Глава 9

В конец

[Я услышал плач ребенка, открыл глаза и обнаружил, что мне снился сон. Я даже не мог сказать, сон это был или кошмар.]

Поскольку Сун Мо испытывал трудности в общении и не в школу с пяти лет. Однако он занимался индивидуально шесть-семь дней в неделю, и его расписание совпадало с моим.

Я веду прямые эфиры шесть дней в неделю, и у меня есть только один выходной. Однако из-за недавнего несчастного случая, произошедшего в прямом эфире, я до сих пор не пришёл в себя. Поэтому я попросил у администратора платформы ещё два дня отпуска, чтобы у меня было три дня для чтобы восстановить душевный покой.

Изначально я был на последнем издыхании, поэтому меня не обратил внимание, что еще больше расклеиваюсь.

Коллекция книг Сун Байлао действительно впечатляет. Они аккуратно сложены в книжных шкафах из орехового дерева, которые достигают высоты четырёх-пяти метров и окружены стенами. Чтобы добраться до книг сверху, необходимо воспользоваться лестницей.

В центре библиотеки находился роскошный ковер ручной работы с багровым узором. Великолепный чёрный кожаный диван идеально расположен по центру ковра. С каждой стороны симметрично друг другу стояли два кресла и журнальные столики, выполненные из дерева грецкого ореха.

Вся библиотека спроектирована с умом, но при этом выглядела массивной и немного подавляющей.

Меня поразило огромное количество книг. Я ходил от стены к стене, пытаясь найти книги и журналы, посвящённые десертным тортам. Но я не знаю, потому ли это, что Сун Байлао не интересуется этой темой, или просто здесь не так много интересного для меня.

Наконец, я взобрался на стремянку чтобы посмотреть на верхних полках.

Длинная лестница двигалась по направляющим среди книжных полок. Книг по выпечке я не нашел. Однако мое внимание привлекла фотокнига «Смысл жизни». Я взял её с книжной полки. Внезапно её содержимое выпало из обложки и рассыпалось по полу.

Я с тревогой поспешил вниз, чтобы всё собрать. Большинство выпавших листов были сложены вчетверо, но один из них остался в развёрнутом виде. Я взял его в руки и перевернул, только тогда осознав, что это не открытка или плакат, который прилагался к книге, а письмо.

Подчерк ребёнка, но в словах видна недетская серьёзность.

[Мама, ты можешь меня забрать? Я не хочу здесь оставаться, мне не нравится этот новый дом.

Папа сказал, что семья Ся и его сын — это его ответственность. Кто же тогда мы? Бремя?

Вчера я нашёл раненую птицу и принёс её домой. Вечером Ся Янчи заболел. Отец очень рассердился и выбросил птицу, которую я принёс. А сегодня утром я обнаружил её мёртвой.

Мне так грустно, и я так сильно его ненавижу.

Мама, пожалуйста, приезжай навестить меня, я так сильно по тебе скучаю.

...]

Прочитав несколько абзацев, я осознал, что это письмо, которое Сун Байлао написал своей матери, когда был ребёнком. Я подумал, что не стоит вмешиваться в личную жизнь других людей, поэтому я сложил письмо и убрал его вместе с несколькими другими.

Открыв фотоальбом, я обнаружил пустой конверт на странице, посвященной «Китайскому соловью»[1].

Конверт был пожелтевшим и, судя по всему, довольно старым. На той стороне, где был указан адрес получателя, виднелась большая красная печать «Возврат». Это свидетельствовало о том, что письмо так и не было доставлено по назначению.

Мне вдруг представилось, как маленький Сон Бай Лао каждый день с нетерпением ждал, что его мама приедет и заберёт его. Он писал ей письма, но так и не получил ответа. А потом ему вернули все его письма. Тогда он, вероятно, понял, что его адресат исчез, не попрощавшись, и навсегда покинул место, которое он ещё мог называть домом. Его письма, как и его боль, остались непрочитанными. С тех пор он перестал писать и просто прятал свои письма, пока и сам не забыл об их существовании.

Я не знаю, потому ли это, что я недавно внезапно стал отцом. Хотя Сун Байлао все еще большой ублюдок, живущий шикарной жизнью. Мне кажется, что в какой-то момент он чувствовал себя настолько беспомощным и отчаявшимся, что это вызывает у меня грусть и чувство несправедливости по отношению к нему.

Став родителями, люди начинают иначе воспринимать страдания детей. И это действительно так.

Я тихо вздохнул, убрал письмо обратно в конверт и аккуратно сложил к остальным листам. Как только я собрался подняться по лестнице и вернуть фотоальбом на место, за дверью раздался неопределённый голос Сун Байлао.

— Где Нин Ю? — спросил он с явным недовольством, и его тон не предвещал ничего хорошего.

— Кажется, он был в библиотеке.

Я был очень взволнован и, услышав приближающиеся шаги, запаниковал. В спешке я засунул фотоальбом, который держал в руках, на книжную полку.

Как только я закончил, дверь библиотеки с грохотом распахнулась, и передо мной в ярости возник Сун Байлао.

Схватившись за лестницу, я быстро ступил на два шага вниз.

Сун Байлао очень хотел меня увидеть, но, увидев, сразу замолчал. В руках он держал планшет и какое-то время с угрюмым видом смотрел на меня. Затем он повернулся, сел на диван и бросил планшет на журнальный столик.

Экран загорелся, реагируя на его движения. Он сидел, подперев подбородок одной рукой, и указывал указательным пальцем на лицо.

— Смотри, — он посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на планшет.

С тревогой в сердце я приблизился к журнальному столику, наклонился и взял планшет, чтобы внимательно его рассмотреть. Первое что я увидел ошеломило меня.

— «Шокирующая новость! Новобрачным супругом Сун Байлао, президента группы компаний Ся Шэн, оказался Нин Юй, известный как плагиатор и стример на онлайн-платформе Янтарь», — Сун Байлао спокойно зачитал вслух название статьи, которую я просматривал. — Да, здесь не только они шокированы, я и сам не меньше удивлён.

Я осторожно положил планшет, все еще не понимая, почему он так рассержен. Возможно, он был недоволен тем, что я раскрыл свою личность, или же он просто не был в курсе моих эфиров.

— Я веду прямые трансляции уже два года, и ты никогда не говорил мне, что мне нельзя работать...

Он с усмешкой прервал меня:

— За два года прямых эфиров вы ни разу не показали своё лицо. А два дня назад вы неожиданно раскрылись и рассказали, что вышли замуж за альфу. Вы полны сюрпризов!

Моё сердце сжалось от осознания того, что он думал, будто я использую его для своей выгоды.

— Нет, я… Это вышло случайно, просто Сун Мо неожиданно подошёл…

Сун Байлао внезапно нахмурился и сказал:

— Не упоминай Сун Мо.

Его тон был настолько резким и холодным, что я не мог не содрогнуться. И каждый раз, когда я снова пытался заговорить, мой голос звучал чуть слабее.

— Я всего лишь ведущий прямого эфира, который занимается приготовлением тортов, а не ведущий развлекательных программ. Не стоит придавать этому слишком большое значение…

На самом деле это не так. Сян Пин и его команда явно воспользовались моим именем, чтобы привлечь больше внимания к себе. Благодаря этому их трансляции стали очень популярными, а кондитерская Сюй Мэйжэнь[2] начала процветать. Выходит в этом есть и моя заслуга.

— А как насчёт плагиата? — спросил он, с силой пнув кофейный столик, отчего тот откатился на несколько шагов в сторону:

— Лучше расскажи мне обо всех своих глупостях, которые успел совершить.

Я был настолько напуган, что отступил на шаг назад. И в этот момент в моих ушах прозвучал приказ Сун Байлао, который я не мог ослушаться.

— Сядь!

Мои веки затрепетали, и я, сделав большой шаг, опустился на ближайшее кресло. Моя задница едва коснулась его, я был готов в любую секунду вскочить и пуститься наутёк.

— Это всё… — прошептал я, вспоминая события, произошедшие со мной два года назад. Сложив руки на коленях, я опустил взгляд и стал разглядывать ногти на больших пальцах.

Сян Пин испытывал ко мне неприязнь, и теперь, когда я вспоминаю об этом, мне становится удивительно, как я раньше не замечал этого.

Будучи единственным сыном своего хозяина, он не мог добиться его признания. Учитель постоянно сравнивал меня с ним, ругал его за то, что он во всём уступал мне. Он даже хотел чтобы мы вместе управляли Сюй Мэйжэнь.

Быть бетой — это тяжкий груз. Однако он старался скрывать своё недовольство, хотя я тоже бета. Но вместо того чтобы принять свою судьбу, он начал меняться в худшую сторону.

Тогда он изменился окончательно.

В то время, когда мы регистрировались на международный конкурс тортов во Франции, Учитель внезапно почувствовал себя плохо. Его доставили в больницу, где врачи диагностировали у него рак печени в последней стадии. Он не хотел проходить лечение, говоря, что уже достаточно прожил и теперь хочет найти свою жену. Единственными, о ком он мог беспокоиться, были мы, его ученики.

Я сел рядом с его больничной койкой, взял его за руку и пообещал, что обязательно вернусь с победой, чтобы прославить нашу школу. Я также сказал, что помогу моему старшему брату успешно управлять Сюй Мэйжэнь, чтобы успокоить его.

В начале я дал обещание, думая, что всегда смогу его сдержать. Но кто бы мог подумать, что в итоге все эти обещания будут нарушены.

В каждой команде было по два участника: один главный и один помощник. Я и Сян Пин отправились во Францию, чтобы принять участие в соревнованиях. После того как организационный комитет распределил задания, все участники начали подготовку. Нам дали два дня на разработку основной идеи и подготовку всех необходимых деталей. На третий день мы должны были приступить к изготовлению и сборке торта.

Говорят, что это конкурс тортов, но оценивается не вкус, а форма и креативность. Участники должны были проявить все свои способности и знания, чтобы сделать своё блюдо наиболее ярким и запоминающимся, произвести впечатление на судей и занять первое место в конкурсе.

Я провёл целый день, размышляя над тем, как должен выглядеть торт. Темой был «Океан». Я сказал Сян Пину, что хочу сделать Дворец Дракона[3], вдохновляясь традиционной классикой.

Сян Пин на мгновение замер от удивления, а затем быстро спросил меня о моих конкретных идеях и попросил нарисовать эскиз.

— Вот так... В центре композиции — голова дракона, расколотая пополам. На её сломанном роге величественно восседает Великий Король Обезьян[4] — мудрец в доспехах, с золотым обручем в руках. Под его ногами, в месте раскола, вы увидите изящные беседки и павильоны. Вокруг будут плавать креветки-солдаты и крабы, а кораллы и водоросли будут дрейфовать по волнам.

Он был очень взволнован. Я предположил, что причина в болезни учителя, но я и представить не мог, что его так сильно волнует красота Чан Синцзе.

Родители Чан Синцзе — известные кулинарные критики в Китае, а его дед — пятизвездочный кондитер, обладатель множества наград. Он унаследовал дело предков и всегда привлекал к себе большое внимание.

Когда мы были в Китае, мы оба участвовали в соревнованиях. Один из судей был старым другом дедушки Чан Синцзе. Он почти всегда ставил Чан Синцзе максимальные баллы за каждый результат. В итоге он выиграл золотую медаль, а я – серебряную.

На церемонии награждения другой судья вручил ему награду и прямо заявил, что его оценка была завышена и он не должен был получать золото. Однако ради Учителя Чана он всё же отдал награду чемпиону, выразив надежду, что тот продолжит совершенствовать свои навыки, оправдывая ожидания. Когда дошла очередь до моего награждения, судья похлопал меня по плечу и сказал, что ему очень жаль.

Возможно, судья хотел лишь немного поддеть Чан Синцзе, чтобы тот не был слишком самонадеянным. Но его слова задели Чан Синцзе так сильно, что он был на грани исступления. Сойдя со сцены, он с гневом отбросил медаль и ушёл, его лицо было искажено от ярости.

Мы нечасто общались, и единственное, за что он мог бы злиться на меня, это тот случай.

На третий день мы проводили финальную сборку и добавляли детали расположившись на круглой сцене, а гигантский экран над нашими головами показывал статус завершения каждого участника в режиме реального времени.

Я полностью погрузился в свои мысли и стремился завершить работу над «Дворцом Дракона» как можно скорее, не обращая внимания на нарастающий шум в зале.

В конце концов, даже я не мог больше игнорировать свист и шум в зале. И тут на сцену вышли судьи, которые попросили меня пройти с ними, чтобы разобраться с инцидентом.

— Разобраться с инцидентом? Что случилось? — я был в замешательстве и понятия не имел, что у меня будут проблемы.

Судьи нахмурились, глядя на мое выражение лица, полное сожаления и разочарования.

— Участник утверждает, что вы скопировали его работу.

Мой разум опустел, и я вообще не отвечал в течение нескольких секунд, я понятия не имел, о чем говорит другой человек.

Пока судья не указал на другую сторону и не попросил меня оглянуться назад.

Я обернулся и, как заворожённый, уставился на то, что мне показали. Я сразу узнал свой «Дворец Дракона», и было очевидно, что работа над ним продвинулась гораздо дальше, чем у меня. Чан Синцзе стоял рядом с почти завершённым произведением и смотрел на меня с холодной неприязнью, как на бессовестного вора.

Я отвернулся и с недоверием посмотрел на Сян Пина, который стоял рядом со мной.

Я обсуждал с ним своё творчество и концепцию от начала и до конца. Теперь у Чан Синцзе тоже есть свой «Дворец Дракона», и его работа более завершена, чем моя. Очевидно, кто-то раскрыл ему секрет.

— Младший брат, одуматься никогда не поздно[5], — Сян Пин очень убедительно изображал угрызения совести, не глядя мне в глаза. Он даже пытался разыграть драму раскаяния старшего брата.

— Я понимаю, ты хочешь победить, но нельзя использовать такие нечестные методы…

У него действительно хватило наглости[6] поучать меня.

— ...Почему? — растеряно спросил я его.

Он не только обманул моё доверие, но и предал наставления Учителя, которые мы изучали на протяжении многих лет. Сейчас Учитель лежит в больнице и ждёт, когда мы вернёмся домой с победой. Но что он сделал?

Он сговорился с моим соперником, чтобы украсть мою идею, а затем подставил меня?

Я не понимаю, я действительно не понимаю, почему он это сделал.

Когда я задал свой вопрос, Сян Пин не ответил и даже не посмотрел в мою сторону.

— Господин Нин, пожалуйста, спуститесь со сцены, — попросили меня судьи, увидев, что я не двигаюсь. Охранник сбоку шагнул вперед и потянул меня за руку.

Меня силой увели со сцены. Сян Пин наконец посмотрел на меня, но его взгляд был холодным и равнодушным.

Я хотел задать ему ещё вопросы, но он первым отвел взгляд, глубоко вздохнул и вдруг торжественно поклонился публике.

— Мне очень жаль, — сказал он.

Как будто я действительно виновен, как будто я позорный плагиатор.

Почему он извинился?

Этот шаг полностью разрушил последние остатки здравого смысла в моей голове.

Я вырвался из рук судей, бросился вперёд и с силой ударил Сян Пина, повалив его на землю.

Я хотел нанести ещё один удар, но крики в зале были настолько громкими, что едва не сбили меня самого с ног. Люди говорили мне, чтобы я уходил, и называли меня «плагиатором». Приговор был вынесен ещё до того, как начался суд.

Я взглянул на бурлящую толпу и осознал, что больше не в силах противостоять ей — ни физически, ни морально. Я был не в состоянии сделать ни шагу вперёд, ни отступить назад.

Мои слова были заглушены шумом, и никто не хотел верить в мою невиновность. Все кричали, обзывая меня куском мусора, и в результате меня дисквалифицировали и исключили из соревнований.

Благодаря моей работе Чан Синцзе стал победителем.

Вскоре после возвращения в Китай я получил письмо от Ассоциации пекарей с уведомлением о штрафе. Ввиду негативного влияния, которое я оказал на международные мероприятия, мне с сожалением сообщили, что у меня отозвали лицензию пекаря.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы