Гримуар сексуальной революции: от Де Сада до Эммануэль

Когда в XXI веке всплыло имя Джеффри Эпштейна, многие попытались представить историю его острова как уродливое исключение внутри «цивилизованного мира», как частную патологию одного человека и его окружения. Но чем больше появлялось деталей, фотографий, списков гостей и свидетельств, тем сильнее становилось ощущение, что речь идёт о чём-то гораздо большем. Остров Эпштейна оказался не просто криминальной историей, а символом особой философии элит — среды, в которой власть, деньги и чувство собственной исключительности постепенно создают ощущение жизни по ту сторону общих правил. Пространства, где мораль начинает восприниматься не как абсолют, а как ограничение прежде всего для остальных.