Глава 73: С самого начала всё было лишь насмешкой

В конец

Дом «Узорной цитры».

Днём в Доме «Узорной цитры» царили покой и умиротворение, и даже чувствовалась некоторая сиротливая пустота.

Время ещё не настало, вокруг не было видно ни певичек, ни танцовщиц, ни гулящих гостей. Лишь несколько десятков стражников прохаживались по улице взад-вперёд.

Янь Шу не хотел с ними связываться. Он легко оттолкнулся кончиками пальцев ног и, словно юркий воробей, взметнулся на карниз крыши, направляясь прямиком к Павильону Чистой Росы.

Он заметил на верхнем этаже Павильона Чистой Росы одно незапертое окно, затаил дыхание, прячась, и, улучив момент, когда стражники отвернулись, бесшумно и невесомо скользнул внутрь.

К счастью, эта комната оказалась пустой, что избавило его от лишних хлопот. Янь Шу вышел из комнаты и направился к тому покою, где раньше встречался с Ши Хуанянь.

Быстрым шагом добравшись до дверей, Янь Шу постучал и с беспокойством проговорил:

— Фанчжу, вы здесь? Прошу простить за вторжение.

Постучав несколько раз подряд и не дождавшись ответа, Янь Шу нахмурился, бросил:

— Позволите быть непочтительным, — и, толкнув дверь, решительно вошёл внутрь.

В комнате оконные рамы были плотно затворены, и никого не было видно.

Янь Шу огляделся: в комнате царил порядок и чистота, никаких следов борьбы или сопротивления. Поняв, что поступил бесцеремонно, он развернулся, чтобы уйти.

Но в то мгновение, когда Янь Шу уже выходил и готов был закрыть за собой дверь, его взгляд остановился на одном предмете.

За тёмно-зелёным нефритовым чайным столиком стоял резной деревянный столик-консоль[1], а на нём лежал предмет. Предмет был покрыт чёрной тканью, под которой проглядывала красная шёлковая подкладка. Если приглядеться, можно было заметить, что шёлк пропитан тёмными грязными пятнами.

А форма и размер этого предмета напоминали человеческий череп.

Янь Шу нахмурился, всмотрелся, шагнул ближе и уже протянул руку, взявшись за угол чёрной ткани, как вдруг услышал у самого уха лёгкие шаги.

Очень чуткий ко всему, Янь Шу обернулся и увидел, что в дверях стоит Ши Хуанянь — руки сложены перед собой, осанка исполнена достоинства.

Ши Хуанянь изобразила изумление, но быстро вернула себе невозмутимость и с язвительной усмешкой сказала:

— Янь-дажень, неужели нынче при императорском дворе все так полюбили вламываться в чужие жилища?

Янь Шу убрал руку с чёрной ткани и произнёс:

— Прошу простить, если нанёс обиду, фанчжу. Я пришёл так спешно потому, что получил весть: некто хочет причинить вам зло.

— Причинить мне зло? — Ши Хуанянь свела брови. — Кто?

— Слышали ли вы когда-нибудь о «Холодных во́ронах»? — спросил Янь Шу.

Лицо Ши Хуанянь переменилось, она сильно прикусила губу и ни слова не проронила.

Понимая по её реакции, что она, видимо, кое-что знает о силах императорского двора, Янь Шу стал уговаривать:

— Дом «Узорной цитры» для фанчжу больше небезопасен. Если вы мне доверяете, прошу, покиньте это место вместе со мной.

— Но я тебе не доверяю, — Ши Хуанянь холодно усмехнулась. — Многие ли из вас, придворных, под человеческой кожей не устремляют взгляды лишь на золото, серебро, власть, творя при этом звериные дела? Пусть мой Дом «Узорной цитры» и считается первым домом песен и плясок в городе Байди, но неужели тут позволено кому попало сюда врываться?

Ши Хуанянь наседала всё яростнее, но Янь Шу не выказывал досады и спокойно заметил:

— Однако я проник сюда без малейшего труда.

Ши Хуанянь нахмурилась, слегка прикусила уголок губ, но возразить было нечем.

— Если я сумел войти, то и люди «Холодных во́ронов» сумеют. Те стражники в Доме «Узорной цитры», возможно, способны отпугнуть смутьянов, но для обученных убийц «Холодных во́ронов» это всё равно что ворота распахнутые настежь, — Янь Шу терпеливо убеждал. — Прошу фанчжу, уходите со мной. Ради вашей безопасности.

— Я с тобой не уйду, — Ши Хуанянь резко взмахнула рукавом и гневно выпроводила гостя. — Уходи.

— Что ж, тогда прошу вас объяснить мне, — Янь Шу указал на предмет, покрытый чёрной тканью на подставном столике, взгляд его был острым, тон строгим. — Что это за вещь?

Ши Хуанянь побледнела, но мгновенно нашлась с ответом:

— У девичьих вещей есть то, о чём трудно говорить. Что, даженю интересно? Не пригласить ли мне какую-нибудь девушку, чтобы вместе с даженем как следует обсудить дела спальных покоев. Как вы на это смотрите?

— Прошу фанчжу объяснить, — не отступал Янь Шу.

— Ты! — в гневе вскричала Ши Хуанянь. — Бесстыдник!

— Если фанчжу не желает объяснять, тогда мне придётся проявить непочтительность, — Янь Шу протянул руку, собираясь сдёрнуть чёрную ткань.

— Остановись! — выкрикнула Ши Хуанянь и резко махнула ладонью: в воздух вылетело несколько серебряных игл, устремлённых прямо в лоб Янь Шу.

Янь Шу уклонился в сторону, с лёгкостью избежав их, и иглы глубоко вонзились в стену.

Больше не мешкая, он решительно сдёрнул чёрную ткань — и замер.

Под тканью, вне всяких сомнений, лежал человеческий череп!!!

Ши Хуанянь побелела как полотно и задрожала всем телом.

Янь Шу снова накрыл череп тканью и уже без малейших послаблений произнёс:

— Прошу фанчжу объяснить.

— Мне нечего объяснять, — ледяным тоном бросила Ши Хуанянь.

— Тогда остаётся лишь попросить фанчжу проследовать со мной в столицу, в Великий судебный приказ, — холодно заключил Янь Шу и шаг за шагом направился к Ши Хуанянь.

В этот миг кинжал, отливающий серебристым блеском, бесшумно упёрся в бок Янь Шу.

Янь Шу остановился.

— Не двигайся.

Низкий хрипловатый голос раздался у него за спиной.

Однако едва прозвучали эти слова, Янь Шу одной рукой ухватился за ножны меча на поясе и, скользнув ими по собственному боку, резко ударил назад.

Человек позади тут же отпрянул, уходя от удара.

Янь Шу выхватил длинный и тонкий меч и развернулся с замахом. Мужчина наставил кинжал, защищаясь. Меч и кинжал с лязгом столкнулись.

Этот мужчина был одет в серый пао, фигура его была мужественной и прямой, но из-за отпущенной бороды он не выглядел особенно молодым — на вид около тридцати с лишним лет.

Они встретились взглядами поверх скрещённых меча и кинжала, и мужчина заговорил:

— Янь-дажень, прошу, уберите меч!

Янь Шу движением запястья выбил кинжал из руки мужчины и, опустив остриё меча к земле, глядя на него, высказал догадку:

— Заместитель министра Военного приказа, Сюй Исянь, Сюй-дажень?

Сюй Исянь вздохнул:

— Это я.

— Я искал вас полгода в связи с делом об исчезновении серебра для помощи пострадавшим, — Янь Шу убрал меч и спокойно произнёс.

— Не зря вы младший министр Великого судебного приказа, Янь Шу. Я о вас давно наслышан, — Сюй Исянь накрыл кулак ладонью в приветственном жесте баоцюань.

Ши Хуанянь быстрым шагом подошла, ухватилась за руку Сюй Исяня, её глаза покраснели, и казалось, вот-вот хлынут слёзы:

— Ты так хорошо прятался, зачем выходить?

— Фу́жэнь, из-за меня ты попала в пучину бед, могу ли я и дальше отсиживаться? — Сюй Исянь легонько похлопал её по руке, успокаивая. — Фу́жень, не бойся, я верю, что Янь-дажень вернёт мне доброе имя.

Ши Хуанянь опустила голову, не желая говорить лишнего.

— Если на сердце Сюй-даженя нет вины, я непременно восстановлю невиновность даженя. Сейчас прошу вас вернуться со мной в столицу, в Великий судебный приказ. Мне придётся связать вас верёвками, прошу простить, — Янь Шу накрыл кулак ладонью в знак вежливости и сделал несколько шагов вперёд.

— Погодите, — остановил его Сюй Исянь.

Янь Шу нахмурился и положил руку на ножны меча.

Сюй Исянь сдёрнул чёрную ткань с черепа и спросил Янь Шу:

— Неужели Янь-дажень не желает узнать, куда подевались сто тысяч лян серебра для помощи пострадавшим и тридцать три Цзиньивэя?

Янь Шу замер, помолчал мгновение, потом глядя на Сюй Исяня, произнёс:

— Прошу даженя объяснить.

Сюй Исянь вдруг горько и скорбно усмехнулся. Взгляд его был полон печали, а голос звучал сокрушённо и вместе с тем с нотой отчаяния:

— А что, если я скажу вам, Янь-дажень…
 Что те сто тысяч лян серебра для помощи пострадавшим никогда не покидали столицу?
 А тридцать три живые драгоценные жизни в их глазах были всего лишь разменной монетой в игре за власть. Мусором, который можно отбросить в любой миг?

Сюй Исянь медленно испустил мутный вздох и начал рассказывать всё, что пережил за эти больше чем полгода, по порядку.

Великая засуха в Хуайбэе(к северу от реки Хуай), повсюду трупы умерших от голода — это терзало сердце каждого, кто тревожился о стране и народе. И Сюй Исянь был одним из таких людей.

Поэтому он сам вызвался доставить сто тысяч лян серебра для помощи пострадавшим в Хуайбэй, чтобы разрешить бедственное положение бедствующих северных земель.

