Глава 78: Я могу ехать с ним на одной лошади
В конец
Увидев, что пришёл Шэнь Юйшу, Ли Чантянь просиял:
— Вот так совпадение! А мы как раз о тебе говорили! Думали завтра идти в Горное поместье Небесного Предела искать тебя.
— Эх! В ту ночь, когда я ушёл из Дома "Узорной цитры", на обратном пути меня поймал старший брат! Пришлось смирно сидеть в Поместье несколько дней. Сегодня отец с братом уехали по делам, вот я и пришел к тебе тусоваться! — Шэнь Юйшу ещё раз обнял Ли Чантяня и затем вошёл в комнату. Увидев Янь Шу за столом, он тепло поздоровался. — Янь Шу! И ты здесь!
Взгляд Янь Шу был до крайности сложным, он слегка склонил голову:
— Ой, да что ты так церемонно-то, — Шэнь Юйшу поморщился на чопорность Янь Шу, но вдруг что-то понял и спросил. — А вы почему поселились в одной комнате?
— Да просто… — начал было объяснять Ли Чантянь, но Шэнь Юйшу перебил.
— А, я понял!!! — вскричал Шэнь Юйшу и, тыча пальцем то в Янь Шу, то в Ли Чантяня, растягивая слова, загадочно ухмылялся. — Вы! Дво-е!
— У вас что, деньги кончились!!!
— Вот честное слово, если денег нет — пришли бы ко мне. Эх, да бросайте вы эту развалюху, переезжайте ко мне в Горное поместье Небесного Предела!
— Ха-ха-ха, да нет же. Несколько дней назад кое-что случилось. Мы оба с Янь Шу немного поранились, вот и поселились в одной комнате, чтобы удобнее было друг за другом ухаживать.
— Ого, поранились?! А? Кровь шла? — глаза молодого господина стали круглыми, как медные колокольцы. — Всё в порядке? А к лекарю ходили? Куда ранены?
— У лекаря были, ничего страшного. Вот сюда, в поясницу, — Ли Чантянь показал на рану.
— О Небо, сильно ранен? Дай-ка гляну, — Шэнь Юйшу придвинулся ближе.
— Уже почти зажило, — Ли Чантянь привычным движением развязал пояс и приподнял одежду, чтобы показать. Он уже положил руку на одежду, как вдруг что-то вспомнил и поднял голову, взглянув на Янь Шу.
Янь Шу крепко сжимал белую фарфоровую чашку, опустив голову. Всегда почти лишённый выражения, он сейчас выглядел на удивление мрачным.
Ли Чантянь в панике поспешно запахнул одежду обратно.
Все, приехали. В глазах Янь Шу это же просто верх неприличия, ужас.
— Эй, ты дай мне взглянуть на рану, если серьёзная — я приведу лекаря! А Янь Шу? Куда он ранен? — не унимался молодой господин.
— Он ранен в плечо. Всё хорошо, мы оба в порядке, — ответил Ли Чантянь. — Кстати, у нас тут одна вещь, хотим тебе показать, не узнаешь ли.
Ли Чантянь усадил Шэнь Юйшу, Янь Шу налил чаю всем троим, и они уселись вокруг круглого стола из жёлтого палисандра. Ли Чантянь достал золотую фольгу с облачным узором, найденную в тот день, и протянул Шэнь Юйшу:
Шэнь Юйшу взял, рассмотрел и воскликнул:
— Конечно, узнаю! Как можно не узнать! Это же родовой герб моей семьи! Откуда он у вас?
Янь Шу и Ли Чантянь оба запнулись.
Никто не ожидал, что Шэнь Юйшу признает это так легко, и оба не знали, как ему объяснить.
Янь Шу немного помедлил и медленно начал:
— Мы друзья или нет? Юйшу, зови меня Юйшу! — разозлился молодой господин и стукнул по столу.
— В таком случае, Шэнь Юйшу-гунцзы…
— Ай-яй, — прищёлкнул языком Шэнь Юйшу и выругался. — Вот же ж зануда, вот же ж упрямец.
Ли Чантянь, чуть сдерживая смех, сказал:
— Не говори так про Янь Шу. Это у него называется «знание этикета и чувство долга». Это благородная прямота, высеченная в его костях. Излишняя учтивость людям не в тягость.
— Ладно-ладно, как скажешь, — махнул рукой молодой господин Шэнь. — Что ты хотел мне сказать?
Янь Шу ненадолго задумался и медленно произнёс:
— Шэнь Юйшу-гунцзы, это дело несколько запутанное. Если эта золотая фольга с облачным узором действительно из Поместья Небесного Предела, то моё расследование может затронуть близких тебе людей.
С этими словами Янь Шу быстро и кратко пересказал Шэнь Юйшу дело о пропавшем серебре для помощи пострадавшим и то, как он вёл расследование последние полгода.
Шэнь Юйшу выслушал, очень серьёзно нахмурился, помолчал, а потом поднял голову и сказал Янь Шу:
Шэнь Юйшу в полном недоумении:
— Что там за Сюй-дажень, что за Холодные Вороны? Кто это вообще? Что они затевают в городе Байди?
— Кто-то ранил Янь Шу, и этот человек прячется в Горное поместье Небесного Предела.
— А!!! — до Шэнь Юйшу внезапно дошло.
— Если я не ошибаюсь, эта золотая фольга откололась от личной вещи того человека, — Ли Чантянь указал на золотую фольгу в руке Шэнь Юйшу. — Можешь понять, кто ее обронил?
— Да как тут определишь? У нас в поместье это довольно часто встречается, — Шэнь Юйшу положил фольгу на стол. — На мечах и саблях тайных слуг, на подарках для приближенных[1], на деревянных столбах и балках — везде есть.
[1] мэнькэ 门客 - «гость у ворот» это люди, которых набирали себе аристократы, сановники, князья и богатые семьи. Они обладали каким-либо умением: могли писать стихи, играть на цитре, вести учёт, советовать по политике, воевать, шпионить, а иногда — просто развлекать или выполнять грязные поручения. Эти люди(особо богатых домах их могло быть больше 1000), которыей жили на содержании у знатного человека и оказывали ему услуги своими талантами. Они не были обычными слугами, но и не были полностью независимым. Их положение можно описать как «домашний советник», «приживальщик при знатном доме». После централизации империи культура мэнькэ способствовала формированию придворной бюрократии, где ценились приспособленчество, интриги и личная преданность, а не истинный талант или мораль.
— …… У вас что, золотой рудник? Золотую фольгу куда ни попадя клеите?
— Да нет же, — Шэнь Юйшу не уловил шутки Ли Чантяня и ответил серьёзно.
— Так чем же твоя семья всё-таки занимается? — Ли Чантяню вдруг стало любопытно.
— Ткацкие мастерские, игорные дома, чайные плантации, фарфоровые печи — кажется, всё есть… — Шэнь Юйшу и сам толком не знал и мог сказать лишь примерно.
— Шэнь Юйшу-гунцзы, смею спросить, не зовут ли твоего отца Шэнь Чао?
— Этот процветающий на три тысячи ли город Байди — удел Шэнь-ванъе[2], — сказал Янь Шу.
[2] ван-е/ванъе 王爷 wángye – князь. Обращение к лицу с титулом ванцзюэ 郡王 (jùnwáng) — «князь области». Жалуется более дальним родственникам императора или это может быть титул пожалованный за заслуги. Это региональный властитель, обладающий огромным богатством и относительной самостоятельностью. Такое предположение из-за фамилии, был бы близким родственником императора, то у них бы была одна фамилия.
Ли Чантянь и Шэнь Юйшу хором воскликнули:
Ли Чантянь посмотрел на Шэнь Юйшу:
— Я знал только, что моя семья очень богата, но не знал, что мой отец — ванъе!
— Охренеть, ты даже этого не знал?! — изумился Ли Чантянь.
— Мне никто не говорил! — воскликнул Шэнь Юйшу. — Я с детства только и делал, что тратил деньги.
Ли Чантянь стукнул кулаком по столу и, схватившись за голову, тихо запричитал:
— Все переселились сюда... все, твою мать, переселились сюда...
— Шэнь Юйшу-гунцзы, ты уверен, что эта золотая фольга с облачным узором — из Поместья Небесного Предела? — вернулся к теме Янь Шу.
— Да! — убеждённо кивнул Шэнь Юйшу.
— Не мог бы ты завтра проводить нас в Поместье? Возможно, удастся найти зацепки, — спросил Янь Шу.
— Конечно, я давно хотел пригласить вас в гости, — сразу согласился Шэнь Юйшу.
— Благодарю, — Янь Шу склонил голову.
— Пустяки, — отмахнулся Шэнь Юйшу.
