Гептамерон. Продолжение.

Кара спала. И странный сон вновь снился ей. Она стояла на пыльной, в две колеи, проселочной дороге, вдоль которой стояли покосившиеся деревянные столбы с изолированными проводами и висевшими на этих столбах фонарями. Вечерело. Вокруг не было ни одной живой души. Резко подул ветер, и вдруг, появившись из ниоткуда, вдоль дороги по воздуху полетели разноцветно-яркие воздушные змеи, гирлянды, обрывки афиш и плакатов. Ветер подхватывал их, не давая упасть на землю, кружил и швырял прямо в качающиеся провода, словно стараясь оборвать их всей этой мишурой. Тусклые лампочки под колпаками фонарей непрестанно мигали, словно сигналя торопливой морзянкой. Кара каким-то непостижимым образом поняла, что скоро здесь произойдет нечто грандиозное...

Гептамерон. Продолжение.

Кара забралась в постель, укуталась одеялом и принялась слушать музыку, которая в огромном количестве хранилась на ее телефоне. Прошло минут сорок, и ей уже порядком надоело внимать современной музыке, которую она слушала-переслушала уже не менее тысячи раз. Кара принялась перебирать сборники и альбомы, бегло проматывая сотни названий, когда совершенно случайным образом наткнулась на непонятно как попавшую в хранящийся массив музыкальных произведений оперу со странным названием «Господин Ватанабэ и огромное рисовое поле». Название оперы заинтересовало ее и она немедленно включила ее. Как поняла Кара, опера рассказывала о довольно пикантной ситуации, в которую попала некая девушка-хи, принадлежавшая некоему господину Ватанабэ. По ходу...

Гептамерон. Продолжение.

А прямо сейчас Кара от нечего делать снова принялась за свой постылый учебник с орнитисхиями. Время в общежитии всегда тянулось невыносимо долго, читать учебник не было никакого желания, тем более, что завтра нужно было идти в церковь, и уж куда лучше было помечтать о том, какие приключения там ее могут ждать, чем сидеть, читать учебник и жевать всухомятку булочки с котлетами. Нет, претензий к булочкам Кара никаких не имела, булочки были вкусными, но вот эта всеобъемлющая скукота и вездесущая апатия… Прошел час, и Кара отложила учебник в сторону. Ей решительно расхотелось продолжать дальше зубрить. Она решила на скорую руку отварить сосиску и приготовить макароны с тертым сыром на гарнир, а поэтому, положив учебник на полку, сразу...

Гептамерон. Продолжение.

Николас поднялся к себе, а Кара осталась сидеть на диване: ей отчего-то стало грустно; ей-богу, как же осточертело все время решать чьи-то чужие проблемы, как же друзья-знакомые достали своим бесконечным нытьем, от которого ее настроение постоянно портилось, а силы истощались; как же она устала от них. Кара сидела, опустив голову и уставившись в одну точку, но уже буквально через минуту она решила, что ей нужно взять себя в руки, поэтому встала с дивана и пошла по лестнице наверх, чтобы попасть наконец-то в свою комнату. Проходя по ковровой дорожке мимо суровых рыцарей и отчаянных жмудийцев, которые в пылу своей кровавой битвы совершенно не обращали на нее внимания, Кара еще раз печально вздохнула. Сейчас-то она была совершенно...

Гептамерон. Продолжение.

- Я понял, что ты сделала, - озарило Корсона. - Ты сделала так, чтобы и я тоже сегодня не спал, ворочался в кровати и думал о тебе. Коварная же ты девушка! Ну что же тогда, хорошо. Тогда будем прощаться. Пока, - Корсон коротко попрощался, развернулся и скорым шагом пошел прочь. Когда он зашел за угол кирпичного забора, Кара грустно вздохнула и потянула дверь на себя. Попав на территорию кампуса, она поставила пакет прямо на дорожку и с усилием закрыла дверь. Снег у двери был покрыт неприятно скользким льдом: виновато в этом было дневное светило, которое с полудня стало согревать своими лучами застывший город. С сосулек, которые острыми иглами свисали с навеса, накрывавшего собою ворота, накапала вода, и теперь там образовалась ледяная...

Гептамерон. Продолжение.

- А ты неплохо осведомлен, Корсон, - удивилась Кара. - Я и не думала, что ты так обеспокоен всеми этими церковными делами.

Гептамерон. Продолжение.

- Люди любят тайну. Она их манит. Обладание тайной есть приобщение к исключительному кругу посвященных в эту тайну людей. В этом мы, взрослые люди, практически ничем не отличаемся от детей. Дети придумывают себе тайну и хранят ее между собой, оберегая от других детей, что позволяет таким образом ощущать свою особенность, позволяет выделяться на фоне других детей, которые не догадываются о том, что у их сверстников имеется некий секрет. Кара, обладая сокрытым знанием, мы чувствуем себя гораздо значительнее людей, которые не имеют такого знания, мы словно говорим: «Эй, вы, обыкновенные людишки, ничего-то вы не смыслите в этой жизни, ничего-то вы не знаете… Вы даже не догадываетесь о том, что имеется некая тайная истина, самая истинная...

Гептамерон. Продолжение.

- Будь поосторожнее, я этим церковникам совершенно не доверяю, - предупредил Корсон Кару. - Не нравятся они мне. Раньше, как мне кажется, они были более открытыми. Понятно, что партия их дармоедами считает, но в Конфедерации есть много верующих, и политическое руководство это учитывает. Но, повторюсь, в последнее время, как мне кажется, да и не только мне, с церковью что-то неладное творится. Похоже, что она превращается в некую масонскую секту.

Гептамерон. Продолжение.

Тут Корсон окончил свой рассказ. За столиком стояла гробовая тишина: вся веселая компания студентов молчала, из-за чего Корсон несколько смутился.

Гептамерон. Продолжение.

- Но получается, что избавляясь от худших из нас, джинн-людоед пестует вкусных ему людей, словно бы стадо овец. За что же мне быть благодарным? Джинн избавляется от паршивых, чтобы питаться достойными?