Глава 79 Экстра 5
В конец
Я добрался до места, когда там уже собралась изрядная толпа. Раздвинув людей, я первым делом увидел Сун Мо.
— Мэй-мэй, Мэй-мэй, хватит.., — он стоял в центре событий, слегка растерянный, не зная, как подступиться к происходящему.
Перед ним два ребёнка сцепились в драке. Одним из них, само собой, была Сун Нинси.
— Ты шам урод! У-ро-од![1] — с возмущением кричала она, оседлав другого ребёнка и прижимая его к земле.
[1] как сказала Нинси: 你才四丑八怪！丑、八、怪！Nǐ cái sì chǒu bā guài!(四-четыре) Как должна была сказать: 你才是丑八怪！ Nǐ cái shì chǒu bā guài! - sì/сы(四) ребенку произнести легче, чем shì/ши(是 быть). У нас часто дети шепелявят, поэтому я выбрала сделать обратную ошибку: ш вместо с
Тот мальчик, лет четырёх-пяти, был полностью подавлен её весом. Он барабанил руками по земле и рыдал так, словно душа вот-вот покинет тело. Неизвестно, от того ли, что его прижали, или от искренней обиды.
— Твой брат... у-у-у... урод, у-у-у... и ты тоже уродина! — даже оказавшись в столь незавидном положении, он не терял запала. — Вся ваша семья — уроды!
— Повтори ещё раз! — Нинси, тяжело дыша, со всей силы шлёпнула мальчика по спине.[2]
[2] Правильно! Какая свадьба без драки. А вы помните что Нинси омега – долой жанровые стереотипы!
— Сун Нинси, прекрати! — я испугался, как бы она не покалечила его, и поспешил поднять её.
Увидев меня, она на мгновение застыла, затем инстинктивно начала вырываться, пытаясь спрятаться за Сун Мо.
— Я не дралась.., — она начала оправдываться ещё до моего вопроса, выдавая свою неуверенность. — Я ни при чём.
Сун Мо шагнул вперёд, заслонив её собой, привычно и автоматически взяв на себя всю вину.
— Это я виноват, мама, не ругай Мэй-мэй. Это я за ней не уследил.
В этот момент подошли Сун Байлао и остальные. Сун Сяо и Лян Цюян подняли мальчика с земли, отряхнули с его одежды пыль и спросили, не ушибся ли он.
Когда мальчик повернул ко мне своё заплаканное лицо, я практически мгновенно догадался, кто он.
Разрез глаз, нос, губы — он был до боли похож на Чжу Ли.
— В чём дело? — Сун Байлао холодным взглядом окинул мальчика и строго спросил Сун Мо.
С детьми он всегда был суров: и Сун Мо, и Мэй-Мэй никогда не смели буйствовать в его присутствии. Если при мне Нинси ещё пыталась отнекиваться, то, увидев Сун Байлао, она тут же вся сжалась и спряталась за спиной брата.
— Я только что брал Мэй-мэй еду, там был последний кусочек клубничного торта.., — Сун Мо тоже его побаивался и несколько робко начал описывать причину всего произошедшего.
Он как раз брал еду для Мэй-мэй, как вдруг кто-то дёрнул его за одежду. Он опустил взгляд и увидел симпатичного мальчика-омегу.
Тот сладко улыбнулся и сказал, что хочет тортик, который у него в руках.
В обычной ситуации Сун Мо, возможно, и отдал бы, но это был любимый торт Мэй-мэй... Глянув на полную ожидания Нинси, он с неловкостью отказал мальчику, но предложил принести ему другой торт.
Неожиданно, получив отказ, мальчик тут же переменился в лице, убрал улыбку и бросил ему короткое:
Это слово разворошило осиное гнездо. Самому Сун Мо было всё равно, но на Нинси «шерсть встала дыбом».
Мальчик взглянул на неё и затем «наступил на мину»[3]:
[3] киатйский слэнг 踩雷 cǎilé – широкое понятие, констатирующее какое-то неприятное событие(неприятные слова, ошибка в выборе вещей, неудача приведшая к плохим последствиям)
Его «...тая» еще не успело стихнуть, как девочка помчалась на него словно снаряд, и они сцепились в драке. Хотя её противник был мальчиком, унаследовавшая отличные гены Сун Нинси оказалась искуснее и в два счёта уложила его на лопатки, ни капельки не пострадав.
Затем началась та сцена, которую увидел я.
Я с лёгким сожалением подумал, что этот ребёнок — вылитый сын Чжу Ли, не только внешне, но и характером. Особенно в умении притворяться — просто «низкоуровневая версия» Чжу Ли.
— Ты и есть урод. Я папе расскажу, что вы меня обижали! — возможно, услышав слова Сун Мо, мальчик вдруг громко закричал. Он утирал глаза, изредка всхлипывая, но его тон и выражение лица были полны свирепости.
— Ты сям урод! Мой братик осень красивый! Он зякрывает лицо, потому что болеет![4] — девочка, уже было успокоившаяся, снова «вздыбила шерсть». Услышав слово «урод», выскочила из-за спины Сун Мо и ринулась на противника.
[4] тут девочка снова не может произнести 是 (shì/ши - быть) и вместо него произносит 系 (xì/сьи связывать)
Но Сун Байлао схватил её за воротник и удержал на месте.
Она немного помахала руками и ногами, но поняла, что не может сдвинуться с места, оглянулась, и её «взъерошенная шерсть» тут же улеглась.
— Папа.., — нервно позвала она.
— Знай меру, остановись на достигнутом, сегодня свадьба твоей тёти, не устраивай сцен, — Сун Байлао притянул её к себе и взял на руки. — В следующий раз продолжишь.
Меня будто перехватило. Продолжить что? Вокруг же столько людей, чему это он учит ребёнка?!
Я только собрался поправить Сун Байлао, как сквозь толпу пробилась слегка встревоженная фигура.
Хотя я встречался с ним всего раз, на свадьбе несколько лет назад, та свадьба действительно оставила сильное впечатление, поэтому я сразу узнал его — это был Жуань Линхэ.
Его внешность почти не изменилась, разве что аура стала другой: раньше он был меланхоличным, чувствительным парнем. Теперь, после четырёх лет, чувствительности почти не осталось, в чертах лица застыла одна лишь мрачность. На шее сзади, как и у Сун Байлао, были видны два шрама от операции по удалению желёз. Только у него они были аккуратнее, а у Сун Байлao — более грубые.
— Папа.., — мальчик, увидев его, тут же бросился к нему, обхватил его ноги и разрыдался в три ручья. — Они меня обижают... у-у-у... уродина ещё и побила меня...
Жуань Линхэ поднял его и начал легко похлопывать по спине.
— Хорошо-хорошо, Юэчжу, не плачь.
Я с неловкостью подошёл к нему и извинился:
— Простите, мой ребёнок начал драку, это наша вина.
Он устремил на меня ледяной взгляд, но, встретившись с моими глазами, вдруг замер:
— Это вы.., — очевидно, он меня узнал.
— Я вижу, никто из детей не пострадал, давайте на этом и закончим, — Лян Цюян подошёл выступить в качестве миротворца. — Господин Жуань, простите. Моя крестница очень любит своего брата, и если кто-то скажет о нём что-то плохое, она готова драться насмерть. Думаю, здесь виноваты оба: один не подобрал слов, другая повела себя импульсивно. Так что давайте каждый дома сам своего и воспитает.
Жуань Линхэ взглянул на него, но ничего не сказал, а перевёл взгляд на того, кто стоял за моей спиной.
А за моей спиной... был Сун Байлао с дочерью на руках.
Сун Байлао, встретив его взгляд, прижал Нинси к себе, слегка прищурил глаза и сказал:
— Если не согласен, я к твоим услугам.
У меня от этих слов голова пошла кругом. Мало того, что дети подрались, так теперь и родители хотят помериться силами?
Жуань Линхэ с мальчиком на руках направился к Сун Байлао. Я испугался и хотел остановить, но он замер в трёх шагах и сказал ребёнку:
Мальчик уставился на него в шоке:
— Извинись, — Жуань Линхэ повторил медленнее и чётче.
Мальчик закусил губу, и слёзы, едва утихшие, снова навернулись на глаза.
— Из... извини.., — проговорил он, и крупные слезинки закапали по щекам.
Нинси сначала не реагировала, но Сун Мо дёрнул её за подол, и та неохотно проговорила:
Жуань Линхэ кивнул нам, повернулся и ушёл с ребёнком на руках.
И кто бы мог подумать, не успели они отойти подальше, как мальчик, ещё недавно весь в обиде, вдруг переменился в лице, слёзы как рукой сняло, он обернулся через плечо Жуань Линхэ и скорчил рожу Нинси.
— Смотреть не на что, — Сун Байлао нахмурился. — Ты лучше на себя посмотри, до чего ты растрепалась?
Нинси тут же схватилась за голову:
— Давай-ка, дедушка тебя причешет, — Сун Сяо подошёл и взял её из его рук. — Соскучилась по мне, малышка?
Девочка, ранее всецело поглощённая противником, не узнала его, но теперь, увидев, вскрикнула от восторга, обвила его шею и звонко чмокнула в щёку.
— Деда, Мэй-мэй сильно по тебе скучала.
Сун Сяо пошёл в комнату для умывания, чтобы перечесать Нинси. Лян Цюян вызвался проводить их. Сун Мо беспокоился, они уже отошли метров на десять. Он немного помедлил, но всё же побежал за ними.
— Эта девчонка, должно быть, в прошлой жизни спасла Галактику, — Сун Байлао естественным образом обнял меня за талию, провожая взглядом удаляющуюся четвёрку.
Мимо прошёл официант с подносом. Сун Байлао взял с него бокал шампанского и подал мне, а затем взял себе.
— Её совсем избаловали, — я слегка чокнулся с ним бокалом.
Рука у меня дрогнула, я прикрыл улыбку бокалом и тихо согласился:
Я опустил глаза, делая вид, что ничего не произошло.
Вскоре вернулись Сун Сяо и остальные. Волосы Нинси были аккуратно уложены, её за руку вёл Сун Мо, и она, подпрыгивая, подбежала к нам.
— Папа, смотри, какая я красивая! — девочка покрутилась перед Сун Байлао, подобрав подол платья.
— Красивая, — Сун Байлао одобрительно похвалил.
У девочки мгновенно опустились плечи, улыбка постепенно сбежала с её лица.
Не знаю, серьёзно или специально дразня её, Сун Байлао наклонился, поцеловал меня в щёку и сказал:
— А.., — Нинси озадаченно нахмурила бровки, потом заявила. — Тогда сестрёнка вторая красивая!
Лян Цюян с ними не вернулся. Сун Сяо сказал, что скоро «счастливый час», его только что схватил и увел распорядитель для подготовки, и, говоря это, достал коробочку с кольцами.
Сун Байлао открыл, посмотрел: там было два кольца. Размеры немного различались, но фасон был одинаковый — оба узкие, из розового золота, с маленьким бриллиантом в форме сердца посередине.
Я бросил на Сун Байлао неодобрительный взгляд и выхватил у него из рук коробочку.
В это время живой оркестр заиграл «Свадебный марш Мендельсона»[5], официанты начали приглашать всех занять места.
[5] Все знают, что вторая известная «свадебная» композиция это «Свадебный хор» из оперы Рихарда Вагнера «Лоэнгрин»(просто интересный факт в вашу копилочку)
Возможно, по причине близкого родства или дружбы, наши места были очень близко. Во втором ряду, прямо перед нами — родители и старшие родственники обеих сторон.
По статусу Ло Цинхэ тоже должен был сидеть в первом ряду, но Ло Мэнбай удачно расставила места. Стулья стояли по обеим сторонам свадебного прохода. Ло Цинхэ сидел в первом ряду слева, а Сун Сяо и мы — во втором ряду справа, так что они не пересекались.
Раздался выстрел хлопушки, и Ло Мэнбай с Лян Цюянем под руку вместе вошли в зал.
В руках у Ло Мэнбай был букет ландышей. Её свадебное платье было очень простого фасона с юбкой-годэ. Длинные волосы были заплетены в «колосок»[6] и спадали на спину. В уголках глаз и губ играла нежная улыбка.
[6] знаете как китайцы называют этот тип косички: 蜈蚣辫 wúgōng biàn – коса-сколопендра
Они вместе поднялись на помост и подписали брачное свидетельство. Лян Цюян в какой-то момент растрогался до слёз, но, к счастью, потом взял себя в руки, а то я боялся, как бы он не залился слезами на всю церемонию.
Распорядитель произнёс речь, затем настала очередь выходить Нинси.
Она несла маленький подносик, на котором лежала та самая красная коробочка с кольцами.
Осторожно и осмотрительно она направлялась к новобрачным в конце зала, и вот, когда до безупречного выполнения задачи оставалось совсем чуть-чуть, она споткнулась о складку ковра, пошатнулась вперёд и в конце концов...
Опустилась на колени перед Лян Цюяном и Ло Мэнбай, всё ещё держа поднос над головой.
Лян Цюян взял поднос и поднял её с пола. Она, покраснев, развернулась и нырнула в объятия ближайшего к ней Ло Цинхэ, и ещё долго от стыда и досады не желала поднимать голову.
Последующая свадебная церемония прошла без сучка без задоринки, и двое стали супругами перед лицом всех собравшихся.
Детям нельзя засиживаться допоздна. Младших в восемь часов забрали домой, а свадебный банкет продолжался до глубокой ночи.
В тот вечер многие изрядно напились. К счастью, на винодельне, помимо вина, было много гостевых комнат. Те, кто не хотел возвращаться, остались ночевать. Среди них были Сун Сяо, я и Сун Байлао.
Сун Байлао под конец состязаться в выпивке с Ло Мэнбай, не победил и рухнул. За Сун Сяо я не уследил, похоже, он напился сам.
На следующее утро я написал Сун Сяо, спросил, не хочет ли он поехать с нами. Ответа не получил. Я позвонил ему, телефон зазвонил два раза и был сброшен. Позвонил снова — на этот раз взяли трубку, но голос в ней принадлежал не Сун Сяо.
Холодный, с примесью брезгливости, нетерпеливый, но сохраняющий видимость вежливости. Без сомнения, это был Ло Цинхэ.
Я глянул на набранный номер, убедился, что не ошибся.
— Э-э... А дядя Сяо?.. Я хотел спросить, не поедет ли он с нами, мы... мы можем его подбросить, — я просто потерял дар речи.
— А, ага, — моё сердце забилось как барабан. Я несколько секунд простоял в неловкой атмосфере, прежде чем тихо пробормотать. — Извините за беспокойство, — и быстро положить трубку.
Дверь ванной открылась, Сун Байлао вышел, вытирая волосы.
— Что случилось? Выглядишь так странно.
Я поспешил убрать телефон и, меняя выражение лица, сказал:
— Дядя Сяо... он... говорит, не поедет с нами, он ещё поспит.
— Угу, — я слегка прокашлялся. — И всё.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Телеграмм: korean_ginseng_novel