснулся. За окном ветер гнал дождевые тучи[3], шелестя листьями и ветвями в лесу, словно готовясь вот-вот переломить их пополам. Я взглянул на прикроватные часы: было уже два часа ночи, а другая сторона кровати по-прежнему была пуста — Сун Байлао не вернулся.

Пока я лежал в постели все эти дни, я тоже многое изучил и знал, что реакции во время беременности иногда совершенно непредсказуемы, приходят просто так, вот как сейчас…

В животе внезапно возникло неприятное ощущение, и почти сразу же накатила сильная тошнота. Я тут же бросился в ванную и вырвал в унитаз одной желчью.

После рвоты я прополоскал рот водой, помассировал схвативший спазмом желудок и собрался спуститься вниз, чтобы налить себе горячей воды.

Проходя мимо библиотеки на первом этаже, я вдруг услышал оттуда звук разбитого стекла. Я замер, посмотрел на свет, пробивающийся из-под двери, и после колебаний вошёл внутрь.

Меня окутал густой запах алкоголя. Я нахмурился и в свете тёплой жёлтой лампы для чтения обнаружил фигуру Сун Байлао.

Он сидел неподвижно на диване, одинокий и мрачный, на коленях у него лежала раскрытая книга, которую он внимательно изучал, склонив голову.

Подойдя ближе, я увидел, что это был фотоальбом Сун Сяо, а письмо, хранившееся внутри, было извлечено и лежало на журнальном столике.

Я почему-то смущённо отвел взгляд и на полу между журнальным столиком и диваном обнаружил разбитую бутылку из-под алкоголя. Жидкость пропитала ковёр, став источником тяжёлого алкогольного запаха.

Сун Байлао медленно поднял голову, увидел меня и улыбнулся:

— Ты пришёл…

У некоторых людей лицо от выпивки становится всё краснее, у других же, наоборот, бледнеет — Сун Байлао был из последних.

Я видел, что его лицо было белым, без намёка на живой цвет, а голос был очень замедленным, и понял, что он, должно быть, изрядно выпил.

Сун Байлао поднял в мою сторону лежавший у него на коленях подарочное издание альбома и, указывая на письмо на столике, сказал:

— Это фотоальбом, изданный моей матерью, а это письма, которые я писал ему в детстве. Я очень по нему скучаю, но не знаю, как простить его… Иногда прощать тоже трудно…

Он явно был пьян, его речь была бессвязной.

— Пойдём спать, уже очень поздно, — сказал я.

Сун Байлао покачал головой и вдруг с каким-то ожиданием спросил:

— Нин Юй, ты ненавидишь меня?

Я на мгновение онемел, вопрос застал меня совершенно врасплох. Когда он неправильно понимал меня, я, конечно, чувствовал обиду, даже ненависть. Но сейчас, за что мне «ненавидеть» его?

Я медлил с ответом, не зная, как ответить.

— Ты не ненавидишь меня, — он смотрел мне в глаза, его почерневшие от опьянения и влажные глаза постепенно потускнели. — Ты не любишь меня и не ненавидишь, у тебя нет ко мне никаких чувств. Ты можешь любить кого угодно, но только не меня, потому что я совершил слишком много ошибок, потому что я недостоин, ты не сможешь меня больше простить… ведь так?

Я снова усомнился, действительно ли он пьян — его логика в этот момент была куда стройнее, чем в трезвом состоянии.

— Ты пьян, — я попытался поднять его, но он схватил меня за руку и рванул к себе на колени.

Фотоальбом с глухим стуком упал на ковёр.

Он крепко обнял меня, уткнувшись лицом в мою шею:

— Даже если я скажу «прости», ты не простишь меня…

Горячее дыхание обожгло кожу, и я не смог сдержать дрожь. Прячущийся под густым запахом алкоголя аромат его феромонов, едва достигнув моего носа, мгновенно успокоил дискомфорт в моём желудке, словно волшебное зелье, заставляя меня неконтролируемо прижиматься к нему ближе.

— Как ты узнаешь, если не скажешь, — произнёс я, закрывая глаза.

Губы, прижатые к шее, казалось, изогнулись в улыбке:

— Не хочу, — тихо отказался он. — Иначе у меня и правда… ничего не останется.

Я открыл глаза, на мгновение застыл, и моё сердце внезапно, без всякой причины, резко и остро кольнуло.

— В конце концов вы все бросите меня и уйдёте… Я всегда один.., — глухо произнёс он, и его голос постепенно растворился в вздохе.

Обнимавшее меня тело становилось всё тяжелее. Видя, что он долго не двигается, я не выдержал и толкнул его.

— …Сун Байлао?

В ответ мне послышалось лишь его ровное тяжёлое дыхание у самого уха.

Неужели он уснул, просто так обняв меня?

Не зная, смеяться мне или плакать, я высвободился из его объятий и уложил его на диван. Он совсем не реагировал, словно спящая красавица, полностью позволяя мне собой распоряжаться.

Я принёс одеяло, чтобы укрыть его, и убрал разбитую бутылку и фотоальбом с пола. Закончив со всем этим, я потер свою слегка занывшую поясницу и взглянул на альфу, безмятежно спящего на диване.

Тёплый жёлтый свет торшера отбрасывал наши тени на книжный шкаф напротив. Большой палец, согнутый в кольцо вокруг указательного, переместился к его торчащему носу на книжном шкафу, и я щёлкнул кончиком пальца.

Хотя я не попал ни во что, я всё равно рассмеялся от удовольствия. Но, обернувшись и увидев спокойное спящее лицо Суна Байлао, моя улыбка постепенно исчезла, оставив после себя лишь слабый след.

На этот раз я протянул руку, и кончики моих пальцев коснулись его щеки, осторожно легли на его лицо.

— Неправда.

Снаружи зашуршал дождь, делая библиотеку ещё более уединённой и тихой.

Я посидел ещё полчаса, прежде чем подняться и вернуться в свою комнату.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы