Глава 71: Так, может, станет теплее?
В конец
Услышав слова старого лекаря, Янь Шу, который собирался взвалить Ли Чантяня на спину, тут же выпрямился и подхватил его на руки.
Боясь тряски и лишней боли для Ли Чантяня, Янь Шу не решился применить цингун. Так, держа человека на руках, зашагал к постоялому двору.
По счастью, час был ещё ранний, утренний, и на улицах не было простого люда. Поэтому не приходилось опасаться, что их наградят странными взглядами.
Ли Чантянь обеими руками прижимал ладони к животу и гадал про себя, когда же Янь Шу начнёт бранить его.
Впрочем, если подумать: «С виду Янь Шу казался тёплым и мягким, точно нефрит, красивый, словно яшмовый диск[1], — но не слишком ли велика была его сила рук? Нести его, здорового мужчину, и при этом идти так ровно и уверенно?»
Ли Чантянь ещё размышлял об этом про себя, как вдруг услышал, что Янь Шу окликает его по имени:
Голос Янь Шу звучал спокойно, но в ушах Ли Чантяня он грянул как раскат грома.
Ли Чантянь тут же принял вид человека, внимающего наставлению с полной готовностью, — словно приготовился выслушать выговор.
Ну вот, началось, тут и ежу понятно[2]. Ли Чантянь уже знал, что именно скажет Янь Шу.
[1] здесь красоту Янь Шу сравнили с нефритовыми дисками «би»(璧) https://goo.su/fpZNI Сравнить человека с таким диском — значит сказать, что его красота не просто внешняя, а «драгоценная», гармоничная, безупречная, как отшлифованный ритуальный нефрит. Это одна из высших похвал внешности и сущности человека в китайской эстетике.
[2] В оригинале 用膝盖想想 - дословно: «подумать коленями», т.е. «Это настолько просто и очевидно, что для понимания не нужен мозг — хватило бы и колена, если бы оно умело думать».
Например: «Я же говорил тебе не лезть на поединок, а ты всё равно полез, посмотри, как ты себя изранил», или: «Можешь ли ты хоть раз не относиться так пренебрежительно к собственной жизни?».
Ли Чантянь знал, как на это отвечать.
Достаточно искренне сказать: «Хорошо, больше такого не повторится. Я не буду больше поступать так опрометчиво. Я на самом деле очень ценю жизнь, просто в этот раз голова не сообразила, — и тогда собеседник прочитает на пару наставлений меньше.
Ли Чантянь прочистил горло, готовясь, как только Янь Шу начнёт его отчитывать, сразу выдать раскаяние в трёх частях: «Прости, больше не повторится, клянусь».
Но кто бы мог подумать, что, окликнув его по имени, Янь Шу замолчит и долго не проронит ни слова.
Ли Чантянь удивлённо поднял голову, и тут внезапно услышал, как Янь Шу говорит ему:
Ли Чантянь на мгновение замер.
— Только благодаря тебе удалось добыть верительный знак Павильона Цветов. Ты натерпелся, — голос Янь Шу был нежен, слова звучали на редкость искренне и серьёзно.
Ли Чантянь вытаращил глаза и разинул рот, и лишь спустя долгое время пришел в себя. Он хотел было ответить Янь Шу, но обнаружил, что горло будто чем-то сдавило, и не мог вымолвить ни слова. Он торопливо сделал два глубоких вдоха, и только тогда чувства его немного улеглись.
— Что с тобой? — Янь Шу заметил странное состояние Ли Чантяня и с болью в голосе спросил. — Рана болит?
— Не болит! — Ли Чантянь вдруг выкрикнул. — Совсем не болит!
Сказав это, Ли Чантянь уткнулся лбом в грудь Янь Шу и необъяснимо почему рассмеялся. Словно случилось нечто невероятно радостное, до того, что не мог удержать смех.
Но глаза его при этом были красными.
— Ли Чантянь, я взял тебя с собой в Цзяннань, чтобы ты помог мне справиться с одним делом. А теперь из-за меня ты ранен, и я уже полон стыда и вины. Но ты даже о своих страданиях не хочешь мне говорить. Неужели хочешь, чтобы я утопал в самообвинениях и горестных стенаниях? — тихо спросил Янь Шу.
— А? Я… нет, я не… — Ли Чантянь немного запутался в услышанном.
Янь Шу терпеливо наставил его:
— Тогда впредь, если где-то поранишься или где-то заболит, прошу, говори мне, не скрывай и не прячь. Я желаю этого, и так и должно быть.
Ли Чантянь помолчал, потом кивнул.
Янь Шу принёс Ли Чантяня обратно на постоялый двор, отнёс в его комнату и осторожно уложил на кровать.
Уже совсем рассвело, оба устали за целую ночь без сна. Янь Шу расправил для Ли Чантяня постель, укутал его в одеяло, потом принёс из своей комнаты хлопковое покрывало, окружил им кровать и устроил для Ли Чантяня светонепроницаемый полог.
Ли Чантяню стало до крайности неловко:
— Янь Шу, перестань возиться, ничего страшного, и так усну, не такой уж я изнеженный.
Янь Шу ничего не ответил, продолжал упрямо закреплять покрывало, а затем легко провёл рукой по лбу лежащего Ли Чантяня:
— Правда не болит! Просто очень холодно, — увидев его недоверие, Ли Чантянь поспешно добавил.
— Холодно? — Янь Шу поправил уголки одеяла и вдруг заметил, что Ли Чантяня слегка трясёт.
— Ага… да ну… потеря крови слишком большая… — Ли Чантянь вжался подальше вглубь кровати. Он поплотнее обхватил одеяло и свернулся калачиком, пытаясь согреться.
Янь Шу на миг задумался, затем лёг сбоку от Ли Чантяня, приподнял верхнюю половину тела на левом локте, а правой рукой обнял укрытого одеялом Ли Чантяня и привлёк его к своей тёплой груди:
Глаза Ли Чантяня мгновенно расширились:
— Ничиго себе! Да-да-да! Блин, сюнди ты невероятен! Такой заботливый, спасибо, сюнди.
Ли Чантянь, усталый и сонный, вскоре провалился в глубокий сон.
Янь Шу, одной рукой прижимая Ли Чантяня к себе, другой обдумывал дело об исчезновении серебра для помощи пострадавшим от стихии. В уме он раз за разом перебирал нити расследования с самого начала, надеясь отыскать упущенные места.
Думая так, Янь Шу постепенно почувствовал, как левая рука немеет, так что уже не могла поддерживать его тело.
Боясь потревожить Ли Чантяня, Янь Шу затаил дыхание и с величайшей осторожностью плавно опустился на бок.
Ли Чантянь издал невнятный звук, пошевелился, прижался лбом к груди Янь Шу, но не проснулся.
Янь Шу перевёл дух и правой рукой принялся размеренно, легонько похлопывать Ли Чантяня по спине, продолжая размышлять о деле.
Если Ши Хуанянь не лгала, то почему Сюй-дажень постоянно носил с собой человеческий череп?
Неужели этот череп принадлежал одному из тридцати трёх цзиньивэев?
А если и вправду принадлежал кому-то из них, то как могло случиться, что со времени исчезновения серебра прошло всего полгода, да ещё и зимний сезон, а этот воин Цзиньивэй так быстро превратился в белые кости?
Янь Шу вдруг вспомнил то, что видел и слышал ранее на почтовой станции.
Тот почтовый служащий рассказывал ему:
— Среди Цзиньивэев некоторые пали духом, лица их были смертельно бледны, они прикрывали губы в кашле и походили на ходячие трупы!
Он слышал, что у северных варваров-ди существует необычайный яд. Отравленный им человек долгое время испытывает утомление, а в конце погибает мучительной смертью, и после смерти тело гниёт с необычайной скоростью — всего за несколько дней превращается в груду белых костей.
Но этот яд — яд медленного действия, и чтобы человек умер, необходимо не меньше месяца вдыхать этот яд ежедневно.
Если тридцать три Цзиньивэя действительно были отравлены этим ядом, то это может означать только одно:
Яд был нанесён на серебро для помощи пострадавшим!
Тридцать три воина Цзиньивэй день и ночь охраняли повозки с серебром, потому и отравились насмерть.
Но почему тогда Сюй-дажень, точно так же сопровождавший серебро, остался невредим?
И какая связь между этим ядом и бывшей принцессой северных варваров-ди Ши Хуанянь?
Чем больше Янь Шу размышлял, тем сильнее хмурил брови.
И тут в его объятиях Ли Чантянь внезапно затрясся.
По-видимому, Ли Чантяню приснился кошмар. Он крепко стиснул глаза, на лбу выступил холодный пот. Он забился руками и ногами и громко закричал:
— Не бейте меня, простите, умоляю, не бейте меня.
— Ли Чантянь? — Янь Шу испугался, схватил его за плечи, пытаясь растолкать.
Ли Чантянь пробудился не сразу. В полубеспамятстве он до хруста стиснул зубы и вдруг вцепился в плечо Янь Шу — казалось, сейчас раздавит ему кости.
Янь Шу нахмурился от боли, но руку Ли Чантяня не отстранил.
— Командир! — вдруг зарыдал Ли Чантянь. — Там же ещё люди, ещё ребёнок, там ребёнок! Отпусти меня, дай мне пойти туда!
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel