Ужасы или глюк ноутбука?
Если тебе придёт в голову заснять себя спящим, подумай десять раз и выброси эту идею из головы.
Лично Леонид Ильич
Начало 80-х. Военная застава в маленьком северном городке, расположенном посреди бескрайних заснеженных равнин. Летом наступали белые ночи, снег таял, и равнина превращалась в мшистую заболоченную топь, по которой нельзя было пройти и шага без резиновых сапог. Даже тракторы вязли в ней так, что приходилось вытаскивать на тросе другими двумя тракторами — я сам видел. Мошкара летала такими плотными роями, что буквально заслоняла солнце. Помню, как с наступлением лета первую пару недель, выходя на улицу, я неистово чесался, и кожа у меня напоминала больного экземой или чем похуже; а потом уже становилось всё равно — в ответ на укус очередного гада я лишь вяло отмахивался.
Вернуться
Здравствуйте, меня зовут… Впрочем уже не важно как меня зовут. В моём теперешнем состоянии многое перестало быть важным. На смену старым пришли новые ценности. И моё существование, в силу некоторых событий, приобрело совершенно иной смысл. Впрочем об этом я расскажу позже.
Раюшка
Машка была из тех девчонок, которые умудрялись каким-то образом найти всё самое интересное. Например - котят под ступенями сельсовета. Кривую берёзу, похожую на голую женщину. Секретный островок, проступающий в июле по жаре в камышах, где никто и не плавает. Почти полную пачку сигарет за остановкой. Новые кроссовки “Рибок”, висящие на заброшенной ЛЭПке на старой просеке. И вот сейчас она нашла старый кнут с оборванным кончиком и хлопала им у самого Ванькиного дома, стараясь сбить с тополиного пня пустую пивную банку.
Голодные
Лес встретил ее настороженной тишиной и сырой, пахнущей еловой смолой и прелыми листьями прохладой. Галя, часто опираясь на вилы, тяжело ступала по земле, поднимаясь все выше на горку — туда, где уже чернел настоящий, густой и недружелюбный лес.
Голодные
В отличие от дома, где они только что говорили с Тамарой, двор Полянских с самого начала производил неприятное, гнетущее впечатление. Как только они шагнули с мостика на другой берег, Галя сразу это почувствовала — но еще долго не могла понять, что же именно было не так. И чем ближе был синий, облупившийся на солнце дом, — тем сильнее росло ощущение, что здесь произошло что-то нехорошее.
Голодные
Галя, зевая, рассматривала гусей, которые занимались своими гусиными делами и никакого внимания на припаркованную у сарая машину не обращали. Шушенков с утра не торопился. Галя неуверенно дотронулась пальцами до клаксона и перевела взгляд на дверь шушенковского дома, выкрашенную когда-то давно зеленой краской, но уже облупившейся и свернувшейся на солнце в бахрому, похожую на новогоднюю мишуру. Сама дверь определенно была закрыта.
Гробики
Я давно понял, что «взрослый» — это понятие эфемерное, условное. Были разные времена, и взрослыми тоже становились в разном возрасте. Да и по сей день ничего ровным счётом не изменилось, кто-то уже в четырнадцать лет идёт работать, чтобы прокормить младших братьев и сестёр, а кто-то и после сорока остаётся инфантильным глупцом, витающим в облаках.