Глава 49: Слышали ли вы когда-нибудь о любви Лун Яна?
В конец
В заголовке 龙阳 lóng yáng - Лун Ян - приближённый вана Вэй Ань-си (魏安釐王) в эпоху Сражающихся царств (IV–III вв. до н. э.) Подробнее узнаете в конце главы
— Где ты был? — спросил Ли Чантянь, увидев, как Янь Шу возвращается с улицы.
Янь Шу не ответил, а протянул Ли Чантяню кое-что.
[2] для тех кто совсем забыл что это https://vk.com/photo-228171832_457240290?all=1
— Ах... — Ли Чантянь удивился, протянул руку и принял угощение. — Спасибо.
Стоять вдвоем за дверью было как-то странно, поэтому Янь Шу толкнул дверь комнаты и пропустил Ли Чантяня внутрь:
— М-да, мне было скучно, я хотел позвать тебя прогуляться по улице, а тебя не оказалось, — Ли Чантянь откусил ягодку танхулу и, прожевывая, невнятно спросил. — Куда ты ходил?
— Я ходил расследовать дело, — сказал Янь Шу. — Появилась зацепка.
— Вот как... — Ли Чантянь откусил еще одну ягоду боярышника и протянул Янь Шу оставшиеся две покрытые карамелью ягоды на палочке.
Янь Шу опешил, поднял взгляд на Ли Чантяня.
Ли Чантянь надул одну щеку и спросил:
— М-м? Не хочешь? Ты ведь любишь сладкое?
— Я уже ел. Ешь сам, — тихо сказал Янь Шу.
— А, хорошо, — Ли Чантянь убрал руку.
Янь Шу опустил ресницы. Сам не зная почему, он вдруг почувствовал, как на душе стало легко и радостно.
Когда Ли Чантянь доел танхулу, они вдвоем нашли хозяина постоялого двора и спросили, где находится Дом «Узорной цитры».
Хозяин посмотрел на них обоих и вдруг расплылся в странной улыбке, которая говорила: «Я всё понимаю».
— О-хо-хо, как же, Дом «Узорной цитры» славится на весь мир. Он способен привлечь сюда ученых мужей и воинов со всех земель, — с улыбкой проговорил хозяин и тут же, взяв кисть и тушь, начертил для них карту.
Они взяли карту, поблагодарили, вышли из гостиницы и отправились на поиски, следуя указанному пути.
— Ах... — Янь Шу вдруг что-то вспомнил.
— М? — Ли Чантянь взглянул на него.
— Кажется, я слышал о Доме «Узорной цитры», — сказал Янь Шу.
— Это... то самое место, а? Кхе-кхе... — спросив, Ли Чантянь от смущения потер щеку.
Янь Шу бросил взгляд на Ли Чантяня и произнес:
— Если я не ошибаюсь, Дом «Узорной цитры» — это самый большой в городе Байди дом песен и плясок[3]. Там есть и танцы, и акробатика, и музыкальные представления — чего только нет. Говорят, что девушки там все до одной красавицы, искусны в игре на цитре, в го, каллиграфии и живописи. Есть и изящные, благородные, и живые, задорные. А попасть туда могут лишь те, кто богат или знатен.
[3] 歌舞坊 gēwǔfáng - так в древнем Китае назывались легальные увеселительные заведения, где выступали артистки и куртизанки высокого уровня, владевшие искусством беседы, музыкой и танцами. 坊 (fāng) в названии указывает не на отдельное здание, а на комплекс зданий.
— С-с-с... — Ли Чантянь втянул воздух. — Неужели этот Сюй-дажень, который перевозил казенное серебро для помощи пострадавшим районам, действительно присвоил все эти средства? Иначе, полгода от него не было ни слуху ни духу, и вдруг он объявился в доме песен и плясок?
Глаза Янь Шу потемнели, он не ответил, а лишь сказал:
— Идем, нужно выяснить, что там и как.
Город Байди оказался слишком большим, и к тому времени, как они добрались до Дома «Узорной цитры», уже наступила ночь.
Но едва они оказались перед входом, как сразу поняли — они пришли по адресу.
Ли Чантянь думал, что Дом «Узорной цитры» — это просто большой дом, но оказалось, что это совсем не так.
Дом «Узорной цитры» представлял собой залитый огнями, устланный красным шелком, увешанный огромными красными фонарями переулок. По обе стороны переулка возвышались несколько павильонов — одни ниже, другие выше, с загнутыми карнизами, резными балками и расписанными белой глиной стенами. Ли Чантянь, задрав голову, насчитал: самые низкие павильоны были в три этажа, а самый высокий достигал целых восьми этажей.
На каждом этаже горел яркий свет, были видны люди. Облокотившись на перила, они пили вино и веселились.
Смех, звуки музыки и песен, шум танцев не умолкали, доносясь от конца улицы до самого начала.
Взору предстала картина процветания и великолепия.
Когда они подошли к воротам, у входа их встретили несколько десятков свирепого вида здоровяков, которые перекрывали путь.
Янь Шу подошел к одному из них и спокойно спросил:
— Прошу прощения, как можно пройти?
Верзила посмотрел на Янь Шу и Ли Чантяня и, увидев, что оба господина — один другого краше, а особенно тот, что в белых одеждах — с холодным, но изящным лицом, решил, что перед ним явно не простые люди. Он слегка поклонился, прижав кулак к ладони, и сказал:
— Двое почтенных гунцзы, вы впервые в Доме «Узорной цитры»?
— Человек в этом мире суеты и пыли ищет лишь две вещи — славу и выгоду. Если гунцзы могут предъявить одну из них — добро пожаловать.
Янь Шу понял. Он потянулся рукой к табличке с надписью «Выездной надзорный уполномоченный», но, дотянувшись уже до половины, внезапно замер, поколебался мгновение и всё же достал серебряную монету.
Хотя это была не слишком крупная сумма, верзила не стал придираться к Янь Шу, ведь это была лишь плата за вход, а внутри уже можно было разориться дотла.
Верзила принял серебро и сказал:
— Раз вы здесь впервые, не нужен ли вам провожатый? Дом «Узорной цитры» ведь не только огромен, но и правил в нем много. С провожатым быстрее найдете, где развлечься. Правда, это потребует дополнительной платы.
— Лу-сяогэ[4]! Встречай дорогих гостей!
[4] сяогэ 小哥 xiǎogē - "юный братец" это устойчивая форма обращения к молодым мужчинам, часто к прислуге, помощникам, младшим коллегам. Она сочетает вежливость («брат») с фамильярностью и теплотой («маленький»).
— Иду, иду... — раздался веселый голос. К ним неторопливой, легкой походкой приблизился молодой господин в одеянии цвета цинь, помахивая веером с рисунком тушью.
Молодой господин Лу внезапно сложил веер и, улыбаясь, поклонился Янь Шу и Ли Чантяню:
— Должно быть, эти два гунцзы, что подобны яшмовым деревьям на ветру[5], и есть дорогие гости. Прошу следовать за мной.
Янь Шу и Ли Чантянь переглянулись и, ступая за молодым господином Лу, вошли в Дом «Узорной цитры».
Они шли по улице, еще не заходя в павильоны, и увидели, что на улице стояло несколько сцен для цветочных барабанов[6], где прекрасные девушки танцевали и играли на цине. Звуки циня были лились мелодично и трогательно, а движения танца были легки, словно испуганный лебедь.
[5] здесь идиома 玉树临风 yùshù línfēng - «яшмовое дерево перед ветром»; обр. о красивой и статной внешности мужчины
[6] 花鼓 huāgǔ - «цветочный барабан» - разновидность небольшого двустороннего барабана, который держат на поясе или в руках; также название танцевально-песенного жанра народной музыки, распространённого в разных регионах Китая (цветочный барабан, хуагу) вот так это выглядит https://www.youtube.com/watch?v=D1vfzk08Tlw&t=24s
Прохожие, собираясь в группки по двое-трое, бродили кто с кувшином вина, смеясь и шутя, кто, столпившись, любовался танцами и музыкой красавиц. Везде царило веселье и оживление.
— Я сперва немного познакомлю гунцзы с этим местом, — начал тот юный братец Лу с очень дружелюбной улыбкой, говоря быстро и непринужденно. — В Доме «Узорной цитры» всего шесть павильонов: четыре слева и два справа. Первый павильон справа называется «Павильон скрытых облаков», он предназначен для проживания девушек, посторонним вход туда воспрещен. Второй называется «Павильон чистой росы», там не пьют вино, там тихо и изящно, это место для исполнения оперы(китайской) и обсуждения музыки. А что касается четырех павильонов слева, то они называются «Павильон ветра», «Павильон цветов», «Павильон снега», «Павильон луны».
— А чем эти четыре павильона отличаются друг от друга? — спросил Ли Чантянь.
— Этот гунцзы задал отличный вопрос! — юный братец Лу хлопнул веером по ладони и улыбнулся Ли Чантяню.
— Четыре павильона — они и одинаковы, и различны, — с улыбкой объяснил юный братец Лу. — Общее у них то, что там одинаково можно играть на цитре, в го, заниматься каллиграфией и живописью, слагать стихи, распевать песни и пить вино. А разница в том, что девушек из Павильона Ветра можно уводить за пределы заведения. Девушки из Павильона Цветов по нраву своему дерзки и своенравны, они обучены боевым искусствам. Девушки из Павильона Снега по нраву спокойны и покладисты. А что касается Павильона Луны...
Тут юный братец Лу вдруг раскрыл веер и усмехнулся несколько двусмысленно:
— А кто такие гуань-эры? — спросил Ли Чантянь.
Юный братец Лу тоже не ожидал такого вопроса от Ли Чантяня. Сначала он опешил, а потом расхохотался. Отсмеявшись, он смахнул пальцами выступившие от смеха слезы и вдруг шагнул ближе к Ли Чантяню. Легко коснувшись его подбородка сложенным веером, он с двусмысленной улыбкой произнес:
— Гунцзы, слышали ли вы когда-нибудь о любви Лун Яна[8], о «страсти к разорванному рукаву»[9], об «удовольствии от разделенного персика»[10]?
[7] 倌儿 guāner - юноши для утех 倌 (guān) - слуга, прислужник, работник в постоялом дворе или в хозяйстве. 儿 (er) — суффикс, придающий слову разговорный, уменьшительный или ласкательный оттенок
[8] 龙阳之好 lóng yáng zhī hǎo – досл «пристрастие к драконьему яну» Лун Ян (его имя «Драконий Ян») был фаворитом вана Вэй. Однажды, когда они вместе ловили рыбу, Лун Ян заплакал. Царь спросил о причине слёз. Тот ответил: «Когда я поймал первую рыбу, я радовался; потом поймал рыбу покрупнее и уже хотел выбросить первую. Теперь я, хоть и удостоен чести прикрывать ваши одежды, но красота моя не вечна. В Поднебесной много красивых женщин; услышав, что вы меня жалуете, они придут, и тогда я стану для вас той первой рыбой, которую выбрасывают». Царь Вэй издал указ: «Тот, кто осмелится предложить мне красавицу, будет казнён вместе со всей семьёй». Источник: «Чжаньго цэ» 战国策 (Планы Сражающихся царств), раздел о царстве Вэй.
[9] 断袖之癖 duàn xiù zhī pǐ – досл «страсть к разорванному рукаву» Император Ай (汉哀帝) из династии Западная Хань питал сильную привязанность к своему фавориту Дун Сяню. Однажды днём император спал вместе с ним. Когда ему нужно было встать, Дун Сянь спал так крепко, что лежал на рукаве императорского халата. Чтобы не разбудить фаворита, император приказал отрезать рукав, а не выдёргивать его из-под спящего. Источник: «Хань шу» 汉书 (Книга Хань), жизнеописание Дун Сяня (董贤).
[10] 分桃之趣 fēn táo zhī qù - «забава с разделённым персиком» Ми Цзыся (弥子瑕) был фаворитом вана Вэй Лин-гуна (卫灵公). Согласно законам царства, тот, кто тайно пользовался ванской колесницей, подлежал отсечению стопы. Но когда Ми Цзыся узнал, что его мать больна, он подделал приказ и выехал на ванской колеснице. Ван не только не наказал его, но и похвалил: «Какой сыновний долг! Ради матери он даже не побоялся наказания». В другой раз Ми Цзыся гулял с ваном в персиковом саду, откусил кусок от особенно сладкого персика и отдал остаток вану, сказав: «Этот персик необычайно сладок». Царь воскликнул: «Как же он меня любит! Даже сладость не удерживает для себя!» В данном контексте «分桃» (разделённый персик) олицетворяет интимную близость и взаимную преданность. В отличие от двух предыдущих, где фавориты сохраняли расположение долгое время, история Ми Цзыся завершилась охлаждением, когда ван, будучи уже не столь привязан, припомнил ему те же поступки как провинности. Однако само выражение «分桃之趣» закрепилось как эвфемизм для мужских гомосексуальных отношений, особенно со стороны активного дарения и разделения удовольствия. Источник: «Хань Фэй-цзы» (韩非子), раздел «Шо линь шан» (说林上), и другие древние тексты.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel