Глава 11: Осознание ошибки и угрызения совести.
В конец
— С-с-с! — Ли Чантянь втянул воздух от боли.
Янь Шу так испугался, что тут же разжал руку Ли Чантяня, резко вскочил на ноги и в панике отпрянул на шаг назад.
Ли Чантянь был прав: это действительно была могила второй дочери семьи Су. Сегодня, в седьмой день после её смерти, Янь Шу привёл его сюда, чтобы казнить преступника, погубившего девушку.
В левой части лба второй дочери Су был след от удара камнем, а значит, преступник должен был быть правшой. Однако перед ним был человек, активной левой рукой.
Он едва не лишил жизни невиновного.
Но если так, то кто же на самом деле убил вторую дочь Су?
Почему ночной страж уверенно утверждал, что видел, как Ли Чантянь домогался девушки?
Может, преступников было несколько? Может, другой человек оглушил девушку, а Ли Чантянь надругался над ней?
Янь Шу сразу отверг эту мысль.
Все эти дни он расспрашивал жителей городка Чуюй, и все, говоря о Ли Чантяне, описывали его одним словом —
Ли Чантянь не был местным. Он появился здесь по неизвестной причине и прожил в Чуюе меньше месяца.
Кто бы стал сговариваться с дураком, который целыми днями сидит на улице и собирает объедки, чтобы навредить девушке? Да ещё и с чужаком-дураком, которого едва ли знал?
Крик внезапно вырвал Янь Шу из блужданий разума.
Ли Чантянь по-прежнему держал в руке ядро только что расколотого ореха и недовольным тоном спросил:
— Ты будешь есть? Если не будешь, я съем.
— Ты… — Янь Шу посмотрел на него и нерешительно заговорил.
— А? — Ли Чантянь засунул орехи в рот и разжевал их.
— Как тебя зовут? — спросил Янь Шу. Он замолчал на мгновение, затем добавил. — Ты помнишь своё имя?
Неужели он правда считает меня дураком?
Хотя спросить имя — уже благо. Хоть не стану безымянным призраком.
Ли Чантянь нашёл сухую ветку и написал своё имя на земле. Затем он поднял глаза и спросил Янь Шу:
Янь Шу кивнул. Он слегка нахмурился, внимательно разглядывая написанное, затем медленно прочитал:
Увидев, что Янь Шу понимает, Ли Чантянь мысленно удивился: «Похоже, письменность в этом мире такая же, как и в моём прежнем».
— Меня зовут Янь Шу, — сказал Янь Шу, опускаясь на одно колено рядом с Ли Чантянем. Он взял у него ветку и написал своё имя рядом с именем Ли Чантяня.
Почерк Янь Шу был утончённым - каждый штрих, каждая черта: железные штрихи с серебряными завершениями, то плывущие как облака, то взмывающие как встревоженный дракон[1]. Видно было, что годы практики каллиграфии стояли за этим почерком.
[1] здесь две идиомы с глубоким смыслом, читайте тут https://dzen.ru/a/aBZa7uqrG0-MU8FB
Рядом с этим почерк Ли Чантяня смотрелся, будто курица лапой нацарапала[2].
[2] в оригинале 有点狗爬" (yǒu diǎn gǒu pá) - как собака ползает
Ли Чантянь смущённо покраснел и начал размазывать написанное по земле.
Янь Шу хотел что-то сказать, но сдержался. После паузы он произнёс:
— На пальцах у тебя раны. Лучше не трогать грязную землю, иначе они не заживут.
— А? — Ли Чантянь не знал, смеяться ему или плакать от необъяснимой обеспокоенности Янь Шу. — А кто повредил мне пальцы?
Янь Шу замолчал, на его лице появилось выражение вины. После долгого молчания он тихо сказал:
— Опять куда-то? — удивился Ли Чантянь. Неужели он ошибся? Разве этот человек не собирался отрубить ему голову перед могилой второй дочери Су?
— Вернёмся в резиденцию главы уезда, — сказал Янь Шу.
Ли Чантянь вздохнул, запрокинув голову, затем откинул надоедливые длинные волосы назад и пробормотал:
[3] гг выругался английской транслитерацией 法克 fǎkè
Янь Шу посмотрел на Ли Чантяня. Впервые за эти дни он внимательно разглядывал этого человека. Раньше тот либо лежал, либо сидел, скрючившись. Теперь же, приглядевшись к его чертам, несмотря на грязное лицо и растрёпанные волосы, можно было разглядеть в нём что-то благородное.
Ли Чантянь с трудом поднялся на ноги. Из-за ран он не мог выпрямиться и жалко сгорбился.
Янь Шу наблюдал за ним и, видя, как тому больно, предложил:
— Что? — Ли Чантянь подумал, что ослышался, и в недоумении уставился на Янь Шу. — Ты понесешь меня?
Ли Чантянь посмотрел на свою грязную одежду, затем на чистую белую цзиньи[4] Янь Шу. Он чувствовал, что если он просто случайно прикоснется к Янь Шу, то тот покроется грязью и пылью.
[4] подробнее об этой одежде https://dzen.ru/a/aBZrUCGKnRqpFara
— Я понесу тебя на спине, — настаивал Янь Шу.
Ли Чантянь настороженно отпрянул.
— Что?— с недоумением спросил Янь Шу. — Ты же сказал, что не можешь идти?
— Это что, новый способ меня мучить? — Ли Чантянь уже видел жестокость Янь Шу, и сердце его сжималось от страха.
— Нет, — покачал головой Янь Шу, отвечая с полной серьёзностью.
Ли Чантянь, разумеется, не поверил. Он взмахнул рукой, сказав «кыш[5]» — словно отгонял назойливое животное:
— Иди уже! Я сам за тобой поковыляю.
[5] в оригинале 嗬 hē кхэ - — грубоватый окрик, которым в Китае отгоняют собак/птиц.
У Янь Шу не было выбора, кроме как пройти дюжину шагов в сторону города, затем обернуться и посмотреть на Ли Чантяня.
Ли Чантянь, прижимая руку к ране на животе, стиснув зубы и сведя брови в болезненной гримасе, волочил разорванные башмаки, с трудом следовал за ним.
Янь Шу вдруг вспомнил, как они шли сюда: Ли Чантянь так же, спотыкаясь, брёл за ним — и ни единой жалобы.
Чувство вины сдавило грудь Янь Шу. Он сжал тонкие губы, резко развернулся и подошёл к Ли Чантяню.
— М-м? — Ли Чантянь опустил голову и стиснул зубы, изо всех сил пытаясь удержать свое изуродованное тело и поспевать за шагами Янь Шу, когда он внезапно почувствовал, что Янь Шу возвращается.
— Что ты… — Ли Чантянь в замешательстве поднял голову, а затем его голос резко оборвался.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng