Глава 40: Осторожность не помешает, или Свисток для управления гу.

В конец

Искусство врачевания лекаря Чжуана было превосходным. В сочетании с заботливым уходом Янь Шу через несколько дней раны Ли Чантяня перестали мешать его движениям.

Янь Шу, не желая более медлить, решил отправиться в путь завтра же.

— Завтра мы выдвигаемся в Цзяннань, — сказал он Ли Чантяню, который сидел в боковом крыле за столом и хлебал пресную рисовую кашу.

— О, хорошо. — Ли Чантянь кивнул и рассеянно отозвался.

— У тебя... — Янь Шу внезапно отложил палочки и, взглянув на Ли Чантяня, спросил. — Тело ещё болит?

— Нет, не болит. — Ли Чантянь зачерпнул ложкой остатки каши со дна пиалы и отправил в рот.

Янь Шу: «…»

На лице Янь Шу не отразилось никаких эмоций, но на душе было тяжело и невесело. Опустив голову, он молча доедал кашу.

Закончив вечернюю трапезу, Янь Шу убрал посуду и остатки еды, отнёс на кухню и сложил там.

Вернувшись в комнату, он только собрался упаковывать вещи, как в дверь постучали.

Янь Шу встал и открыл дверь; на пороге стояли Цинь Цзюэмин и Глава врат Цюй.

Янь Шу поспешно сложил руки и склонился в приветствии и, посторонившись, пригласил их в комнату:

— Ифу, Цюй-чжанмэнь.

Ли Чантянь, который сидел за столом, увидел вошедшего Цинь Цзюэмина. Прекрасно понимая, что в такой момент лучше минимизировать своё присутствие, он не проронив ни слова, отошёл в угол и замер там, глядя в пустоту.

Цинь Цзюэмин и Глава врат Цюй сели за стол. Комната Янь Шу была невелика, и теперь, когда в ней оказалось сразу четверо, стало действительно тесновато.

Цинь Цзюэмин сперва взглянул на Ли Чантяня, затем перевёл взгляд на наполовину собранный Янь Шу дорожный мешок:

— Шу-эр, завтра отправляешься в Цзяннань?

— Ифу, да. — ответил Янь Шу.

— Погоди, я велю Чжао-бо дать тебе немного денег на дорогу, — сказал Цинь Цзюэмин.

— Благодарю ифу.

— Шу-эр, — Цинь Цзюэмин негромко окликнул Янь Шу, и голос его был мягок. — Ты с детства глубоко усвоил истину «не пренебрегай малым добрым делом»[1]. Ты любил помогать людям и копить добродетели. Помню я, зимой, когда тебе было тринадцать лет, я был занят делами военного лагеря, много дней не возвращался домой, оставив тебя сторожить жильё. И тут какой-то злодей, прикинувшись одиноким бедным стариком, явился к нам. Не только обманом выпросил еду и питьё, но едва не похитил тебя. К счастью, Чжао-бо вовремя это заметил и помешал ему. Помнишь ли ты ещё это?

Янь Шу помолчал с полминуты, затем сказал:

— Годы долги, дни глубоки[2], помнится смутно.

Цинь Цзюэмин усмехнулся:

— В детстве Цзыцин постоянно твердил тебе: «Не держи в сердце злого умысла». А я нынче считаю, что ему следовало бы почаще напоминать тебе и вторую половину этой фразы...[3]

С этими словами Цинь Цзюэмин внезапно поднял голову и посмотрел на Ли Чантяня.

Ли Чантянь: «Чего это вы на меня уставились! Уж не хотите ли вызвать меня к доске и спросить, что это за вторая половина?»

— Шу-эр, скажи-ка ты мне, — Цинь Цзюэмин, продолжая смотреть на Ли Чантяня, спросил Янь Шу. — Как звучит вторая часть?

Янь Шу помедлил и ответил:

— Сохраняй сердце, остерегающееся людей.

— Верно, — Цинь Цзюэмин кивнул. — Так скажи мне, ты действительно хочешь взять его с собой в Цзяннань?

Янь Шу ответил чрезвычайно быстро:

— Я верю ему.

— Хорошо, вижу, мысли в твоём сердце уже окончательно определены[4], — ответил Цинь Цзюэмин. — Однако вера верой, а остережение тоже необходимо. Цюй-чжанмэнь, прошу вас.

Глава врат Цюй, сидевший рядом, кивнул и достал из рукава свисток размером с ладонь. Этот свисток был сделан из нефрита, весь чистый и пропускающий свет[5], видимо, вещь необыкновенная. Глава врат Цюй поднял свисток и спросил Янь Шу:

— Сяньчжи, знаешь ли, что это?

Янь Шу пристально вгляделся, и в глазах его мелькнуло изумление:

— Свисток для управления гу?

— Верно, — ответил Глава врат Цюй. Закончив говорить, он поднёс свисток к губам, и раздался звонкий, но не резкий звук, похожий на птичью трель.

Янь Шу вдруг догадался о чём-то, резко обернулся и посмотрел на Ли Чантяня.

А в то мгновение, когда раздался свист, запястье Ли Чантяня внезапно пронзила острая боль. С трудом подавив готовый вырваться крик, он изо всех сил вцепился в запястье, едва не раздирая кожу до крови. Но боль и не думала утихать, она впивалась в самые кости, будто внутри его тела что-то пожирало плоть.

— Довольно! — Янь Шу поспешно прервал звук свистка.

Глава врат Цюй убрал свисток от губ. Как только звук исчез, боль в теле Ли Чантяня тоже пропала, однако в костях всё ещё оставалась ноющая боль, из-за которой он не мог поднять руки.

Ли Чантянь, низко опустив голову, тяжело дышал, в душе его был ужас. Этот свисток дудел всего несколько мгновений, и рука его уже так пострадала. А если бы дудели дольше, разве не умер бы он от боли!?

Сначала — пурпурно-красная пилюля, теперь — свисток с ядом гу.

Откуда у них столько всяких диковинных, хитроумных штуковин?

— Сяньчжи, этот свисток для управления гу я дарю тебе, — Староста Цюй протянул свисток Янь Шу. — Когда отправишься в Цзяннань, если в пути заметишь, что он замышляет против тебя недоброе или окажется человеком из «Холодных воронов», стоит только дунуть в свисток, и ты легко сможешь его усмирить.

Янь Шу опустил взгляд, его рука, сжатая в кулак, после мгновения дрожи медленно разжалась. Затем он протянул руку:

— Благодарю Цюй-чжанмэня за наставление.

— Сяньчжи, в Цзянху таится много опасностей. Нужно быть осмотрительным, — Глава врат Цюй передал нефритовый свисток Янь Шу.

Однако никто не ожидал того, что случилось дальше.

Янь Шу, приняв нефритовый свисток, вдруг резко вскинул руку и со всей силы швырнул свисток об землю!

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

(･ω<)☆

Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу

☆(>ᴗ•)

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы