Глава 73
В конец
[Кстати говоря, я и Сун Байлао, наверное, типичные «хороший ребёнок» и «плохой ребёнок». Единственное моё проявление бунтарства — это татуировка на животе.]
— Ты, как зайдёшь внутрь, скажи тату-мастеру, что хочешь скрыть шрам на животе, — Нин Ши сидела в машине, разговаривая со мной наполовину опустив стекло. На лице у неё были огромные тёмные очки, так что даже знакомые, увидев её мельком, не сразу бы смогли признать.
— Я не хочу делать тату.., — в последний, и уже в который раз за эту дорогу, я повторил своё желание.
Нин Ши даже не взглянула на меня:
— Иди быстрее, я припаркуюсь и сразу за тобой зайду.
Я поджал губы, развернулся и направился в тату-салон позади.
Когда я толкнул стеклянную дверь, другая рука в тот же момент ухватилась за металлическую ручку. Я поднял голову и увидел красивого омегу, примерно моего возраста, с короткими волосами, кончики которых были выкрашены в фиолетово-розовый цвет, с миндалевидными[1], словно всегда улыбающимися, глазами.
[1] Миндалевидные глаза (杏眼, xìng yǎn) https://dzen.ru/a/aBtVnTsYgWF3VZJq#6_mindalevidne_glaza__xng_yn
— Ты тоже пришёл сделать татуировку? — спросил он первым.
Я приложил немного силы, толкая дверь, чтобы войти в салон. Столкнувшись с его дружелюбием, я лишь настороженно и довольно сдержанно, еле слышно пробормотал:
— У меня уже почти всё готово, это последний сеанс, — омега закатал рукав правой руки и показал мне тату на руке.
Это был почти готовый единорог, мультяшного стиля, ярких цветов. Грива единорога была радужной. Вычурно, но неожиданно... казалось, ему вполне подходило.
— Красавица, я снова тут! — он подошёл к стойке администратора, привычно поздоровался, после чего быстро направился в одну из внутренних отдельных рабочих студий.
Перед уходом он обернулся и, сияя улыбкой, помахал мне рукой.
Администратор попросила меня заполнить анкету, затем спросила, есть ли у меня предпочтения по мастеру. Я сказал, что нет, и она отвела меня в свободный кабинет.
Мастер, раскладывавший инструменты, полуобернулась — это была молодая женщина-бета.
После того как администратор ушла, она попросила меня сесть:
— На какую часть тела вы хотели бы нанести татуировку?
Я положил руки на колени, постепенно сжав их в кулаки, опустил голову и долго не издавал ни звука.
Медленно начал двигаться, приподнял одежду, обнажив поясницу и живот.
— Я хочу сделать здесь.., — кончиками пальцев коснулся низа живота, точно попадая на выпуклый шрам.
С тех пор как он появился на моём теле, я часто обращал на него внимание, и теперь, даже не глядя, мог описать его уродливую форму по памяти.
Он был похож на безобразную сороконожку, прицепившуюся к моей коже, медленно разъедающую ядом мою плоть и даже душу.
Мастер на мгновение замолчала, затем спросила:
Я опустил одежду и тихо сказал:
Мастер начала возиться с компьютером на столе, через некоторое время повернув экран ко мне:
— Вот примеры предыдущих работ, сделанных для других клиентов, посмотрите, есть ли что-то интересное для вас?
На экране было множество фотографий: шрамы разной формы и величины, а поверх них — самые разные татуировки. Некоторые умело превращали шрам в часть тату, довольно креативно. Другие же были гораздо проще и грубее, просто плотно закрашивали шрам насыщенным цветом, лишь бы с первого взгляда было не понять, что это, не заботясь о красоте татуировки.
Именно второй вариант, вероятно, и хотела видеть Нин Ши.
Но для меня, во что бы он ни превратился, каким бы ярким цветом его ни прикрыли, шрам останется шрамом.
— Другие не узнают, что это такое, — какая самообманчивая и печальная мысль.
Я никогда ни в чём не противоречил Нин Ши, но тогда впервые не сделал так, как она сказала. Она хотела, чтобы я сделал вид, будто ничего не произошло, скрыл рану, забыл боль, а я не желал.
Я хотел, чтобы все знали, что мне больно, что я ранен, что на моём животе есть кровавый шрам, который никогда не исчезнет.
— Пожалуйста, сделайте мне… тату в виде открытой раны.
После моего требования мастер несколько раз переспросила меня. А после создания эскиза ещё спросила, не сделать ли его менее реалистичным, предложив использовать другие цвета для изображения плоти и крови.
— Нет, именно так, — я взглянул на тот несколько пугающий эскиз и лёг на кушетку.
Три часа спустя мастер убрала инструменты и сказала мне, что всё готово.
Я сел, опустил голову, взглянул на слегка покрасневшую и припухшую татуировку на животе, затем посмотрел в зеркало на свою поясницу. Две части татуировки — спереди и сзади — образовывали единое целое, в точности как на эскизе, без малейших отклонений.
Теперь, как для меня, так и для других, это навсегда останется незаживающей раной.
Мастер вышла со мной из кабинета. Нин Ши сидела в зоне ожидания, нетерпеливо листая журнал, увидев, что я выхожу, она бросила журнал и встала.
— Ну как? — она сразу же стала стаскивать с меня одежду.
Я поднял руку, чтобы помешать, но потом подумал, что это бессмысленно, и просто позволил ей поднять одежду.
Увидев тату на моём животе, она вдруг замерла, а через две секунды её грудь начала сильно вздыматься. Она яростно уставилась на меня.
Она тут же дала мне пощёчину, от которой моя голова повернулась в сторону.
— Нин Юй, чего ты вообще добиваешься?
Я прикрывал лицо рукой и не говорил ни слова.
Все остальные в тату-салоне смотрели на нас. Они словно застыли, даже дышали тише. Когда Нин Ши злится, это действительно очень страшно.
— Если ты не хочешь стремиться к лучшему и хочешь быть никчемным — будь им, но не тяни за собой меня, — она тыкала пальцем в мой нос и ругалась. — С этого дня у меня нет сына!
Сказав это, она развернулась и холодно ушла, цокая каблуками.
— Гос..,[2] — я смотрел на её удаляющуюся спину, сделал пару шагов вперёд, желая догнать, но мастер сзади схватила меня за руку.
[2] он обращается к матери «госпожа» - фужень 夫人 fūrén
Я опешил, мне стало очень неловко. А ещё более неловким было то, что, пошарив по карманам, я смог выудить меньше ста юаней наличными.
Мастер уставилась на пачку купюр в моей руке, и её лицо потемнело:
— Гость, вы ставите нас в очень неудобное положение…
Мои щёки пылали, и я заговорил, запинаясь:
— М-может, пойдёте со мной домой за деньгами?
Моё предложение в тату-салоне не приняли, сказав, что так дела не делаются, и чуть не вызвали полицию.
Если бы Лян Цюян, услышав шум, не вышел посмотреть, что происходит, и вовремя не пришёл на помощь, оплатив за меня стоимость тату, я бы, возможно, стал кондитером с судимостью.
С трудом открыв глаза, едва их коснулся свет, я почувствовал резкую боль и зажмурился, на глазах выступили слёзы.
Сознание постепенно возвращалось, различные ощущения в теле медленно приходили в норму, и боль начала проявляться.
Я приподнял руку, желая потрогать живот, но большая рука, протянувшаяся рядом, крепко схватила мою.
Перевёл взгляд и сразу увидел Сун Байлао, сидевшего у кровати с уставшим видом. На нём уже не было больничной одежды, и повязка на шее сзади, казалось, тоже исчезла.
Он держал мою руку, его губы коснулись моих пальцев:
— Несколько дней. У тебя внезапно разорвался детородный мешок. Началось сильное кровотечение. Хорошо, что ты был в больнице, и тебя успели прооперировать, иначе ситуация могла бы стать очень опасной.
Я пошевелил кончиками пальцев и хрипло спросил:
— Достали, сейчас она в инкубаторе. Ло Мэнбай сказала, что она пробудет там до конца весны, — ответил Сун Байлао. — Она такая страшненькая, красная, прямо как маленькая мышка.
Я возмущённо взглянул на него, попытался отнять руку, но не хватило сил, и ничего не вышло.
— Это девочка, глаза очень похожи на твои, когда вырастет, наверное, будет красавицей.
Услышав это, я немного успокоился.
— Мама! — в этот момент дверь палаты открылась, Сун Сяо вошёл, ведя за руку Сун Мо. Увидев, что я проснулся, Сун Мо подбежал к кровати.
— Мама, ты проснулся! — произнёс он взволнованно. — Я только что ходил смотреть на младшую сестрёнку[3]. Она такая милая, маленькая и розовенькая!
[3] мэймэй 妹妹 mèimei
Вот-вот, даже у ребёнка способности к описаниям в десять раз лучше, чем у Сун Байлао. Одно и то же, а ощущения, возникающие от их слов, так сильно различаются.
Сун Сяо тоже подошёл к кровати:
— Мы все эти дни ждали, когда ты проснёшься, а ты не просыпался. Вот мы отошли всего на полчаса — и ты открыл глаза. Что-то болит?
Он погладил меня по лбу и улыбнулся:
— Ты проспал самые болезненные два дня, ещё пару дней — и боль пройдёт. Врачи на этот раз полностью удалили твой детородный мешок. Это в последний раз, больше ты не будешь страдать от этого.
Боль от разрыва детородного мешка просто пугала. Одного такого опыта в жизни достаточно, совсем не хочется пережить это во второй раз.
Прошло ещё два дня, и боль от шва действительно почти утихла. В это время меня навестил Лян Цюян, принёс целую кучу детских товаров, которые он купил для Нинси: соски, бутылочки и даже с десяток детских вещей на возраст от одного до восемнадцати месяцев.
— Эта красивая? — он достал из сумки розовую детскую распашонку и показал мне.
Сун Байлао рядом бестактно фыркнул:
Лян Цюян тут же нахмурился, перевернул одежду и внимательно посмотрел, надув гузы, пробормотал:
Я и Ло Мэнбай одновременно испепелили Сун Байлао «лучами смерти».
Сун Байлао, словно ничего не произошло, отвёл взгляд и больше ничего не комментировал.
— Разве не красивая? — Лян Цюян показал Ло Мэнбай распашонку, покрытую цветочками, спрашивая её мнение.
— Красивая, — сразу же сказала Ло Мэнбай. — Настолько красивая, что я сама бы её надела.
Рядом послышался сдержанный смешок Сун Байлао, но неявный, возможно, только я, находясь близко, смог его расслышать.
Я покосился на него, он усмехнулся мне, с ноткой провокации, словно говоря: «Я посмеялся, и я знаю, что ты ничего не сможешь со мной поделать».
И я действительно ничего не мог с ним поделать.
Когда я смог встать, Сун Байлао поддержал меня и повёл в детское отделение посмотреть на малышку.
Хотя не хотелось признавать, но на первый взгляд — маленькая, красная, да ещё и сморщенная — действительно... не очень... привлекательная.
— Спит, — кончик пальца Сун Байлао коснулся стекла. — Посмотри, разве её глаза не похожи на твои?
В детском отделении были и другие дети. Честно говоря, все они казались мне похожими. Тем более Нинси на тот момент было всего чуть больше двадцати с лишним недель. Черты лица ещё совсем не сформировались, и непонятно, как он разглядел, что она похожа на меня.
Хотя я так думал, но всё равно продолжал кивать.
Он взял мою руку, его взгляд был нежным:
Я смотрел на маленький нос Нинси, который из-за недоношенности казался более впалым и миниатюрным, чем у других детей, с трудом согласился:
В день моей выписки начались трёхдневные выборы депутатов.
Как и ожидалось, благодаря высокой популярности среди бет, Ло Цинхэ лидировал по количеству голосов. Если не случится непредвиденного, он станет одним из четырёх новых депутатов Сянтаня.
Я сначала боялся, что он внезапно придёт в больницу посмотреть на ребёнка и столкнётся с Сун Сяо, но потом подумал, что зря переживаю. В предвыборной гонке так много дел, разве он специально придёт в больницу ради ребёнка, которого родил я? Но в день моей выписки он действительно пришёл. Правда, пробыл не больше десяти минут, посмотрел на Нинси за стеклом детского отделения и быстро ушёл. Сун Сяо он не встретил.
Когда он смотрел на Нинси, я заметил, что он улыбнулся. Слабо, едва заметно, и улыбка мгновенно исчезла, словно мираж.
Такое выражение лица у него — редкость. Я могу пересчитать такие случаи на пальцах одной руки. Поэтому, даже если Сун Байлао сказал, что Ло Цинхэ так поступил лишь для того, чтобы показать публике свою заботу обо мне, своей «невестке» бете, и укрепить свой образ. Я всё равно считаю, что была какая-то доля искренности когда он пришёл посмотреть на Нинси.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Телеграмм: korean_ginseng_novel