Но Сюй Исяню и в страшном сне не могло присниться, что это поручение станет кошмаром всей его жизни.

Поначалу тридцать три воина-цзиньивэя были бодры духом, и все шли скорым шагом, надеясь как можно скорее добраться до Хуайбэя и спасти тамошний народ «из огня и воды».

Но уже через каких-то десять дней пути среди этого отряда начали заболевать люди. И заболел не один, а сразу больше десяти.

Сюй Исянь сначала заподозрил пищу и, остановившись в ближайшем городе, пригласил лекаря.

Лекарь не смог сказать ничего вразумительного и лишь прописал немного укрепляющих снадобий в дорогу.

Заболевшие воины-цзиньивэи, чтобы не задерживать доставку серебра, все как один стискивали зубы и держались из последних сил, не проронив ни полслова жалобы.

Рассказывая это, Сюй Исянь всё глубже погружался в горечь:

— Ради народа, ради помощи пострадавшим они тащили свои измученные тела вперёд, лишь бы поскорее доставить серебро в Хуайбэй. А что ждало их в конце?

Через десять дней — мучительная смерть! А после смерти — за несколько дней превращение в груды белых костей! Вот что их ждало!! — Сюй Исянь не сдержался и выкрикнул это.

Ши Хуанянь легонько гладила его по спине, давая успокоиться.

— Янь-дажень, во время остановки на почтовой станции я отправил ко двору три донесения, но каждое кануло как камень в море, ответа не было, — продолжал Сюй Исянь. — Тогда я заподозрил неладное и однажды, когда пали ещё трое, сломал печать на повозке с серебром и открыл её крышку.
 А в повозке — никакого серебра, одни камни.
 Камни, покрытые смертельным ядом.
 Выходит, весь этот поход за серебром, полный верности долгу, бесстрашия и помыслов о народе, с самого начала всё было лишь насмешкой, лишь грязной игрой власти, в которой тридцать четыре жизни — расходный материал, который можно выбросить.

Слова Сюй Исяня гремели как гром, сотрясая до глубины души и были омыты кровью и слезами.

Даже Янь Шу не мог не почувствовать, как его пробирает дрожь.

Верные и преданные сердца были вот так брошены на землю и растоптаны — низведены до муравьёв.

— Однако… — Янь Шу внезапно осознал одно сомнительное место и поднял голову на Сюй Исяня. — Почему же вы, Сюй-дажень, также сопровождавший «серебро», остались целы и невредимы?

— Потому что у него был подаренный мною ледяной шелкопряд северных ди[2] — кто носит его при себе, защищён от сотни ядов, — заговорила Ши Хуанянь, стоявшая рядом с Сюй Исянем.

Ши Хуанянь некогда была принцессой северных варваров-ди. Хотя её народ был истреблён, и она, спасаясь, бежала на Центральную равнину, при ней осталось немало диковинных сокровищ северных ди.

Среди них был и ледяной шелкопряд северных ди.

— Вот оно что, — кивнул Янь Шу.

— Когда я обнаружил, что в повозках с серебром лежат отравленные камни, было уже слишком поздно. Оставшиеся воины-Цзиньивэи один за другим умирали мучительной смертью, и только я выжил, — Сюй Исянь снова горестно вздохнул, в голосе его звучало бесконечное сожаление. — Впрочем, те, кто замыслил это дело, наверное, никак не ожидали, что я останусь жив.

Сюй Исянь перевёл взгляд на череп на столике:

— Все эти дни я расследовал, какая именно сила при дворе так презирает человеческие жизни и вершит подобные злодеяния. Но не успел докопаться до истины, как сам подвергся покушению и с тех пор жил в постоянном страхе, спасаясь бегством. Я не знал, что это были «Холодные во́роны», пока вы не сказали мне этого сейчас. Теперь все нити сошлись! Осмелюсь спросить, Янь-дажень: кто из нынешних придворных наиболее тесно связан с северными варварами-ди?

Янь Шу тоже мгновенно всё понял.

Это Хань Я!

Четырнадцать лет назад некая княжна[3] была отправлена к северным варварам-ди для заключения брачного союза ради заключения мира. И эта княжна была дочерью не кого иного, как Хань Я!

Цинь Цзюэмин, Шофан, северные варвары-ди, город Байди, общая житница Поднебесной, Хуайбэй, трупы умерших от голода, стихийные бедствия и потрясения — слова и образы проносились в голове Янь Шу, складываясь в единую картину.

Одна догадка поднялась в его душе, заставив похолодеть до дрожи.

Неужели…

В этот миг Янь Шу услышал над крышей лёгкие шаги. Взгляд его стал грозным, он затаил дыхание и прислушался.

Сюй Исянь, очевидно, тоже услышал их. Двое обменялись взглядами: Янь Шу резко выхватил длинный меч, а Сюй Исянь заслонил собой Ши Хуанянь.

В то же мгновение семеро людей в чёрном, разбив окна, ворвались внутрь и окружили троих!

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

(･ω<)☆

Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу

☆(>ᴗ•)

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы