[ХРОНИКИ МАРСА]
Было уже далеко за полночь, но девчонке не спалось. Она давно разгребла свои находки по многочисленным ящичкам, и в данный момент возилась с картографическим кубом. Такие кубы находились в каждом мехе — они были необходимы для вспомогательной навигации, и девушка давно искала тот, который хотя бы можно будет починить. Все вылазки до этого были безуспешны: практически все кубы были или повреждены совсем, или разворованы специальными отрядами Объединённой Армии. Удивительно, как они проглядели этот - на самом виду, посреди Пустоши.
[ХРОНИКИ МАРСА]
- Да чтоб тебя!... - недовольные ругательства вперемешку со стуком инструментов и звуками корёжащегося металла доносились из зияющего чернотой отверстия внутри большого куска каменной скалы. Лишь приглядевшись, можно было понять по выпирающим из сухой корки песка и почвы «камням», что это никакая не скала, а окаменевший корпус гигантского боевого меха. За тысячи лет эта чудовищная конструкция Древних больше чем наполовину скрылась под землёй. Всё, что было снаружи, теперь представляло из себя красноватый камень, местами обросший мхом, а где-то даже почвой и почти ссохшимися, но ещё зелёными деревцами. Огромная же дыра в пробитом корпусе походила на зубастую пасть лесной пещеры - особенно с этими свисающими над отверстием...
[ХРОНИКИ МАРСА]
Я лежал с открытыми глазами и смотрел вникуда. Всё тело ломило от усталости. Эти проклятые сны в очередной раз помешали мне как следует выспаться.
[ХРОНИКИ МАРСА]
Тёмная ночь, устало пробиравшаяся через дремучие леса, густым мохнатым покрывалом неспешно завернула всё вокруг в свои объятия. Две луны болтались где-то там наверху, словно огромные глаза пушистого разноглазого кота, осматривающего свои владения. Едва слышно шумела травка на берегу озерца. Озерцо это, надо сказать, такими же большими яркими глазами недоверчиво смотрело на этого кота, как бы говоря ему: "Я всё-всё про тебя знаю!".
[ХРОНИКИ МАРСА]
Яркие лучи Главной Звезды невыносимо резали глаза, и я наконец прикрыл лицо ладонью и отвернулся. Мои волосы цвета выгоревшей пшеницы уже успели немного отрасти, и сейчас сухой ветер настойчиво трепал их. Я провёл по ним рукой ещё раз. Непривычно. Я уже успел позабыть их цвет за все эти годы.
