Глава 60

В конец

[Привычка — это действительно страшно. Раньше мне явно не нравился запах османтуса, а теперь, если целый день не чувствую его, кажется, что чего-то не хватает.]

Благодаря усилиям собственной службы безопасности больницы беспорядки в холле регистратуры быстро удалось взять под контроль.

Ло Мэнбай, засунув руки в карманы белого халата, плавно вошла через главную дверь, её очки в золотой оправе отражали холодный свет, и она спокойно руководила всеми.

— Сначала лечите раненых, тех, кто не пострадал, после приезда полиции сразу передайте им, сопротивляющихся — оглушайте током.

Стоявшая за ней Ли Сюнь, выглянула из-за её спины, а спустя мгновение побежала в нашем направлении.

— Президент Сун, господин Нин, вы в порядке?

Вот-вот начнется разбирательство по делу о нарушении коммерческих прав между "Ся Шэн" и "Яньхуа Сенчури". Сегодня утром у "Ся Шэн" была пресс-конференция для СМИ. Сун Байлао вчера сказал, что, возможно, вернётся только после полудня, поэтому, когда Хань Инь только что сказала, что на месте шествия царит полный хаос, я предположил, что он застрянет в пробке.

Неожиданно он не только не застрял, но и словно божественный воин, спустившийся с небес, спас меня и медсестру от беды.

Не знаю, стоит ли говорить, что мне повезло, или между нами есть какая-то особая связь.

— Всё в порядке, — я ещё раньше заметил, что Ли Сюнь была босиком, туфли на высоких каблуках она просто держала в руках, и спросил её. — Почему ты без обуви?

Ли Сюнь поспешно надела туфли, на висках выступила лёгкая испарина:

— Просто бежала слишком быстро. Президент Сун узнал, что на шествии начался хаос, испугался, что в больнице тоже что-то случится, сразу же вышел из машины и побежал сюда. Мне в туфлях на высоких каблуках было неудобно, поэтому я их сняла.

Неудивительно, что оба запыхались, оказывается, они бросили машину и бежали.

Я посмотрел на Сун Байлао, он непроизвольно отвел взгляд и сказал Ли Сюнь:

— Сначала проводи господина Нина в палату, я подойду позже, — сказав это, он бросил на меня взгляд, развернулся и направился к Ло Мэнбай.

Ли Сюнь, надев туфли, вместе с медсестрой поддержали меня под руки справа и слева и, словно тяжелобольного, «доставили» обратно в палату.

— Директор Сун всё время звонил вам из машины, сначала никто не отвечал, потом, наконец, ответила медсестра, сказала, что вы ещё не вернулись с обследования. Не успел он положить трубку, как уже открыл дверь и вышел из машины, я даже догнать не успела, — осторожно помогла мне лечь на кровать, вспоминая только что произошедшее. — На дороге лежало много людей, неизвестно, раненные или мёртвые, довольно жутко.

Ли Сюнь, как секретарь Сун Байлао, всегда сохраняла хладнокровие, каких только событий она не видела? Если даже она говорит «жутко», значит, на месте должно было быть довольно ужасающе.

Она уселась на диван у моей кровати:

— Вообще-то, я пришла, чтобы показать вам результат ремонта "Сюй Мэй Жэнь". Вся работа в основном уже завершена, осталась только заключительная уборка после ремонта, — с этими словами она достала из сумки планшет и протянула мне. — Поскольку ваше нынешнее состояние здоровья не позволяет находиться в только что отремонтированном помещении, президент Сун велел сделать 3D-модель с помощью VR-технологии. Посмотрите, нравится?

Экран загорелся, и совершенно новая "Сюй Мэй Жэнь" предстала перед моими глазами. Я медленно проводил пальцем по экрану, дыхание непроизвольно затаилось.

Она ещё спрашивает, нравится ли мне?

Мне не просто нравится, я просто вне себя от радости.

Светлый лаконичный лофт-дизайн[1], аккуратно расставленные вдоль стеллажей, поразительный островной прилавок, и... мечта каждого пекаря — роскошная рабочая зона мирового уровня.

Холодильные витрины, электрические печи, различные машины для обработки продуктов — все топовые бренды, на которые я раньше мог только смотреть на картинках и облизываться. Грубо прикинув, только затраты на отделку этой рабочей зоны, возможно, превысили миллион юаней[2].

Плюс десять миллионов, потраченные ранее на выкуп помещения, возможно, за всю жизнь, продавая торты, не заработаешь столько.

— Вам нравится? — в голосе Ли Сюнь сквозила лёгкая нотка напряжения, и она снова спросила меня.

Я ещё раз осмотрел каждый уголок рабочей зоны, поднял голову и улыбнулся ей:

— Очень нравится, спасибо.

Ли Сюнь, приложив руку к груди, с облегчением выдохнула:

— Хорошо, что вам нравится.

Она словно вдруг что-то вспомнила, наклонилась, порылась в сумке и снова достала и протянула мне коричневый бумажный конверт.

— Это тоже для вас. Директор Сун долго вёл переговоры с ассоциацией, и вчера наконец-то его прислали.

Озадаченно развязал шнурок и вытащил оттуда тонкий лист бумаги.

Увидев содержимое листа, я полностью остолбенел, а затем кончики пальцев начали дрожать.

Это был сертификат кондитера.

С моим именем, возрастом, личными данными, с красной печатью ассоциации... сертификат кондитера.

Ранее ассоциация, после того как Чан Синцзэ и Сян Пин проиграли суд, под давлением общественного мнения и не желая терять лицо, лишь уведомила меня, что я могу сдать экзамен снова, но предыдущий восстановить нельзя.

Сдать экзамен для меня было не сложно, максимум потребовало бы немного времени, поэтому я не стал подавать апелляцию.

А теперь они всё-таки прислали мне новый сертификат?

Только те, кто имел дело с ассоциацией, знают, насколько они негибкие и высокомерные, и насколько непреклонна их позиция. Неизвестно, сколько слов пришлось потратить Сун Байлао, чтобы их уговорить...

Я с благоговением провёл пальцами по тексту на сертификате, задумавшись, как в этот момент в дверь вошёл тот, о ком я думал.

Сун Байлао, должно быть, привёл себя в порядок: кровь с лица и рук была стёрта, волосы снова аккуратно уложены.

Ли Сюнь встала, уступая ему место, и почтительно сказала:

— Все поручения вами выполнены, если больше ничего не нужно, я откланяюсь.

Сун Байлао легко кивнул:

— Скажи водителю, чтобы заехал за тобой к чёрному ходу.

Ли Сюнь, улыбнувшись, согласилась и быстро вышла за дверь.

В палате остались только мы вдвоём с Сун Байлао. Он стоял у кровати, его взгляд упал на сертификат в моих руках.

— Нравится?

Я на мгновение не мог понять, о чём именно он спрашивает: об отделке "Сюй Мэй Жэнь", о сертификате в моих руках или же обо всём, что он для меня сделал.

Однако, что бы это ни было, нормальный человек не сказал бы, что "не нравится", верно?

Я кивнул, тихо произнеся:

— Угу, Ли Сюнь сказала, что ты долго вёл переговоры с ассоциацией, как в итоге они сдались?

Услышав это, уголки губ Сун Байлао исказила насмешливая усмешка, он сел и сказал:

— Спонсировать их ежегодные мероприятия: соревнования, тренинги, конференции — не менее двадцати, в течение трёх лет.

Вот же жулики, двадцать мероприятий, наверняка обойдётся больше чем в миллион... У льва большой рот.[3]

Тонкий сертификат в руках мгновенно стал тяжёлым. Три миллиона, если переплавить в золотой слиток, могли бы и человека насмерть придавить. Мне даже захотелось сказать Сун Байлао, чтобы вернул сертификат обратно, ведь если бы я сдавал сам, потребовалось бы заплатить лишь несколько сотен за регистрационный взнос.

— Это...

Однако, когда я встретился с глубокими тёмными глазами Сун Байлао, слова сразу же застряли. Интуиция подсказывала, что если я действительно попрошу его вернуть обратно, он может разозлиться, и очень сильно.

— Что? — он поднял бровь, видя, что я сказал лишь половину.

— Спасибо, — мгновенно я решил изменить фразу.

На его губах тут же появилась едва уловимая, почти «нежная» улыбка, но стоило мне моргнуть, и она исчезла без следа.

Время от времени я не мог определить, было ли это моим заблуждением или его притворным спокойствием.

Хотя инцидент в регистратуре быстро утих, он всё же попал в вечерние новости вместе с беспорядками.

Больница "Янхэ" — предприятие семьи Ло, и в сегодняшнем инциденте также участвовала организация за права бет, журналисты напрямую связались с пресс-секретарём Ло Цинхэ, желая узнать его мнение по этому поводу, но пресс-секретарь четырьмя лянами отклонил тысячу цзиней[4], под предлогом, что ещё не знаком с ходом дела, отказался от интервью.

— Жалкие методы, — вдруг непонятно к кому обращаясь, бросил Сун Байлао два слова.

Я прекратил есть и недоумённо посмотрел на него, сидящего на другом конце стола.

Во время этой госпитализации, поскольку на этаже, где находится палата, полностью запрещён вход непомеченным омегам, Сун Байлао мог не носить намордник и есть вместе со мной.

— Специально создают конфликты, чтобы повысить свою популярность, это один из обычных методов политиков, — он кончиками палочек указал на кадры шествия по телевизору. — Также это распространённый приём для уничтожения противника.

Я удивился и тихо спросил:

— Неужели Ло... сделал это намеренно?

Увидев место шествия, я понял, что имела в виду Ли Сюнь, говоря «довольно жутко». Повсюду на земле валялись всякие флаги, одежда, обувь, земля была залита кровью, многие лежали без движения, а их товарищи беспомощно обнимали их, громко рыдая и умоляя о помощи.

Не будет преувеличением назвать это “местом катастрофы”.

Если всё это действительно было запланирован, то это слишком ужасно.

— Не знаю. В Сянтане всего четыре места члена парламента, три занимают основные крупные партии, и только за последнее место борются другие партии. Жуань Хуасюн[5] и Ло Цинхэ как раз и соревнуются за это одно место. Ради победы они могут пойти на всё, — сказал Сун Байлао, и его выражение лица стало несколько отстранённым. — Пожертвовать интересами части людей ради получения большей выгоды. Именно такому нас учили с детства.

В это «нас» вероятно входили и он, и Ло Цинхэ, и Жуань Хуасюн, и Жуань Линхэ, и даже множество других отпрысков из таких больших семей, как их.

Но получаемая впоследствии выгода, конечно, значительна, а вот те, кем жертвуют в настоящий момент, к кому им идти за справедливостью?

— Ты не согласен.

Мои чувства, должно быть, были слишком явно написаны на лице, и Сун Байлао сразу это увидел.

Ковыряя рис в чашке, я решил открыто признать:

— Да, я не согласен. Хотя я знаю, что многие правила в этом мире работают способами, с которыми я не согласен, это не мешает мне «не соглашаться».

В ответ раздался лёгкий смешок Сун Байлао:

— Например, метки между альфами и омегами?

Я не знал, насмехается ли он над моими наивными идеями, или же мои слова просто доставили ему удовольствие.

— Это всё же отличается от того, о чём мы только что говорили.

— О? В чём разница?

Я поднял голову и прямо посмотрел на него:

— Разница между стихийным бедствием и бедствием, вызванным человеком. Стихийным бедствием нельзя управлять, а бедствие, вызванное человеком, можно избежать.

Метки — это стихийное бедствие, принесённое C20, а беспорядки на шествии — бедствие, созданное людьми, это не одно и то же.

Сун Байлао на мгновение замер, затем вдруг неудержимо рассмеялся, словно я сказал невероятно смешную шутку.

— Хорошо сказано, стихийное бедствие и бедствие, вызванное человеком.., — спустя долгое время он наконец остановился, вытирая влагу в уголках глаз. — Но в одном ты ошибся. Возможность избежать бедствия, вызванного человеком, существует только в том случае, если те, кто обладают властью, захотят дать тебе такую возможность. Если они не хотят, то тебе не избежать его.

Я нахмурился:

— Те, у кого власть... ты говоришь о таких, как вы?

Он усмехнулся:

— В некоторых случаях, я, возможно, и являюсь человеком, держащим в руках власть, но я не король этого мира, всегда найдётся тот, у кого власти больше, чем у меня. Жертвы, которые приношу я, ты, возможно, не можешь представить, — он намекал на что-то, повернувшись наполовину, обнажив линию подбородка и шеи, подушечками пальцев проведя от места под ухом до ключицы, оставив четыре светлые красные полосы. — Из-за этого места мои оковы куда сложнее, чем просто намордник.

Там находится гонада[6] альфы, если говорить прямее — там выделяются феромоны.

Сун Байлао тоном, который я не мог определить, шутил он или говорил серьёзно, произнёс:

— Иногда так и хочется её отрезать.

Поскольку до сих пор неизвестно точное воздействие феромонов на А и О, и неизвестно, связано ли это с иммунитетом к C20, ни одна больница не осмеливается делать операцию по удалению железы.

Это касается медицинской этики, как и клонирование людей, пока ещё является запретной зоной.

Я сглотнул слюну и ошеломлённо произнёс:

— Не горячись...

Это же шея, малейшая ошибка — и можно распрощаться с жизнью.

Сун Байлао посмотрел на меня, в его глазах мелькнуло движение, и вдруг, развеяв предыдущую мрачность, улыбнулся:

— Не волнуйся, просто подумал, не буду же я в самом деле её резать.

Сказав это, он снова опустил голову и сосредоточенно принялся за еду. Я же, глядя на красные следы на его шее, чувствовал, что вкус еды не ощущается.

Если есть мысль, значит, есть и намерение воплотить её в действие, иначе вы не будете об этом думать.

Его легкомысленные слова на самом деле вызвали у меня тревогу.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы