МАГИЯ КАК ОПЕРАЦИОННАЯ СИСТЕМА РЕАЛЬНОСТИ/Или: как перестать бояться и полюбить сигилы
Для начала — развеем иллюзию. Магия — это не возврат к иррациональному, не романтическое бегство от разума, не экзотическая игрушка для тех, кто устал от логики. Магия — это высокоуровневый интерфейс для взаимодействия с семиотическими машинами там, где стандартные протоколы рациональности обнаруживают свои лимиты, где карта начинает расходиться с территорией настолько радикально, что сама территория становится подозрительной. Если модерность построила храм Разума, то постмодерность обнаружила, что в подвале этого храма работает целая фабрика бессознательного производства — desiring-machines, если говорить языком Делёза и Гваттари, производящие реальность через потоки, разрывы, интенсивности, ускользающие от рациональной калькуляции...
TRACTATUS SCHIZO-LUDICUS:Протоколы мерцающей онтологии в эпоху тотальной инклюзии
Любое высказывание уже есть социальная игра. Любой отказ от высказывания — тоже. Парресия и апофатика смыкаются в точке невозможности чистого жеста. Деррида предупреждал: différance всегда уже работает, всегда уже откладывает момент подлинного присутствия.
SATURA: DE LUPA ET PUPA
В Субуре воздух не движется — он стоит, как масло в амфоре, и пахнет так, будто сама земля потеет. Пахнет мочой из foricae — той общественной уборной на углу, где двадцать человек справляют нужду бок о бок, обсуждая цены на рыбу. Пахнет потрохами с рынка у Форума Боария, где мясники выбрасывают требуху прямо на мостовую, и бродячие псы дерутся за неё, скуля и рыча. Пахнет горелым салом от жаровен, где торговки жарят lupinum — горький боб для бедняков, который запивают кислым вином, чтобы не думать о том, что завтра будет то же самое.
Игра знаков и бессознательные архитектуры детства
Нельзя предугадать, какие образы активируют в нас глубинные структуры. Иногда это случается внезапно — как, например, сторис от вокалиста Psyclon Nine, Неро Беллума. Ла БуБу с надписью «Satan», его ехидный оскал под индустриальные ритмы — и вот уже передо мной распахивается область, где игрушка перестает быть просто игрушкой, а становится оккультным символом, архетипом, сигилом детского бессознательного. Этот момент стал импульсом к размышлению: как детские персонажи, кажущиеся невинными, воплощают коллективные страхи, желания, ритуалы? Как они формируют — и деформируют — наше восприятие?
Письма Дуата
𓋹 Да не будет у этого текста очищения. Пусть будет он язвой на языке жрецов. 𓂀 Пусть будут слова эти подобны мухе, что садится на лицо мумии. 𓆣 Пусть всякий читающий забудет, кто он есть.
