Глава 75 Экстра 1

В конец

Сун Байлао заболел, и я немного занервничал.

Пусть даже самого крепкого альфу не обходит стороной простуда с кашлем. Они могут быть невосприимчивы к C20, но в конечном счете не ко всем же болезням. Однако Сун Байлао лишился железы, он не такой, как обычные альфы. Это заставляет меня невольно задумываться: вызвана ли его простуда переменой погоды[1] или всё же связана с тем, что он удалил свою железу?

[1] Это миф, что простуда может возникнуть от холода. Простуды возникают только от вирусов. Я должна была это сказать (*/ω＼)

Даос Вэйцзин говорил, что я слишком многое принимаю близко к сердцу и это правда. С самого момента, как у него проявились первые признаки кашля, я постоянно размышляю об этом. Он болел неделю, и я всю неделю пребывал в тяжёлых раздумьях.

Держа стакан свежевыжатого сока, я постучал в дверь кабинета и войдя, тихо поставил его на стол. Сун Байлао лишь взглянул на меня, когда я вошёл, а потом снова опустил голову и продолжил разбирать бумаги.

Я постоял перед столом, подождал немного и, видя, что он не реагирует, молча пододвинул стакан вперёд, прямо к его руке. Сун Байлао замедлил движения, больше не мог игнорировать и, смирившись, отложил дела. Две-три раза покрутив в пальцах ручку, он отложил её в сторону.

— Можно не пить? — его голос был слегка хриплым, с сильной гнусавостью. — Я уже три дня подряд это пью, и, кажется, никакого толку. Может, не надо?

Я нахмурился и не уступил:

— Даже если это не лечит простуду, больше сока — всегда полезно для организма.

Сун Байлао поднял стакан с оранжевым соком, всё его лицо выражало сопротивление и брезгливость.

— Это не сок. По-моему это серная кислота.

Сок одного лимона, трёх маракуй и ананаса, богатый витамином C, который, как говорят, укрепляет иммунитет и снимает усталость.

— Лян Цюян говорит, что когда он простужается, то пьёт по стакану этого каждый день, и ему становится лучше, — мягко уговаривал я его. — Я приготовил клубничный пудинг. Выпей это, и я принесу тебе один, чтобы перебить кислый вкус, хорошо?

Когда я так говорил, он обычно не отказывался.

Как и ожидалось, Сун Байлао посмотрел на меня, поколебавшись немного, в конце концов наклонил голову и одним махом опрокинул содержимое стакана.

Я остался доволен, потянулся за пустым стаканом. Уже собираясь уйти, вдруг почувствовала, как он схватил меня за запястье и резко притянул к себе.

Чтобы удержать равновесие, мне пришлось другой рукой опереться на стол.

Пока я ещё не пришел в себя, Сун Байлао приблизился и через стол коснулся моих губ своими.

Кисло-сладкий вкус разлился во рту. Да, довольно кисло, но не настолько ужасно, как он изображал, и всё же — чуть-чуть, совсем чуть-чуть сладко.

Его мягкий язык исследовал мою полость рта, пока от кислинки не осталось и следа. Лишь тогда он отпустил моё запястье, позволяя отойти.

Сун Байлао слегка прикусил мою нижнюю губу и тихо прошептал:

— Пудинг не нужен, эти штучки для обмана детей оставь Сун Мо. Взрослые предпочитают более прямую "награду".

От его поцелуя у меня даже дыхание перехватило. Рука, держащая стакан, слегка дрожала, казалось, вот-вот выроню. Я поспешно обхватил его обеими руками и крепко прижал к груди.

— Как хочешь, — я опустил глаза и вышел из кабинета.

Спустившись по лестнице, я отнёс стакан на кухню. Проходя через гостиную, я увидел, как Сун Мо и Нинси играют в огороженном игровом манеже.

Дети растут быстро, не успел оглянуться, а Нинси уже шесть месяцев. Ее черты лица постепенно проступают, а кожа уже не такая красная, как при рождении. Хотя у всех детей кожа довольно светлая, у её она была особенно фарфоровой, глаза большие и чёрные. Даже врач, осматривавшая её, воскликнула, что Нинси — самый красивый малыш-омега[2], которого она когда-либо видела.

[2] Откуда у А и В может появиться группа крови О? Я спросила у нейросети и она выдумала мне ответ, основанный на реальной биологии: Если оба родителя с группами А и В являются носителями рецессивного аллеля 0 (то есть их генотипы A0 и B0), то с вероятностью 25% у них может родиться ребенок с группой крови 0.

