Глава 32: Мгновение невнимательности привело к потере сознания
В конец
Цинь Цзюэмин крепко сжимал в руке то письмо, зажмурился, словно обдумывая что-то или стараясь сдержать эмоции. Спустя долгое время он открыл глаза и сказал дядюшке Чжао:
— Чжао-бо, попрошу сегодня вечером присмотреть за ним. Завтра утром я приму решение.
Дядюшка Чжао кивнул, давая понять, что всё ясно, поднялся и направился на Западный двор.
Цинь Цзюэмин тяжело выдохнул, а затем одной рукой яростно скомкал письмо в тугой шар, будто это было нечто невыносимо противное.
Он посмотрел в сторону Западного двора, и его взгляд стал холодным, как ледяная сталь клинка.
На следующее утро Ли Чантянь проснулся рано, как обычно сложил одеяло в кубик тофу и умылся.
Как раз когда он вешал полотенце на деревянную стойку, в дверь комнаты постучали.
Ли Чантянь поднялся и открыл. На пороге робко стояла невысокая женщина с уложенными в пучок волосами. Она потупила взгляд и тихо промолвила:
— Ли-гунцзы[1], Янь-шаое[2] велел мне позвать вас в главный зал, когда будет готов завтрак.
[1] гунцзы 公子 gōngzǐ - «молодой господин», сын уважаемого человека https://dzen.ru/a/aCi5cDAYggyI3gKQ#5__gngz_gyncz
[2] шаое 少爷 shàoyé - «молодой господин», сын хозяина дома https://dzen.ru/a/aCi5cDAYggyI3gKQ#12__shoy_shaoe
Видимо, это и есть та самая кухарка, о которой говорил Янь Шу.
— Хорошо, спасибо. Я сейчас, — с улыбкой поблагодарил Ли Чантянь и направился в главный зал.
Дул прохладный осенний ветер с запада. В безлюдном сыхэюане было так тихо, что слышался лишь шелест ветра, гоняющего сухие листья.
Ли Чантянь пересекал двор, направляясь к залу, сделал несколько шагов и вдруг ощутил неладное. Он резко остановился на месте и огляделся.
Огромный двор был спокоен и безмятежен, ничего необычного. На Западном дворе и так никого не было, сейчас же он, как и всегда, был пуст.
«Показалось», — подумал Ли Чантянь и сделал ещё пару шагов к залу.
На этот раз он понял, что именно не так.
Он почувствовал, что за ним наблюдают из укрытия.
И интуиция подсказывала Ли Чантяню, что даже если он обернётся, то увидит лишь пустынный двор.
От этой догадки волосы встали дыбом и кости содрогнулись.
В тот момент, когда Ли Чантянь пребывал в растерянности, кто-то бесшумно приблизился к нему.
В миг, когда тот человек оказался рядом, Ли Чантянь резко обернулся и застыл.
На лице Цинь Цзюэмина играла добродушная улыбка:
— Чантянь-сяосюнди, чего стоишь здесь?
— А… Цинь-дажень, я, я… — Ли Чантянь не знал, как объяснить, и начал мямлить.
— Пойдёмте, позавтракаем в зале. Сегодня Шу-эра нет, как раз сможем поболтать.
Сказав это, Цинь Цзюэмин, не дожидаясь ответа Ли Чантяня, заложил руки за спину и направился в главный зал.
Неужели Янь Шу рассказал Цинь Цзюэмину о его желании пойти в солдаты?
Озадаченный Ли Чантянь последовал за Цинь Цзюэмином.
Они пришли в зал, где уже был накрыт стол. Цинь Цзюэмин, подобрав полы пао, сел и без лишних слов взял чашку с кашей, стоявшую перед ним.
Ли Чантянь сел следом и, увидев, что сегодня на столе благоухающие закуски, а густая каша, сваренная на сильном огне, выглядит мягкой и аппетитной, тоже взял палочки и фарфоровую ложку и принялся есть.
Цинь Цзюэмин многозначительно взглянул на поглощавшего кашу Ли Чантяня и вдруг спросил:
— Чантянь-сяосюнди, как долго ты путешествовал с Шу-эром?
— А? — Ли Чантянь уже собирался положить себе закуску, но, услышав вопрос, убрал руку, отложил палочки и ответил. — Больше месяца.
Цинь Цзюэмин кивнул и тоже отложил палочки:
— Шу-эр с детства был неразговорчив. Со стороны не понять, что он просто не искушён в человеческих отношениях и житейских делах. Все хвалят его за спокойный нрав и хладнокровие в трудных ситуациях. А как ты, сяосюнди, его находишь?
— Как я его нахожу? — Ли Чантянь опешил от вопроса. Хотя он не понимал, к чему клонит Цинь Цзюэмин, он всё же ответил. — Янь Шу… Я думаю, он хороший человек, принципиальный, ответственный. Хотя выглядит холодным, на самом деле он добрый.
— Добрый? — Цинь Цзюэмин усмехнулся, но его взгляд почему-то стал холодным. — Сяосюнди, ты хотел сказать «наивный», не так ли? Иначе…
Цинь Цзюэмин внезапно замедлил речь, произнося каждое слово отчётливо:
— …как же иначе Чантяню-сяосюнди удалось бы так легко одурачить[3] Шу-эра?
— А? — на мгновение Ли Чантяню показалось, что он ослышался.
Лакированный?[4] Семь листов?[5] Искажение?[6] Основа?[7]
Нечетные меняются, четные не меняются? Знак зависит от квадранта?[9]
[3] ципянь 欺骗 qīpiàn - «одурачить» - тут важно произношение
[4] Ципянь 漆片 qīpiàn - шеллак (естественная смола, природный лак)
[5] Ципянь 七篇 Qī piān - «семь листов»
[6] Цзибянь 畸变 jībiàn - «искажение»
[7] Цзипянь 基片 jīpiàn - «основа/подложка»
[8] Ци́бянь 奇变 jī biàn - «Нечетные меняются»
[9] Ци́бянь оу бубянь? Фухао кань сянсянь? 奇变偶不变，符号看象限 Qí biàn ǒu bù biàn, fúhào kàn xiàngxiàn - это мнемоническое правило, используемую для запоминания знаков тригонометрических функций при преобразованиях.
— Простите, Цинь-дажень, я не расслышал. Не могли бы вы повторить? — искренне попросил Ли Чантянь.
— Чантянь-сяосюнди нет нужды прикидываться простачком. Однако неужели люди из «Холодных воронов»[10] нынче столь высокомерны и самонадеянны? Неужели ты всерьёз полагал, что, обманув Шу-эра, сможешь обмануть и меня? Какая наглость!
[10] Ханья 寒鸦 hányā - «Холодные Вороны»
Ли Чантянь: «Да я не прикидываюсь!!! Я правда не расслышал!!!»
И хотя Ли Чантянь понимал каждое слово по отдельности, собранные воедино, они повергли его в полное недоумение.
Но сколь бы растерян он ни был, он отлично слышал недоброжелательность и гнев в голосе Цинь Цзюэмина.
— Цинь-дажень, между нами, должно быть, какое-то недоразумение, — попытался Ли Чантянь прояснить ситуацию. — Я правда не обманывал Янь Шу. У меня была потеря памяти, я не знаю, кем был раньше…
Речь Ли Чантяня оборвалась на полуслове.
Потому что он ощутил неладное в своём теле. Съеденная каша поднялась комом в желудке. Взгляд Ли Чантяня стал тяжёлым, он попытался опереться на стол, чтобы встать, но ноги тут же подкосились, и он рухнул на пол.
Тело больше не слушалось, голова будто наполнилась густой слизью, зрение становилось всё более расплывчатым. Ли Чантянь из последних сил моргал и мотал головой, пытаясь сохранить сознание, но всё было тщетно. В конце концов он погрузился во тьму.
Цинь Цзюэмин, стоявший рядом, поднялся, равнодушно скользнул взглядом по потерявшему сознание и лежавшему на полу Ли Чантяню и позвал:
Дядюшка Чжао вошёл в дверь в ответ на зов.
— Утащи его, свяжи. Когда очнётся, пусть Цянь-нян[11] допросит его. Хорошенько выясни, где находятся остальные из «Ханья». Если не заговорит — бить, пока не заговорит.
[11] нян 娘 niáng - суффикс, означающий «девушка», «молодая женщина», «тетушка» часто используемый для обращения к служанкам, незнатным женщинам или как фамильярно-ласковое обращение.
Тётушка Цянь и была той самой кухаркой в усадьбе Циня.
Дядюшка Чжао кивнул, давая понять, что всё ясно.
— Передай Шуэ-ру письмо, пусть возвращается.
Сказав это, Цинь Цзюэмин вышел из зала.
Снаружи стоял тот самый хромоногий мужчина, часто подметавший Западный двор. Увидев выходящего Цинь Цзюэмина, он совершил приветственный поклон, а затем протянул ему глиняный горшочек:
— Цинь-дажень, ядовитый гу, который вы просили.
Цинь Цзюэмин ответил поклоном:
— Благодарю вас, Глава Врат. Прошу наставить меня, как им пользоваться.
Глава Врат Тысячи Ядов сделал успокаивающий жест рукой:
— Цинь-дажень слишком почтителен. Однако… неужели тот сяосюнди и вправду из «Холодных Воронов»?
— Соглядатаи сообщили, что однажды видели его рядом со «Вторым Убийцей»[12]. «Второй Убийца» вёл с ним довольно доверительную беседу — определённо, они связаны.
Глава Врат Тысячи Ядов тяжело вздохнул:
— Воистину, не суди человека по одёжке[13]. Вспоминая моего недостойного шиди[14] с «Холодными Воронами», которые годами, словно волк и бай творящие зло[15], причиняли вред невинным. Я думал, что все люди из «Холодных Воронов» несут на себе несмываемую печать крови. Не ожидал, что этот юноша, столь учтивый и доброжелательный с людьми, тоже оказался из «Холодных Воронов».
[12] пока не ясно кто это 杀手贰 shāshǒu èr - кодовое имя или номер убийцы
[13] в оригинале схожая идиома 人不可貌相 rén bù kě màoxiàng - «человека нельзя судить по виду»
[14] шиди 师弟 shīdì - https://dzen.ru/a/aHqYxEqCAA5vY1p7#_shd_shidi
[15] здесь идиома 狼狈为奸 láng bèi wéi jiān – дословно «Волк и бай — есть зло», здесь сильный волк и хитрый мифический зверь «бай» образуют пару для совершения злодеяний. Употребляется только в переносном значении: «Вступать в преступный сговор»
Цинь Цзюэмин сказал бесстрастно:
— Глава Врат, человеческое сердце непостижимо. По лицу сердца не узнаешь.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
Следующая глава еще переводится⋙
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel