Глава 72
В конец
[В следующем году попрошу садовника посадить в саду несколько османтусов.]
Сун Байлао очень быстро восстановился после пробуждения, неясно, то ли его способность к восстановлению изначально выдающаяся, то ли все альфы такие.
Он совершенно не проявлял подавленности из-за потери собственной железы, наоборот, даже выглядел довольно довольным. Отчего у меня возникло подозрение: не хотел ли он этого с самого начала? Иначе зачем он тогда говорил мне те двусмысленные слова? И зачем ему обязательно нужно было делать операцию у Ло Мэнбай в больнице "Янхэ"?
Но даже если я спрошу, он, наверное, не признается.
Теперь я больше не смогу ощущать запах его феромонов — от этой мысли в душе немного грустно.
Но то, что я могу чувствовать запах феромонов, — тоже заслуга беременности. Как только рожу ребенка, и все гормоны в организме вернутся в норму. Я, должно быть, снова не смогу их чувствовать, как и раньше.
Если так подумать, то не о чем жалеть.
В этом году я, кажется, заключил неразрывную связь с больницей: то лежу тут, то в пути в больницу. Окружающие, от Сун Мо до Сун Байлао, тоже по очереди получали травмы и ложились в больницу. Казалось, словно на нас наложили какое-то проклятие.
Единственный, кто хоть как-то связан со всей этой мистикой и потусторонними силами вокруг меня, — это даос Вэйцзин. Поэтому я пошел в даосский храм попросить оберег для благополучия, надеясь, что в следующем году будет всё благополучно, и семья будет в безопасности.
— Нынешнее состояние друга Суна — всё это вина нашей семьи Ся, денег с тебя брать не буду, — даос Вэйцзин проводил меня до входа. — Не волнуйся, я хоть и уже не принадлежу мирской суете и не вмешиваюсь в мирские дела, но в этом деле я обязательно буду стоять до конца. У нас с тобой есть связь, я не позволю семье Ся просто так обижать тебя.
Сначала я думал, что под «стоять до конца» он имел в виду лишь просьбу к членам семьи Ся, чтобы они больше не чинили препятствий Сун Байлао и мне. Но позже я узнал, что на Новый год он и вовсе собрал более сотни членов семьи Ся. Провел собрание рода и, преодолев все возражения, внес мое имя в родословную книгу[1] семьи Ся под видом «усыновленного родственника»[2].
[1] цзупу 族谱 zúpǔ – документ в форме книги(подшитые листы плотной бумаги), в котором фиксируют имена всех мужчин-потомков по мужской линии, их жён (указывается девичья фамилия) и детей. Если тебя внесли в цзупу, значит официально приняли членом рода. Используется для почитания предков, определения наследственного права. До 1911 года(в Императорском Китае) имела юридическую силу. Ребенок признавался официальным, если он внесен в эту книгу. После 1949 года(с приходом к власти Коммунистической партии) потеряла юридическую силу на уровне государства, но внутри семьи все еще имеет огромное значение. Внутри рода положения такой книги непререкаемы.
[2] 过房亲 guòfángqīn - это форма внутрикланового усыновления, когда ребёнка из одной ветви семьи формально переводят в другую ветвь того же самого клана. Тут есть интересное: Нин Юя записали в книгу «под видом» такого усыновления. Дело в том, что человек не связанный кровным родством с родом не может быть усыновлен таким образом. Т.е. его перевели из какой-то гипотетической ветви Ся, которой не существует на самом деле. И еще одно, с точки зрения государства Нин Юй не стал сыном Вэйцзина и эти отношения законны только внутри клана Ся.
С этого момента я теоретически стал «членом семьи Ся». Даже если почтенному дедушке Ся это досадно, как бы он ни злился, больше не имел права трогать меня.
Но в то время я был занят восстановлением сил, соблюдая постельный режим, и не знал об этом.
Получив оберег, я сунул его в ящик гардеробной Сун Байлао. Днем повар сварил сладкий суп[3]. Тётушка Цзю сказала, что хочет отнести его Сун Байлао. Я тут же вырвал у неё термос и заявил, что сам всё отнесу.
[3] 甜汤 tiántāng - традиционный десерт в провинции Гуандун, основными ингредиентами которого являются паста из маша и паста из красной фасоли. Но состав может быть любым другим, вот вам ссылочка на несколько рецептов таких супов https://m.xiachufang.com/recipe/106995331/ а вот картинка, если когда-то ссылка на рецепт перестанет работать https://vk.com/photo-228171832_457240605
— Мне все равно дома нечего делать, позвольте мне отнести ему.
Тетушка Цзю с улыбкой посмотрела на меня:
— Вы просто скучаете по господину, а не потому что нечего делать.
Перед ее взглядом, будто видящим меня насквозь, я потер нос, немного смутившись.
— В основном потому что нечего делать, а уж потом потому что хочу навестить его, — в конце концов, он повредил железу, потерял так много крови, беспокоиться о нем — это нормально.
С термосом в руках я поднялся на этаж, где находилась палата Сун Байлао, и, подойдя к двери, с удивлением увидел Ли Сюнь.
В ту ночь она отделалась лишь лёгким испугом и больше не пострадала — что уже само по себе было большой удачей.
— Господин Нин? — увидев меня, она тоже удивилась, быстро взглянув в сторону палаты. — Вы почему в такое время пришли?
— А, подождите немного, внутри адвокат У еще разговаривает с господином Суном, скоро закончат.
По делу о похищении схватили несколько мелких сошек, даже не задев и краешка семьи Ся, разве для этого нужен был адвокат У?
Я видел, что выражение лица Ли Сюнь очень неестественное, и осторожно спросил:
— Э-э.., — она помедлила пару секунд. — Просто обсудить некоторые рабочие вопросы.
Это объяснение было слишком общим, больше похожим на отговорку для меня.
— Это.., — она взглянула в комнату, и вдруг ее лицо просияло. — Хорошо-хорошо, адвокат У выходит.
Через некоторое время адвокат средних лет в деловом костюме вышел за дверь. Увидев меня, он опешил, затем кивнул мне в знак приветствия.
— Господин Нин, давно не виделись.
С тех пор как закончилось дело с Сян Пином и Чан Синцзэ мы не виделись уже полгода.
После обмена любезностями он быстро попрощался, и Ли Сюнь ушла вместе с ним.
Я вошёл в палату. Сун Байлао, должно быть, уже слышал мой голос снаружи, поэтому не удивился, увидев меня.
Он сидел за столом, поднял на меня взгляд, затем продолжил возиться с компьютером. Если не считать того, что швы еще не сняты и рана заклеена повязкой, он уже был бодр и здоров, как обычно.
Я поставил термос на стол, открутил крышку:
Сун Байлао не поднимая головы:
Я на мгновение замер, наливая суп в чашку:
Сян Пинь был не только сыном моего учителя, но и моим шисюнди[4]. У него были грандиозные планы, были блестящие мечты, а теперь, раз оступившись, он оказался в тюрьме. Как не вздохнуть с сожалением.
[4] 师兄弟 Shīxiōngdì - Братья по Школе https://dzen.ru/a/aHqYxEqCAA5vY1p7#_shxingd_shisyundi
Хотя он и подлец, но, подумав о моих учителе и его жене, мне стало больно за них.
Говорят: «Из плохого бамбука вырастает хороший побег»[5], а у них всё наоборот - из хорошего бамбука вдруг получился плохой побег. Лишь надеюсь, что Сян Пинь сможет исправится там внутри, выйдет и станет полезным обществу человеком, и не заставит больше учителя и его жену на небесах волноваться.
[5] 歹竹出好笋 dǎi zhú chū hǎo sǔn — пословица означает, что у плохих родителей может быть хороший ребенок.
— Только из-за этого? — с волнением в сердце я подвинул чашку к Сун Байлао.
Он отодвинул ноутбук в сторону, взял ложку и, опустив голову, отпил сладкого супа.
Ли Сюнь сказала, что речь шла о рабочих вопросах, а он утверждает, что только о деле Сян Пина. Их слова не совпадают, что заставляло меня все больше подозревать неладное.
— Но Ли Сюнь сказала совсем другое.
Действия Сун Байлао, потягивающего суп, нисколько не прервались, он выглядел очень уверенным, без тени смущения.
Сун Байлао опустил ложку, поднял на меня взгляд, несколько мгновений пристально смотрел на меня, затем вдруг рассмеялся.
— Она ни за что не сказала бы тебе правду.
Продемонстрировав полное доверие к подчиненной и крайнюю уверенность в собственном авторитете.
Но эти слова косвенно подтвердили, что визит адвоката У сегодня действительно был не простым.
Я нахмурил брови и вдруг схватился за живот:
Лицо Сун Байлао изменилось, он встал и обнял меня за талию сзади.
Я скорчил лицо и с серьезным видом сказал:
— Скажешь мне правду — и не будет болеть.
Сун Байлао смотрел на меня, будто не в силах прийти в себя. Спустя мгновение он фыркнул от смеха, потянул меня за руку и усадил к себе на колени.
— Нин Юй, ты сильно вырос в мастерстве, — он ткнул пальцем мне в щеку. — Уже умеешь притворяться и обманывать?
Я не только умею обманывать людей, но и посмею ударить тебя.
— Смотри, — я протянул пять пальцев, тыльной стороной к нему, кольцо на безымянном пальце было особенно заметно. — Я нашел кольцо.
Он взял мою руку, кончиками пальцев проводя взад-вперед по узкому кольцу.
Я немного раздвинул пальцы, поставив свою руку рядом с его перед глазами. На том же месте, что и у меня, на его руке тоже было надето кольцо.
— Так что же это за вещь, которую я не могу знать?
Сун Байлао вплел свои пальцы между моими и, тихо вздохнув у моего уха, сказал:
— Вообще-то, ничего особенного, просто… я составил завещание.
Я остолбенел, ни за что не ожидал, что дело в этом.
Раньше, когда я думал, что мое время подходит к концу, я тоже думал найти адвоката и составить завещание. Неужели Сун Байлао тоже думает, что его время подходит к концу, и поэтому нужно составить завещание?
Разве не говорили… что потеря железы может и не иметь последствий, просто превратит его в бету с группой крови А?
А он ведет себя так, будто в любой момент может случиться несчастье.
— Я просто подстраховался на случай непредвиденного, составление завещания — это нормально. У Ло Цинхэ наверняка тоже есть свое завещание, ничего дурного в этом нет.
Если это нормально, то зачем скрывать от меня?
Я повернулся, посмотрел на него некоторое время, затем прижался к его груди, положив подбородок на его плечо.
Я пошевелил носом, но за ухом не уловил никакого запаха, хотя раньше именно здесь феромоны были самыми насыщенными.
Я больше не стал допрашивать о «завещании», сделав вид, что ничего не слышал.
Он нежно гладил меня по спине и недовольно спросил:
— Что? Не будет запаха османтуса — и я тебе не понравлюсь?
В прошлом, сейчас и в будущем.
Мы тихо просидели так в обнимку несколько минут, как вдруг я весь застыл, а затем начал неудержимо дрожать.
— Нин Юй? — Сун Байлао быстро заметил мою странность.
Я нахмурился, схватился за живот. Из-за внезапной резкой боли даже не мог вымолвить ни слова.
— Ы-ы.., — на лбу мгновенно выступил холодный пот, и, открыв рот, я мог издавать только стонущие звуки.
— Живот болит? — тревожно спросил меня Сун Байлао.
Я кивнул, тело неудержимо пыталось свернуться калачиком, действительно очень больно, прямо как… будто внутренности разрываются.
Сун Байлао, не говоря ни слова, подхватил меня на руки и отнес на кровать, затем нажал кнопку вызова.
Пот застилал глаза, по телу разливались холод и слабость.
В ушах стоял звон, все звуки казались далекими, неясными.
Широкая ладонь смахнула мелкие капельки пота с моего лба. В моем затуманенном взгляде Сун Байлао отразился с выражением, которого я никогда раньше не видел.
Казалось, это был страх, а может, боль.
Если бы у меня была хоть капля свободного духа, хоть капля сил, я бы достал телефон и сфотографировал его.
— Ничего не случится… я с тобой…
Я смотрел на его непрерывно двигающиеся губы и разобрал эти слова.
Иногда действительно нельзя шутить дурные шутки, только что притворился, что болит живот, и вот теперь действительно болит.
Ло Мэнбай же говорила, что я могу продержаться еще месяц, но сейчас живот болит так сильно. Наверняка проблема с детородным мешком. Неужели… неужели из-за того, что я слишком волновался из-за происшествия с Сун Байлао пару дней назад?
Из последних сил, сквозь боль, я поднял руку, с огромным трудом собрав силы, и приложил ладонь к щеке Сун Байлао.
Я и сам не знаю, получилось ли у меня издать звук. Может, я лишь беззвучно пошевелил губами, а может, мой голос был тише жужжания комара.
Но Сун Байлао, должно быть, понял на слух или просто прочитал по губам.
Он сжал мою руку и кивнул мне.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Телеграмм: korean_ginseng_novel