Глаза у Нинси были мои, а нос и рот — как у Сун Байлао, очень милые. Но насчёт «самые красивые» — это, должно быть, была лесть от врача.

— Сестрёнка[3], ты снова выиграла! — радостно крикнул Сун Мо, развернул Нинси и, указывая на край манежа, сказал. — Давай ещё раз, посмотрим, кто первый доползёт туда.

[3] мэймэй 妹妹 mèimei, дальше все будут говорить "мэй-мэй", вместо "сестрёнка"

Сказать, что они играют, не совсем точно. Нинси пока только неуверенно ползает, даже сидит ещё не очень устойчиво, не говоря уже о том, чтобы понимать речь.

Это больше похоже на то, что Сун Мо в игровой форме учит её постепенно осваивать навыки. Причём делает это с поразительным упорством и заботой, хотя мы даже не знаем, откуда он всё это взял.

Иногда он больше похож на «маму», чем я.

— Молодцы! Маленький господин, давай! Мэй-мэй, вперёд! — тётушка Цзю и две служанки стояли за ограждением в роли аплодирующих зрителей, очень искренне подбадривая двух маленьких участников.

Не знаю, с каких пор все в семье, вслед за Сун Мо, стали называть Нинси «мэй-мэй», даже Сун Байлао не исключение.

Достал из холодильника пудинг, подошёл к манежу и постучал по тарелке:

— Мо-мо, иди перекуси.

Сун Мо и Мэй-мэй были полностью поглощены игрой. Когда он поднял на меня взгляд, на его лице всё ещё сияла широкая улыбка.

— Сейчас! — сказал он, замедляя скорость, подождал, пока Нинси доползёт до конца, и тогда уже для вида догнал её.

— Мэй-мэй снова выиграла, — он обнял Нинси. Оба ребёнка смотрели друг на друга и смеялись, и еще долго не могли остановиться.

— Ладно, маленькому господину пора перекусить, а Мэй-мэй нужно молоко, — тётушка Цзю наклонилась, взяла Нинси на руки, потрогала её подгузник и, подозвав одну из служанок, направилась в уборную, а другую послала на кухню греть молоко.

В огромной гостиной остались только я и Сун Мо. Он подбежал ко мне, взял из моих рук пудинг, на кончике носа ещё блестели капельки пота.

— Спасибо, мама.

Я увидел, что его чёлка взмокла от пота, пряди прилипли ко лбу, и откинул их в сторону.

— Как в школе на этой неделе?

Нам с Сун Байлао не нравились так называемые «элитные» школы для высшего общества, где обычно учатся только альфы и омеги, как в Шаншань. Они вытесняют бет, дискриминируют их, считая себя повелителями вселенной.

Поэтому, тщательно всё обдумав, мы отдали Сун Мо в частную начальную школу, которая пропагандирует равенство и гармонию между всеми гендерами, одновременно обладая прекрасным преподавательским составом и материальной базой. Директор — старый знакомый Ло Цинхэ и друг Сун Сяо.

С начала учебного года прошёл месяц. Сун Мо хорошо адаптировался. В первые дни он был немного застенчивым и скованным. Сейчас он всё больше привыкает к школьной жизни, можно даже сказать, что она ему очень нравится.

— Все очень милые, только иногда слишком ребячатся, — Сун Мо ел пудинг и говорил. — Сяо-Мэй и Ци-ци устроили драку из-за того, кто будет со мной за одной партой — прямо волосы друг у друга вырывали!

— И что потом?

— Потом учительница их разняла, провела воспитательную беседу и посадила меня с альфой.

— Не думал, что в таком юном возрасте ты уже перенял манеры твоего отца, — я с усмешкой ущипнул его за пухлую щёчку. — Настоящий маленький соблазнитель[4].

[4] в оригинале 祸水 huòshuǐ - букв. «губительная вода», в переносном значении «несчастье, бедствие» используют для описания человека, чья красота или обаяние вызывают хаос.

Сун Мо смотрел на меня непонимающе, прикусив ложку, спросил:

— А что такое "соблазнитель"?

Я подумал:

— Это… когда человек сам по себе слишком обаятелен, и другие из-за желания быть с ним дерутся, до крови, даже жизни не жалеют.

— Тогда я соблазнитель, — он кивнул и снова опустил голову, продолжая есть пудинг.

В это время с лестницы спустился Сун Байлао.

— О чём это вы?

Не успел я открыть рот, как Сун Мо сказал:

— Просто Сяо-Мэй и Ци-ци из-за меня подрались, а мама сказал, что мы с тобой оба соблазнители. Ты — большой соблазнитель, а я — маленький.

Я тут же почувствовал, как на меня устремился пронзительный взгляд, вздрогнул и невольно отвел глаза в сторону.

Сун Байлао медленно приблизился ко мне, обнял за талию и спросил:

— Я соблазнитель?

В этот момент мне захотелось вернуться на пять минут назад и забрать свои слова.

— Я просто болтал глупости.., — пробормотал я.

Он тихо рассмеялся, приблизился к моему уху и сказал:

— Трусишка, посмел сказать, но не посмел признать.[5]

[5] здесь китайское выражение 敢说不敢认 gǎn shuō bù gǎn rèn – перевела дословно, так китайцы говорят о человеке, который не обладает смелостью отстаивать то, что сам же и сказал.

Я поднял голову, чтобы что-то сказать, но он вдруг отвернулся, поднёс кулак к губам и закашлял.

С каждым его кашлем моё сердце сжималось всё сильнее. Тревога, постоянно таившаяся в глубине души, вот-вот должна была выплеснуться через край и отразиться на лице.

Я закусил губу и стал похлопывать его по спине.

Он немного откашлялся и повернулся ко мне. Я не успел спрятать свои чувства, и торопливо поднятые уголки губ. Я даже без зеркала знал, какую странную гримасу они образовали на моём лице.

Сун Байлао замер на мгновение, затем протянул руку, погладил мою щёку, и его тон невольно стал осторожным:

— Что такое?

— Ничего…

Когда я сам был тяжело болен, и неизвестно было, выживу ли, он тоже чувствовал себя так же беспокойно, как я сейчас?

Это ужасное чувство, одна мысль о том, что этот «ужас» может длиться всю жизнь, проявляясь в каждом уголке моей жизни, мешает мне продолжать улыбаться.

— Хочешь пудинга? Я принесу.

Я повернулся и направился на кухню. Сун Байлао догнал меня и обнял сзади.

Он слегка покачивался, успокаивая, и тихо прошептал мне на ухо:

— У меня же просто простуда, обычная простуда. Разве ты не слышал? Люди, которые обычно не болеют, когда заболевают, выздоравливают особенно долго.

Видимо, в последние дни я слишком сильно переживал, и это было так явно написано на моём лице, что он это заметил.

Я закрыл глаза и с сожалением усмехнулся:

— Не слышал.

— Тогда сейчас я тебе сказал, и ты знаешь, — Сун Байлао поцеловал меня в висок. — Не волнуйся, я же говорил, что у меня ещё есть неисполненное желание, я не умру.

Я широко открыл глаза, резко обернулся и, отчеканивая каждое слово, предупредил его:

— Не произноси… это слово.

Я редко бывал таким серьёзным, даже суровым. Он от удивления моргнул, но быстро понял, о чём я.

— Хорошо, не буду.

Видя его таким, я вдруг вспомнил, как раньше объяснял Сун Мо, что слово «смерть» нельзя легкомысленно применять к живым людям, и тем более к себе. Тогда он испугался, замер и кивнул, вид у него был точь-в-точь как сейчас у Сун Байлао.

— Какое же у тебя неисполненное желание? — спросил я, смягчив тон.

Его жизнь прекрасна, у него есть всё, что он хочет. Родители живы, двое детей, какое же желание осталось неисполненным?

При его нынешнем положении, наверное, ему не составит труда сделать что угодно. Разве что это что-то очень «грандиозное», настолько, что он не может осуществить это быстро, за короткое время.

Ладонь Сун Байлао легла на мою щёку, большой палец принялся тереть небольшой участок кожи под глазом, он улыбнулся и сказал:

— Провести с тобой всю жизнь.

Я ошеломлённо смотрел на него, потеряв дар речи.

Он продолжил:

— Пока я не осуществлю это желание, я не… покину тебя, — он явно сделал паузу в середине.

Я думал, это будет что-то грандиозное, уровня «стать королём мира» или «стать номером один в деловом мире», а оказалось, всего лишь это?

Всего лишь это…

Но почему-то, после его объяснений, мне стало ещё тяжелее.

Я крепко сжал губы, шагнул вперёд и крепко обнял его.

Он тихо рассмеялся, приветствуя меня в своих объятиях.

Я с досадой и обидой прошептал:

— Ты и вправду соблазнитель…