Глава 17: Ты сначала ложись, плашмя.

В конец

Ли Чантянь осторожно прижал рукоять меча, упертую в его горло:

— Ты уверен?

Янь Шу кивнул.

Ли Чантянь колебался:

— Подумай хорошенько, там есть искусственное дыхание, это же рот в рот. Будь я красавицей-девушкой, тогда бы ты еще не прогадал. Но я же...

Меч в руке Янь Шу внезапно выдвинулся из ножен на дюйм.

Ли Чантянь от испуга отпрянул назад:

— Спокойно! Я больше не буду! Сделаю! Ложись, ты сначала ложись, плашмя.

Янь Шу убрал меч и действительно послушно лег, спокойно вытянувшись на ложе.

Ли Чантянь несколько раз глубоко вдохнул.

На самом деле Ли Чантянь не возражал. Ведь в прошлой жизни, в армии, когда они изучали приемы первой помощи, помимо тренировок на манекенах, они отрабатывали их друг на друге.

В конце концов, на передовой эти знания спасали жизни, и малейшая ошибка была недопустима.

Но Ли Чантянь опасался, что Янь Шу не сможет этого принять. Если тот уже столько говорил о раздевании, то что говорить об искусственном дыхании!

Ли Чантянь встал на колени рядом с Янь Шу, очень сомневаясь:

— Эээ... Я сделаю только один раз, ладно?

Янь Шу кивнул.

— И еще: непрямой массаж сердца я буду делать несильно, иначе могу тебя придавить. Но при реальном спасении человека нужно давить очень сильно, — сказал Ли Чантянь.

Янь Шу взглянул на него и снова кивнул.

Ли Чантянь нервно потер руки, вдохнул, медленно выдохнул, и его выражение лица стало серьезным:

— При реальном спасении человека нельзя делать массаж через одежду. Сначала нужно разрезать ее, особенно воротник — он ни в коем случае не должен сдавливать шею.

Взгляд Янь Шу на Ли Чантяня стал чуть более удивленным.

Он вспомнил тот шумный полдень: отец действительно сначала разрезал одежду третьего принца.

Ли Чантянь сложил руки одна на другую, пальцы приподнял, основанием ладони уперся в грудь Янь Шу, затем выпрямил руки и слегка надавил несколько раз. Потом приподнял подбородок Янь Шу и медленно наклонился.

Янь Шу: "..."

Ли Чантянь, естественно, не закрыл глаза. При оказании первой помощи нужно постоянно наблюдать за состоянием пациента. Сейчас, наклонившись, Ли Чантянь с удивлением обнаружил, что Янь Шу действительно очень красив и статен: глаза-фениксы[1], густые брови-мечи[2], прекрасный, но не лишенный мужественности.

[1] теперь всегда могу показывать эту статью про глаза https://dzen.ru/a/aBtVnTsYgWF3VZJq#2_glaza_feniks__fngyn
[2] 剑眉 jiànméi - брови вразлет. Вы же не думали, что у китайцев нет типологии бровей? Готовлю статью

Ли Чантянь невольно вспомнил строку стихотворения.

Вода — это волны в его глазах, горы — сросшиеся дуги его бровей[3].

[3] в оригинале 水是眼波横，山是眉峰聚 shuǐ shì yǎnbō héng, shān shì méifēng jù - Дословно: «Вода - это горизонтальные волны глаз, горы - это собранные пики бровей» из стихотворения Ван Гуаня(王观)

В тот миг, когда губы Ли Чантяня почти коснулись губ Янь Шу, тот вдруг поднял руку и прикрыл ею свои губы.

Ли Чантянь поцеловал ладонь Янь Шу.

Произошедшее было неожиданным, оба застыли.

Ли Чантянь подумал, выдохнул, затем выпрямился и улыбнулся:

— На этом этапе еще нужно зажимать нос.

Янь Шу медленно сел, крепко сжав кулаки.

Ли Чантянь подумал, что сейчас его ударят, и испуганно отпрянул назад.

Но Янь Шу сказал:

— Ты не врешь. Ты действительно пытался спасти.

Его голос слегка дрожал, и в нем была едва уловимая сдавленность.

Ли Чантянь не заметил странности в Янь Шу, лишь с облегчением похлопал себя по груди.

— Прости, раньше я ошибался, обвиняя тебя. Я возмещу ущерб. Отдыхай, уже поздно, — Янь Шу опустил глаза, скрывая эмоции, и начал поправлять постель.

Теперь, когда Ли Чантянь больше не был преступником, его, конечно, нельзя было отправлять спать в сарай для скота. К счастью, кровать в комнате для гостей, которую выделил Янь Шу глава уезда, была большой, и двум людям на ней было не слишком тесно.

Янь Шу поправил постель, и они легли спать, не раздеваясь, спиной друг к другу, каждый погруженный в свои мысли.

Ли Чантянь чувствовал себя растерянным.

Он странно переродился, странно был признан преступником и странно был оправдан.

Хотя его невиновность доказали, Ли Чантянь не чувствовал радости.

Потому что у него не было близких, не было дома, он даже не знал, кто он такой.

Ему не казалось, что в будущем его ждет что-то хорошее.

Ли Чантянь чувствовал себя так, будто заблудился в причудливом мире, где кроме неизвестности, оставался только страх.

Без причины он вспомнил ту дождливую осень.

Ему было всего двенадцать лет. Он стоял на могиле родителей, весь продрогший, и чувствовал то же самое.

Мать Ли Чантяня умерла при родах, а его отец, спасая утопающего мальчика, навсегда остался на дне озера.

Ли Чантянь скитался по разным родственникам, с двенадцати лет едва дожил до восемнадцати и мог учиться в довольно хорошем университете первой категории[4].

[4] подробнее читайте здесь https://dzen.ru/a/aEiHY-gekVWms46T

Но он выбрал путь военного, чтобы исполнить заветное желание отца.

И наконец, в двадцать два года, за восемьдесят девять дней до своего двадцать третьего дня рождения, спасая заложницу, он погиб на передовой.

Такова была жизнь Ли Чантяня. Оглядываясь назад, казалось, он всегда был погружен в трясину растерянности и беспомощности, не в силах выбраться.

И вот, переродившись в этом мире, он снова оказался в таком же положении.

Ли Чантянь невольно вздохнул. Он, словно боясь холода, легонько подтянул к себе одеяло и вдруг вспомнил день, когда очнулся в этом мире.

Холодная луна висела высоко, каменные плиты были ледяными. Среди хаотичного шума разъяренные горожане окружили его и избивали. Бедная вторая дочь семьи Су лежала на руках у своей матери, ее рука бессильно свисала к земле...

Ли Чантянь резко сел.

Рядом лежащий Янь Шу, естественно, проснулся и в недоумении сел.

Ли Чантянь смущенно извинился:

— Ах, прости, прости, я тебя разбудил?

Янь Шу не стал его ругать, спросил:

— Что?

Ли Чантянь выпрямился:

— Я вдруг вспомнил кое-что.

— В день смерти второй дочери семьи Су я видел, как что-то выпало у нее из руки и скатилось в канаву рядом.