Глава 77 Экстра 3

В конец

Когда Нинси исполнился месяц вдруг вернулся Сун Сяо, погостил с десяток дней и вскоре снова уехал. На этот раз он отправился ещё дальше, улетев за океан, сказав, что хочет снимать перелётных птиц.

Каждый раз, приезжая в новое место, он присылал нам открытку, иногда я получал по две-три за месяц. На каждой он коротко передавал нам привет, а также писал название следующего пункта назначения.

Он словно не знал усталости и стремился наверстать всё упущенное, всё утраченное, проявляя больше энергии, чем молодёжь. Всего за год он объездил весь американский континент. В итоге, когда Нинси исполнился год, подобно перелётной птице, возвращающейся в родные края — вернулся в Сянтань.

Сун Мо был несказанно рад встрече с дедушкой. Они общались как друзья, делясь впечатлениями за этот год. Сун Мо рассказывал забавные случаи из школьной жизни, а Сун Сяо — о необычных пейзажах, что видел по пути. А общей темой для них была начинающая лепетать Сун Нинси.

Регулярно отчитываться о достижениях Мэй-мэй было одним из «домашних заданий», что Сун Сяо оставил внуку.

Сун Мо рано пошёл в школу. Хотя ему было всего семь, он уже прекрасно умел читать и писать, ловко управляясь с месседжерами. Дедушка и внук часто переписывались: один показывал снятых им птиц, другой — снятую им Мэй-мэй. Кроме того, они не забывали взаимно восхищаться работами друг друга.

Однажды я случайно увидела их переписку. Сун Мо восхищённо писал Сун Сяо:

[Какая красивая птичка, дедуля, ты просто супер!]

В ответ Сун Сяо восхитился Мэй-Мэй, сфотканой Сун Мо:

[Как здорово ты поймал момент, как Мэй-мэй падает. Мо-мо, ты тоже супер!]

И они начали скромничать, выясняя, кто же круче. Обменявшись десятком сообщений, пока в конце концов Сун Мо не признал, слегка смутившись, что он, пожалуй, всё-таки чуть круче.

— Мэй-мэй уже говорит. Умеет звать папу, маму и старшего братика[1], очень смышлёная.

Сун Мо сидел рядом с Сун Сяо, держа на руках Нинси, то и дело убирая её пальцы ото рта. Дети растут не по дням, а по часам, с каждым днём осваивая всё новые навыки, и сейчас стоило лишь на секунду отвлечься, как неизвестно, что случится в следующее мгновение.

Вчера я вошёл в комнату и увидел, что она пытается «сбежать из заточения». Но из-за коротких ножек, застряла, оседлав барьер. Не в силах ни слезть, ни перелезть, что выглядело довольно забавно.

Я уже хотел вздохнуть с облегчением, как она подняла на меня глаза. Её глазёнки тут же вспыхнули. Она, прикусив соску, невнятно произнесла:

— Ма-ма.

Я со вздохом вернул её обратно за барьер, а за ужином рассказал об этом Сун Байлао и Сун Мо.

Выслушав, Сун Байлао пришёл в восторг, и после еды отнёс Нинси обратно на «место преступления», попросив её повторить трюк.

Малютка, прикусив соску и держась за барьер, смотрела на него снизу вверх большими невинными глазами. Не знаю, поняла ли она, но действительно подняла одну ножку.

Пухлая, словно корень лотоса[2], белая ножка перекинулась через барьер. Сун Мо тем временем прилежно фотографировал, запечатлевая яркий момент Мэй-мэй.

— Мэй-мэй просто умница! Мэй-мэй умеет перелезать через барьер!

Щелчки затвора не умолкали, и, возможно, Нинси тоже почувствовала восторг брата. Не желая его разочаровывать, изо всех сил старалась сохранять равновесие и даже глупо улыбнулась в камеру.

Но силы её были всё же силами младенца — слишком слабыми. Вскоре она не выдержала, начала заваливаться.

Я бросился подхватить её, но Сун Байлао, стоявший рядом, уже был наготове, протянул руку, схватил её за одежду на спинке и с лёгкостью поднял.

Испуганное выражение на личике Нинси ещё не успело исчезнуть, но, увидев Сун Байлао, она тут же рассмеялась:

— Па-па?

Сун Байлао тоже улыбнулся ей, обнажив белые зубы. В следующее мгновение вернул её в манеж. Потом обернулся, холодно и беспристрастно велел тётушке Цзю:

— Нарастите барьер.

Малютка в подгузнике, ухватившись ручками за прутья барьера, выглядела совершенно растерянной и беспомощной. А Сун Мо всё это время продолжал её фотографировать.

— Какое первое слово сказала Мэй-мэй? — спросил Сун Сяо с улыбкой, поглаживая мягкие волосы Нинси.

После возвращения его лицо просто сияло жизнью. Он стал намного жизнерадостнее, и его общение с Сун Байлао тоже стало более естественным.

Трещина между ними хоть и никуда не делась, но потихоньку затягивалась.

— Старший братик! — Сун Мо болтал ногами, и радость была написана у него на лице. — Я её так долго учил!

— Правда? Мо-мо молодец. Тогда постарайся научить её говорить „деда“[3], — на лице Сун Сяо читалось оживление. — Так хочется услышать, как Мэй-мэй назовёт меня дедой.

Нинси ещё умеет говорить «мэй-мэй» и «плохо»[4]. Каждый раз, когда она падала или ушибалась, она, указывая на больное место, жаловалась:

— Мэй-мэй, плохо.

А если Сун Байлао бывал с ней слишком строг, она тоже, указывая на него, жаловалась мне:

— Папа, плохо.

По её разумению, «плохо», видимо, означало всё то, что ей не нравится.

— Хорошо, я завтра же начну учить Мэй-мэй, — сказал Сун Мо.

— Тогда договорились.

— Еда готова, — прервал я их разговор, подошёл и взял Нинси на руки. — Пойдёмте ужинать.

Сун Мо спрыгнул с дивана и помчался в столовую:

— Я хочу сидеть рядом с дедулей!

Празднование первого года Нинси не было пышным. Мы просто устроили дома небольшой фуршет, пригласили родных и близких, всего человек двадцать-тридцать.

Лян Цюян заранее освободил график, чтобы приехать на день рождения своей крёстной дочери. Я даже не успел заикнуться, а он сам предложил спеть на празднике, исполнить попурри[5] из детских песенок.

Ло Мэнбай, помимо своего подарка, привезла и подарок от Ло Цинхэ — красивое розовое платьице принцессы.

Сейчас Ло Цинхэ по горло занят государственными делами. Недавно он внёс на рассмотрение председателю парламента законопроект, вызвавший бурю в обществе.

Он пытался продвинуть операцию по удалению желёз у альф и омег. Однако парламент отклонил законопроект из-за недостаточности статистических данных.

Хотя предложение и отклонили, вызванный им резонанс был ничуть не меньше.

Те, кто его поддерживал, стали ещё фанатичнее, а те, кто был против, — возненавидели его ещё сильнее. Но я думаю, что, возможно, именно такого эффекта он и добивался.

На данный момент он уже получил разрешение на эксперименты от правительственного Комитета по этике, сроком на три года. Если по прошествии трёх лет эта операция пройдёт клинические испытания, удаление желёз, возможно, станет общедоступным. Как следствие, свободы разводов для альф и омег можно ожидать со дня на день.

Эксперимент будут проводить две исследовательские организации, одна из которых — лаборатория под руководством Ло Мэнбай.

— Дядя[6] в последнее время очень занят, сказал, что заедет навестить сестрёнку через пару дней, — объяснила мне Ло Мэнбай и передала подарок служанке.

Был ли он действительно занят или просто не хотел сталкиваться с Сун Сяо, никто, кроме него самого, не знал. Но, возможно, так даже лучше, чтобы они снова не поссорились из-за первого же несовпадения во мнениях.

Торт для дня рождения я делал два дня, всего четыре яруса, украшенные разнообразными весенними цветами из сливочного крема, которые, спускаясь сверху вниз, образовывали словно яркий цветочный ковёр.

Перед тем как разрезать торт, Сун Байлао с серьёзным видом велел постелить на лужайке[7] коврик и разложил Четыре драгоценности кабинета учёного[8], счёты, духи — всё для того, чтобы Нинси сделала выбор в обряде предсказания судьбы «Чжуа Чжоу»[9]

Взрослые окружили ковёр плотным кольцом, пристально наблюдая за малышкой в центре.

Та сидела, смотрела то на один предмет, то на другой, проползла пару шагов и взяла в руки банкноту.

— Ну точно, в папу, коммерческая жилка.., — не успели её похвалить, как она с отвращением отбросила деньги.

Поползала ещё немного, взяла в руки помаду.

Лян Цюян тут же воскликнул:

— Красота Мэй-мэй обязательно будет венчать четыре стороны света[10], кто знает, может, она станет большой звездой...

Не успел договорить, как помаду тоже отбросили.

Затем плёнка, скалка, кисть для рисования постигла та же участь: ко всему она проявляла интерес, но в момент, когда брала в руки, мгновенно его теряла.

И когда все уже начали впадать в оцепенение, она взяла в руки очередную вещь — бейсбольную биту.

Сун Мо недавно вступил в школьную бейсбольную команду. Это была его бита, покороче тех, что используют взрослые, но для годовалого малыша всё равно слишком тяжёлая.

Её личико побагровело от натуги. Она изо всех сил пыталась поднять эту дубину. Еле-еле приподняв, затем совершила то, что потрясло всех присутствующих.

Она сбила куклу, лежавшую на коврике.

Я уверен, что это было не бессознательно. Она била явно по голове куклы, и успешно отправила её в полёт. Потом дрожа, оперлась на биту, встала на ножки и залилась визгом и смехом, выглядя при этом невероятно довольной.

— Э-э... она обязательно станет отличным бьющим[11], — нарушила молчание Ло Мэнбай и предложила сухое, приукрашенное объяснение.

Я услышал, как стоявший рядом Сун Байлао тихо рассмеялся, а затем наклонился к моему уху и сказал:

— Она и вправду похожа на меня. В будущем можно не беспокоиться, что её обидят.

Неужели он имеет в виду сходство в умении драться?

Это как раз та ситуация, когда приходит то, чего больше всего боишься. Ещё до рождения Нинси я волновался, что её характер будет похож на характер Сун Байлао, и теперь вижу, что она и впрямь унаследовала его склонность к насилию.

Растёт новый маленький деспот.

Я уже не знал, смеяться мне или плакать:

— Давайте резать торт.

Сун Байлао обнял меня, и мы подошли к Нинси, он поднял её с земли.

— Церемония «Чжуа Чжоу» благополучно завершена! В будущем моя дочь станет прекрасной «спортсменкой».

Гости разразились смехом.

Мы вместе с Сун Байлао взяли ручку малышки и сделали с её помощью первый разрез на торте.

Во второй половине праздника Нинси начала засыпать, она терла глазки и беспрестанно зевала. Я попросил тётушку Цзю отнести её спать.

Лян Цюян пел весь вечер и был в ударе. Не пойму, почему даже детские песенки он может петь с таким драйвом.

Сун Байлао разговаривал с Ло Мэнбай, и тогда Лян Цюян подошёл ко мне.

— Как же хорошо.., — он ел торт с тарелки. — Все так счастливы.

— Да, хорошо, — я прислонился к ограде во дворе, глядя на Сун Мо, игравшего неподалёку с другими детьми, и на «взрослого ребёнка», который очень выделялся среди них. Глядя на их весёлые игры и смех, моё сердце чувствовало странное умиротворение.

Возможно, это и есть то «счастье», о котором говорил Лян Цюян. Не бурное, почти незаметное, обыденное, как вода, что пьёшь каждый день, и в то же время драгоценное, словно тёплое зимнее солнце.

Возможно, в обычные дни его не так уж ясно ощущаешь, но однажды, оглянувшись назад, понимаешь, что оно уже просочилось во все уголки жизни.

— Я тоже хочу родить дочку, такую же, как Мо-мо.

Я с лёгким недоумением посмотрел на Лян Цюяна:

— Дочку, такую же, как Мо-мо?

Он прикусил ложку:

— А что, нельзя? Мне нравится Мо-мо, и я люблю девочек, вот и хочу родить дочку, похожую на Мо-мо. Ло Мэнбай, в конце концов, тоже троюродная тётя[12] Мо-мо. Так что велика вероятность родить ребёнка, похожего на Мо-мо, ведь так, Сяо-Юй?

Это... я не знаю. Сун Нинси тоже троюродная племянница Ло Мэнбай, но её характер ни капли не «как у Мо-мо».

Помедлив, я в конце концов не посмел его огорчать и неопределённо промычал:

— Угу.

После того как Лян Цюян сошёл со сцены, группа заиграла спокойную музыку очень подходящую для танцев.

На лужайке в центре площадки уже несколько пар тихо раскачивались в такт. Лян Цюян сказал, что тоже хочет потанцевать, бросил меня и направился к Ло Мэнбай.

Я видел, как Ло Мэнбай без малейших колебаний радостно согласилась, и он, взяв её за руку, повёл на танцпол.

Сун Байлао отставил в сторону бокал с шампанским и неспешно подошёл ко мне.

— О, чарующий господин, имею ли я честь пригласить вас на танец?

Он протянул руку, слегка склонившись.

Я уставился на его руку, делая вид, что сомневаюсь:

— Я умею танцевать только мужскую партию.

Но всё же вложил свою руку в его.

Он крепко сжал её и повёл вперёд:

— Ничего, я могу станцевать женскую.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы