Глава 37: Белоголовый старец когда-то был юн

В конец

Янь Шу поспешил к кабинету, несколько раз постучал, но никто не отозвался.

Как раз в это время мимо проходил глава врат Тысячи Ядов, Цюй-чжанмэнь[1]. Увидев взволнованного Янь Шу, он невольно удивился.

Он знал Цинь Цзюэмина уже шесть лет и считал, что видел, как рос Янь Шу, но впервые видел его таким встревоженным.

— Сяньчжи[2], уж не Цинь-даженя ли ищешь? — спросил глава врат Цюй.

[1] это мы его имя узнали 曲掌门 qū zhǎngmén и как у всех здесь у него особое обращение «Цюй-чжанмэнь» = «Глава Врат Цюй»
[2] Сяньчжи 贤侄 xiánzhí - обращение к сыну друга или младшему коллеге, можно перевести как «досточтимый/почтенный племянник»

Янь Шу обернулся, увидел, что это глава врат Цюй, приветственно поклонвшись, сказал:

— Именно его. Позвольте спросить, Цюй-чжанмэн, не видели ли вы моего ифу?

— Он только что обсуждал со мной дела, а как закончил, направился искать тебя в твое крыло дома, — ответил глава врат Цюй.

— Благодарю вас, Цюй-чжанмэн, — поспешно поблагодарил Янь Шу и быстрым шагом направился обратно к своему крылу.

Глава врат Цюй проводил Янь Шу взглядом и вдруг вспомнил о деле, которое ему поручил Цинь Цзюэмин. Он поднялся и направился в скрытую комнату.

Янь Шу вернулся в восточную часть двора и сразу же увидел Цинь Цзюэмина, стоящего у дверей его комнаты и ожидающего его.

Цинь Цзюэмин стоял, заложив руки за спину, и пристально смотрел на плотно закрытую дверь комнаты. На его лице застыли вина и тревога.

А на висках его густо белели седые волосы.

Янь Шу внезапно остановился, слегка ошеломленный.

Янь Шу вдруг вспомнил, как пятнадцать лет назад. Ему, пятилетнему, тогда Янь Цзыцин подарил «Канон медицины»[3]. Сидя в бамбуковом кресле-качалке в Палате императорских врачей, он, покачивая головой в такт, учил его наизусть под лучами косого вечернего солнца.

[3] одна из основных работ Авиценны (Ибн Сины) тут заметка вики https://goo.su/VSW3Jzp

Вдруг в Палату императорских врачей вошел какой-то юноша, забрал у него книгу и, озорно сказал:

— Малыш, настоящий мужчина — большой человек[4] — зачем тебе томиться здесь, читая эти вычурные книги? Пойдем, я научу тебя кулачному бою.

Этим человеком и был молодой Цинь Цзюэмин.

Молодой Цинь Цзюэмин на самом деле очень любил смеяться.

Он, смеясь, мог сказать:

— Раз ты зовешь Янь Цзыцина отцом, значит, и меня должен звать отцом!

И тут же получал по голове бамбуковыми планками[5] от придворного лекаря Яня[6].

[4] 男子汉 nán zǐ hàn - «настоящий мужчина», т.е. молодой человек, обладающий качествами настоящего мужчины (смелостью, прямотой). 大丈夫 dà zhàng fū - «большой человек» т.е. взрослый мужчина, который отвечает за свои слова, стоит за других, обладает чувством долга и чести. В классических текстах это понятие часто означало идеал благородного мужа, которому не страшны испытания. - Эта фраза несёт в себе конфуцианский идеал «цзюньцзы» (君子) — благородного мужа, но в более народном, «уличном» варианте. «大丈夫» (Да Чжанфу) — это термин из философии Мэн-цзы, который означал человека, несгибаемого перед богатством и властью, следующего долгу.
[5] 竹简 zhújiǎn - бамбуковая планка (длинная тонкая узкая дощечка для письма, на которой умещалась только одна строка текста) https://vk.com/photo-228171832_457241055
[6] Янь-тайи 燕太医 yàn tàiyī

Он, смеясь, водил маленького Янь Шу лазать по деревьям и воровать птичьи яйца, а потом его отчитывал Янь Цзыцин.

Он нарочно делал свирепое лицо и пугал Янь Шу:

— Твой отец из-за того, что подобрал тебя, так и не нашёл себе невесту. Всё ты виноват.

А когда Янь Шу заходился в громком плаче, он обнимал его и, смеясь, утешал:

— Ничего, я-то возьму. Я возьму вас обоих.

После смерти Янь Цзыцина Цинь Цзюэмин словно стал другим человеком: на его лице больше не было и следа улыбки, и за одну ночь голова его побелела.

Он стал бессердечным, стал жестоким, стал скрытным и коварным, стал решительным и беспощадным.

Он покинул столицу, приехал в Шофан, сосредоточил в своих руках военную власть и финансовые ресурсы и постепенно стал несокрушимой силой, с которой нельзя было не считаться.

Он разыскал наемных убийц из «Холодных воронов» тех лет и, не обращая внимания на рыдания и мольбы о пощаде, собственноручно покончил с ними.

Цинь Цзюэмин действительно изменился. Но кое-что в нём осталось неизменным.

Например, его усердное наставничество и забота о Янь Шу.

Кроме той пощёчины ранее, Цинь Цзюэмин никогда не поднимал руку на Янь Шу.

А та пощёчина была лишь из-за того, что Янь Шу упомянул человека, о котором не следовало говорить.

Чувства трудно оборвать, желания трудно исполнить. Белоголовый старец когда-то был юн.

Осенний холод пробирал до костей, сухие листья устилали землю. Всё вокруг говорило об увядании.

Янь Шу сделал несколько шагов вперёд и позвал:

— Ифу.

— Ах... — обернулся Цинь Цзюэмин и, увидев Янь Шу, поспешно сказал. — Шу-эр, та пощёчина... Ифу был неправ...

Янь Шу поспешно покачал головой:

— Нет, это я был непочтителен в словах и заслужил наказание.

Видя, что Янь Шу не винит его, Цинь Цзюэмин с облегчением выдохнул и сказал:

— Кстати, Шу-эр, я только что получил известие от лазутчиков. Говорят, что в Цзяннани[7], в Павильоне «Узорной парчи и цитры», видели Сюй-даженя.

[7] снова топоним: Цзяннань 江南 jiāngnán - «к югу от реки Янцзы»/ «правобережье реки Янцзы»

— М? — нахмурился Янь Шу. — На юге в Цзяннани?

Чтобы попасть из Шофана в Хуайбэй, вовсе не нужно проезжать через земли Цзяннани. Как же Сюй-дажень мог там оказаться?

Неужели те сто тысяч лянов серебра, предназначенных на помощь при наводнении, действительно присвоил Сюй-дажень?

И куда же тогда делись те тридцать три цзиньи-вэя?

— Что ты думаешь? — спросил Цинь Цзюэмин.

Янь Шу на мгновение задумался, затем поднял голову и сказал:

— Немедленно отправляюсь в Цзяннань, чтобы расследовать и выяснить правду.

— Хорошо, — кивнул Цинь Цзюэмин. — Я велю Чжао-бо приготовить тебе хорошего коня. Раз уж ты едешь в Цзяннань, денег на дорогу нужно взять побольше. Если столкнешься с трудностями, обязательно передай мне весточку.

Янь Шу кивнул и внезапно сказал:

— Ифу.

— М?

— Прошу тебя, ифу, приготовить мне двух лошадей.

Цинь Цзюэмин замер и поднял взгляд на Янь Шу.

Янь Шу, не страшась и не уклоняясь, встретил взгляд Цинь Цзюэмина.

— Я хочу взять с собой Ли Чантяня.

⋘ Предыдущая глава