Ли Чантянь всё ещё сокрушённо причитал:
— Ой, да ладно тебе, — Шэнь Юйшу приобнял Ли Чантяня за плечо. — Хватит тут разводить «тоску ханьского дворца осенней порой»[3]. Иди под крыло к гэгэ. У гэгэ великое богатство и слава — это и твоё великое богатство и слава!
[3] Это отсылка к пьесе «Осень в ханьском дворце» (汉宫秋 hàn gōng qiū) написанной Ма Чжиюанем (马致远) (ок. 1250–1321), одним из «четырёх великих мастеров» юаньской драмы. Полное название пьесы — «破幽梦孤雁汉宫秋» (Пробуждение от одинокого сна, одинокая дикая гусыня, осень в ханьском дворце). Кто хочет – читайте: https://goo.su/n20uU
Пьеса рассказывает о трагической любви и разлуке императора Хань Юань-ди (汉元帝) и его наложницы Ван Чжаоцзюнь (王昭君).
Ван Чжаоцзюнь — красавица из простой семьи, которую отбирают в императорский гарем. Она отказывается подкупить придворного художника Мао Яньшоу (毛延寿), и тот из мести рисует её портрет уродливым. Из-за этого её отправляют в холодный дворец, где она не видит императора.
Однажды ночью Хань Юань-ди случайно слышит её игру на пипе (琵琶) и, очарованный, делает её своей любимой наложницей.
Мао Яньшоу, зная, что его ждёт кара, бежит к гуннам (匈奴 сюнну) и предлагает их правителю Хуханье-шаньюй (呼韩邪单于) потребовать Ван Чжаоцзюнь в жёны, угрожая войной.
Император вынужден уступить. Ван Чжаоцзюнь отправляется к кочевникам, но, не желая достаться чужому, бросается в реку на границе двух земель.
Император остаётся один, и его мучает тоска. Однажды ночью ему снится Чжаоцзюнь, а проснувшись, он слышит крик одинокой дикой гусыни (孤雁) — этот образ стал символом его безутешного горя.
— Ты? Гэгэ? — Ли Чантянь приподнял бровь.
— Именно! — молодой господин Шэнь с уверенностью кивнул и, чтобы Янь Шу не услышал, понизил голос и, наклонившись к Ли Чантяню, зашептал. — Смотри, я в прошлой жизни прожил двадцать лет, в этой — двенадцать. Вместе — тридцать два года. Выходит, я старше?
— Вот именно! — Шэнь Юйшу выпрямился и победоносно похлопал Ли Чантяня по плечу. — С этого дня, твой гэ, тебя прикрывает!
Ли Чантянь не знал, смеяться или плакать:
— Ой, кажется, уже поздно, — Шэнь Юйшу взглянул на небо за окном. — Завтра я заеду за вами, поедем в Горное поместье Небесного Предела. А сегодня я пойду.
Они втроём попрощались. Ли Чантянь проводил Шэнь Юйшу до выхода с постоялого двора. Янь Шу тоже хотел было проводить, но Ли Чантянь, помня, что его раны только-только начали заживать и ему не следует много ходить, не пустил его.
Ли Чантянь, весело болтая с Шэнь Юйшу, вышел с постоялого двора. Шэнь Юйшу сел в роскошный, изысканный паланкин с алыми жемчужиным верхом и тронулся в путь.
Глядя на тот паланкин, Ли Чантянь не мог снова не вздохнуть:
Проводив Шэнь Юйшу, Ли Чантянь вернулся в комнату и с удивлением обнаружил, что Янь Шу уже лёг в постель.
Он лежал на боку и молчал, повернувшись к Ли Чантяню спиной.
— А? Ты уже спать хочешь? — Ли Чантянь закрыл дверь, притворил окно и услышал, как Янь Шу глухо промычал в ответ.
— Тогда спи, пораньше лечь — оно и к лучшему, — Ли Чантянь быстро умылся, снял верхнюю одежду, задул свечу и тоже лёг.
Лунный свет был жидок, ночь тиха. На кровати Янь Шу лежал с открытыми глазами. Рука его, лежащая сбоку, медленно сжалась в кулак.
На второй день, ранним утром, Шэнь Юйшу с шумом и грохотом явился за ними.
В самом деле с шумом и грохотом.
Молодой господин нанял целую труппу бродячих артистов, которые устроили представление с плясками и барабанами прямо перед постоялым двором.
Хозяин постоялого двора, не понимая, чем он мог прогневить Второго молодого господина Шэня и дрожал, забившись за прилавок.
Ли Чантянь, выйдя, остолбенел.
— Эту труппу я встретил по дороге, показалось забавно, привёл показать вам.
— Ну да, с деньгами-то можно всё, что угодно.
— Поехали! — после представления Шэнь Юйшу широким жестом пригласил Ли Чантяня и Янь Шу в паланкин. Паланкин был чрезвычайно просторный, втроём сидеть было более чем вольготно.
Паланкин двинулся на запад, миновал оживлённые улицы, выехал за городскую окраину и, преодолев ещё пять ли на запад, остановился.
Ли Чантянь, выйдя, снова остолбенел.
Горное поместье Небесного Предела воистину оправдывало слово «горное поместье»[4].
[4] 山庄 shānzhuāng — дом (усадьба) в горах
Потому что оно занимало практически целую гору.
Паланкин остановился у подножия, перед вздымающейся к облакам бело-нефритовой входной аркой-пайфан с надписью:
[Горное поместье Небесного Предела.]
Подняв голову, смутно виднелись резные балки и расписные кровли, наполовину скрытые в плывущих облаках, — словно следы небожителей за девятью небесами.
— Я, блин… просто… — Ли Чантянь схватился за лоб, не в силах даже выругаться.
— Поедем верхом наверх, — сказал Шэнь Юйшу. — Паланкин слишком медленно, верхом быстрее.
— Верхом? — Ли Чантянь только сейчас заметил, что невдалеке от арки-пайфан есть конюшня и в ней около семи-восьми слуг.
Один конюх в чистой короткой куртке поспешно подбежал и с величайшим почтением поклонился Шэнь Юйшу:
— Мне нужны три лошади, приведи, — сказал Шэнь Юйшу.
Конюх пришёл в ужас и, запинаясь, пролепетал:
— Эр...Эр-шаое, в конюшне осталось только две лошади. Только что вернулся да-шаое[5] с большим количеством людей и увёл всех лошадей.
[5] эр-шаое 二少爷 – второй молодой господин; да-шаое 大少爷 – старший молодой господин
— А? Мой брат вернулся? — спросил Шэнь Юйшу.
— Да, эр-шаое. Так что, видите ли… — конюх утёр холодный пот.
— Тогда только на паланкине ехать, — недовольно поморщился Шэнь Юйшу.
— Ничего, две так две. Я могу ехать с Янь Шу на одной лошади.
Молчавший до сих пор Янь Шу поднял глаза и посмотрел на Ли Чантяня.
— На одной лошади? Не будет тесно? — спросил Шэнь Юйшу.
— Нет. Мы прежде, в дороге, тоже ездили вдвоём, — ответил Ли Чантянь. — Вели ему привести лошадей.
Шэнь Юйшу махнул рукой конюху, тот сразу всё понял, вывел двух отличных скакунов и принёс маленькую скамеечку для посадки на лошадь.
Несколько домашних слуг подошли и помогли Шэнь Юйшу сесть в седло, оберегая его от падения.
Ли Чантянь впервые увидел скамеечку для посадки, с любопытством её изучил, затем одной ногой ступил на неё и не очень ловко взобрался на круп лошади. Взяв поводья, он посмотрел на Янь Шу и с улыбкой протянул ему руку:
Янь Шу опустил взор. Он не взял руки Ли Чантяня, легко оттолкнулся носком, одной рукой опёрся о круп лошади, использовав инерцию, и с изящным и слитным движением, словно невесомый, взлетел в седло, сев позади Ли Чантяня.
— Потрясающе, — Ли Чантянь убрал руку и от души восхитился. — В следующий раз научи.
Янь Шу не ответил. Он протянул руку и взял поводья из руки Ли Чантяня, глядя прямо перед собой.
Ли Чантяню показалось, что с прошлого вечера Янь Шу весь словно сам не свой, и он не выдержал:
Как раз в этот момент Шэнь Юйшу крикнул им спереди:
— Давайте, давайте, за мной! Дайте мне провести вас по знаменитому Горному поместью Небесного Предела.
Янь Шу так и не ответил на вопрос Ли Чантяня. Он встряхнул поводьями, направляя лошадь, и холодно сказал:
Ли Чантянь смущённо ухватился за луку седла, не смея больше болтать.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel