Глава 82: На что ты надеешься?
В конец
Дыхание постепенно утихло. Янь Шу сидел в купальной бадье, полной холодной воды, и долго не вставал.
Он остолбенело опустил голову, потом вдруг поднял руку и ударил себя по щеке.
Белый, как нефрит, профиль Янь Шу мгновенно вспыхнул, обжигая горячей болью. Янь Шу опустил глаза, мучительно сжал зубы, и всё его существо переполнилось стыдом и горечью.
Как он мог быть таким бесстыдным? Как он мог думать о Ли Чантяне, делая такое?
Если Ли Чантянь узнает, он непременно почувствует отвращение, непременно возненавидит его.
Янь Шу одной рукой прикрыл глаза, опустил голову, ссутулился, втянув плечи.
В его ушах прозвучали слова Ли Чантяня: «Точно. Я могу пойти в телохранители в Горное поместье Небесного Предела».
Он видел, как его юное «я» шаг за шагом входит в ту темную, лишенную света комнату, и на ходу произносит слова.
Девять лет не видел родных мест.
Он просидел в тишине ещё неизвестно сколько времени, пока наконец не соизволил выбраться из бадьи с холодной водой. Снял промокшую насквозь одежду, вытерся и надел нижнюю рубаху-чжунъи.
Янь Шу, опустив глаза, завязывал пояс, как вдруг услышал у окна странный звук — будто что-то стучало. Он подошёл, открыл окно, в комнату влетел белоснежный голубь и сел на стол.
Янь Шу протянул руку, снял с лапки голубя тайное письмо, развернул и увидел, что это весть из Шофана.
Янь Шу прочёл тайное письмо, и брови его плотно сдвинулись.
Из Шофана пришли не добрые вести.
Северные варвары-ди на самом деле собрали войско в пятидесяти ли(25км) от границы Шофана. Поводом послужило то, что почти полгода назад княжна-цзюньчжу[1], отданная в брак ради мира, вернулась на Центральную равнину навестить родных. Когда подошёл срок возвращаться, княжна внезапно пропала без вести. Северные ди заподозрили, что с княжной случилась беда, и вознамерились вести войско на Центральную равнину на поиски.
Любому разумному человеку было ясно: северные ди просто нашли благовидный предлог, чтобы подготовить вторжение латной конницы[2] на Центральную равнину и одним махом всё разграбить.
[1] Цзюнчжу 郡主 jùnzhǔ - «областная повелительница», этот титул носили дочери принцев высокого ранга, либо внучки императоров. Я все еще не уложила в голове титульную структуру, поэтому даю точечные напоминашки. Это ссылка на вики https://goo.su/EoTIbK у нас тут, конечно примерно династия Мин(это лет на 500 позже Тан), но базовые женские титулы вроде не сильно менялись.
[2] теци 铁骑 tiěqí - конник в латах; тяжелая кавалерия, в этой статье очень много иллюстраций, вполне возможно, что варвары ди это те, кого мы называем татаро-монголы(но это не точно, потому что многое не совпадает) https://baike.baidu.com/tashuo/browse/content?id=2f5152813b76b6a45e088abb#1
Но что удивительно — та пропавшая княжна, отданная варварам, была дочерью именно Хань Я.
Четырнадцать лет назад латная конница одного из племён северных ди вторглась на границы Центральной равнины. Покойный император, ценя мир, одним указом отправил княжну вступить в брак ради мира в дикие земли северных ди.
Но почему северные ди, которые вели себя смирно целых четырнадцать лет, вдруг превратились в волков, полных амбиций?
Янь Шу вспомнил одного человека.
Дело об исчезновении серебра для помощи пострадавшим от стихийных бедствий тоже произошло почти полгода назад. Если это совпадение, то уж слишком странное.
С тех пор как Третий сын императора взошёл на трон и объединился с Цинь Цзюэмином. Они решительно и беспощадно раз за разом наносили удары по Хань Я, выкорчевывая его приспешников.
Поэтому последние два года Хань Я разыгрывал из себя проигравшего, доживающего последние дни.
Но теперь все нити указывали на то, что Хань Я вовсе не смирился. Он затаился, выжидая удобного момента, притворяясь безобидной свиньей, чтобы сожрать тигра!
Сюй Исянь, Сюй-дажень когда-то говорил Янь Шу, что те сто тысяч лянов серебра[3] для помощи пострадавшим вообще не вывозились из столицы.
[3] 两 liǎng - «лян» — единица веса и счёта для серебра (~37.3 г), т.е. 100 000 лянов = 3,73 тонны серебра, я попыталась прикинуть объем, это куб с ребром примерно 70 см. Но у них ляны кусочками, поэтому вероятно размер сундука будет примерно 1–2 м³. Для понимания 1лян=160–240 кг. риса(это не ошибка, а действительно так много) Чиновник, который пролюбил такие деньги получал 150-200 лянов в год(т.е. пролюбил свою зп за 500 лет)
Так не могли ли эти сто тысяч лянов серебра попасть в руки северных ди благодаря Хань Я?
Ныне в Хуайбэе великая засуха, повсюду трупы умерших от голода, серебро для помощи пострадавшим не доставлено. Управлять Хуайбэем невозможно, и там по-прежнему царит смута.
И именно в такое время северные ди замыслили вторжение.
Внутренние беды и внешние напасти приходят одна за другой. Стабильность Центральной равнины висит на волоске.
Если всем этим действительно дирижирует Хань Я...
...то он готов ввергнуть в огненный ад всех невинных людей Поднебесной!
Янь Шу нашёл кисть и тушь, поспешно написал ответ, привязал к лапке голубя, отнёс голубя к окну и выпустил.
Голубь расправил крылья и, невзирая на ветер и дождь, полетел к Шофану.
Серп луны скользил по небу. Лунный свет падал на белоснежные крылья голубя, на тихие ночные улицы и переулки города Байди, на безмолвные балки и стропила павильонов Горной усадьбы Небесного Предела.
В Горной усадьбе Небесного Предела Шэнь Юйшу, изрядно захмелев, поплелся в купальню, поплелся переодеваться в чистое платье и, поплелся, наконец, улегся спать.
Проснулся он уже глубокой ночью.
Младшему молодому господину захотелось пить. Он позвал слугу, тот принёс воды. Выпив, он почувствовал, что голова прояснилась.
Внезапно у него пропало всякое желание спать — захотелось посмотреть на луну.
Младший молодой господин Шэнь, который делал что хотел, накинул верхнюю одежду и вышел на балкон павильона.
Обитель Обширного Холода и Чистой Пустоты[4] наполовину скрыта за облаками, смутна и туманна.
[4] 广寒清虚 Guǎnghán Qīngxū - название лунного дворца из древней китайской легенды. Согласно преданию, записанному в танских текстах, император Мин-хуан 明皇 (Тан Сюань-цзун 唐玄宗) династии Тан однажды в праздник Середины осени (中秋) вместе с даосским наставником совершил чудесное путешествие на Луну. Там он увидел огромный дворец, на табличке которого было написано: «广寒清虚之府» — «Обитель Обширного Холода и Чистой Пустоты». Вот и здесь назвали так луну.
Младший молодой господин Шэнь уже собирался слагать стихи, как вдруг, опустив взгляд, заметил на белом нефритовом арочном мосту перед Горной усадьбой Небесного Предела группу людей.
Шэнь Юйшу заинтересовался, вытянул шею и стал вглядываться.
По идее, в это время перед Горной усадьбой Небесного Предела должно было быть немало стражников с фонарями, обходящих дозором, но сейчас там была только эта группа людей.
В той группе, кроме двух мужчин во главе, ехавших на благородных скакунах, все остальные были в чёрных одеждах, с чёрными повязками на лицах, с саблями-дао и мечами у пояса. В середине же был паланкин с красным жемчужным верхом, который несли четыре человека. Кто сидел внутри — было неведомо.
Горы окутывал густой туман, и вся эта картина выглядела довольно зловеще.
Шэнь Юйшу уже собирался найти слугу и спросить, что происходит, как вдруг разглядел лица двух мужчин во главе.
Лицо младшего молодого господина Шэня озарилось радостью. Он на ходу надел верхнюю одежду и стремглав бросился вниз.
Горная усадьба Небесного Предела была слишком велика и пока Шэнь Юйшу добежал до ворот, прошло немало времени. Но ему, как всегда, сопутствовала удача: к моменту его прибытия процессия еще не успела уйти далеко.
— Папенька! Брат! — громко крикнул Шэнь Юйшу.
Двое во главе резко натянули поводья и остановили коней.
Увидев, кто пришёл, отец Шэнь Чао и старший брат Шэнь Цюнлинь переглянулись и, не сговариваясь, соскочили с коней.
Шэнь Юйшу бросился к Шэнь Чао:
— Папенька! Так поздно, а вы всё ещё заняты? Кто все эти люди?
Шэнь Чао был мужчиной редкостной красоты и стати, лет около сорока. Он смотрел на Шэнь Юйшу, и в глубине его глаз была одна отеческая любовь. Слова он говорил строгие, но тон был чрезвычайно мягок:
— Юйшу, это всё почтенные гости. Нельзя громко кричать и вести себя непочтительно.
Шэнь Юйшу втянул голову и высунул язык.
— Цюнлинь, отведи брата обратно, — сказал Шэнь Чао Шэнь Цюнлиню.
Шэнь Цюнлинь шагнул вперёд, сложил руки в церемониальном поклоне-баоцюань:
Шэнь Чао протянул руку и легонько погладил Шэнь Юйшу по голове, затем вскочил на коня и, управляя им, направился к одному человеку, который тоже ехал верхом, был в чёрной одежде и чьё лицо было не разглядеть:
— Прошу прощения за ожидание. Пойдёмте.
С этими словами Шэнь Чао повёл ту группу людей прочь.
— Эй? — Шэнь Юйшу не ожидал, что Шэнь Чао вот так уйдёт. С растерянным лицом он хотел крикнуть, но Шэнь Цюнлинь зажал ему рот рукой, обхватил за плечи и повёл обратно в Горную усадьбу Небесного Предела.
Шэнь Цюнлинь был похож на Шэнь Юйшу на семь десятых, но черты лица были более зрелыми, брови и глаза — более мужественными и острыми, ни следа юношеской наивности.
— Брат, куда папенька поехал? — повернувшись, спросил Шэнь Юйшу у Шэнь Цюнлиня.
— Принимать гостей, занят, — равнодушно ответил Шэнь Цюнлинь.
— Странные эти люди, чего они среди ночи припёрлись? — Шэнь Юйшу скривил губы.
Шэнь Цюнлинь протянул руку и легонько постучал Шэнь Юйшу по голове:
— А ты, значит, не такой? Среди ночи не спишь, шатаешься где попало?
— Я любуюсь луной! — младший молодой господин Шэнь упёр руки в бока. — Все културные люди такие, как я: ночью не спят, на луну смотрят и бормочут всякое!
Шэнь Цюнлинь фыркнул, как вдруг уловил запах вина. Он нахмурился и спросил:
— Ты опять бегал в дом «Узорной цитры» пить?
— Нет! — Шэнь Юйшу поспешно стал оправдываться. — Я все эти дни был паинькой, всё время в усадьбе, в «Узорную цитру» не ходил.
Шэнь Цюнлинь неспешно скосил на него взгляд:
— Я в прошлый раз проверял счета. Ну-ка, расскажи, что за тысяча золотых, отправленная в «Узорную цитру»? За одну ночь потратить целую тысячу золотых? Ты знаешь, сколько торговцев в городе Байди за целый год тяжкого труда получают всего сотню золотых?
Шэнь Юйшу зашипел, скривил мордочку и жалобно запричитал:
— Я, я, я… Брат, только не говори отцу… умоляю.
— А что будет, если скажу? Папенька что, станет тебя ругать? — Шэнь Цюнлинь фыркнул. — Папенька не только не станет ругать, он ещё спросит, не кончилось ли у тебя серебро! Насколько папенька тебя балует, Шэнь Юйшу, ты хоть сам-то понимаешь?
— Хи-хи, — Шэнь Юйшу высунул язык и смущённо улыбнулся.
— Кстати, вот, возьми, — Шэнь Цюнлинь вдруг что-то вспомнил, достал из-за пазухи вещь и протянул Шэнь Юйшу.
Это был веер из сандалового дерева. На ручке веера были вырезаны как живые птицы и звери, и он источал необычное благоухание. С первого взгляда было ясно, что это не обычная вещь.
— Вау? — Шэнь Юйшу просиял от радости.
— Ты же говорил, что веер сломался? — сказал Шэнь Цюнлинь. — В этой поездке случайно попался — купил тебе. Нравится?
— Нравится, нравится, — младший молодой господин Шэнь затараторил в ответ. Он улыбнулся. — Брат, ты тоже меня балуешь!
Шэнь Цюнлинь изогнул уголки губ.
— Кстати! — младший молодой господин Шэнь вдруг что-то вспомнил и спросил Шэнь Цюнлиня. — Брат, мне кто-то сказал, что папенька по званию — ванъе. Это правда?
Шэнь Цюнлинь внезапно остановился, улыбка на его лице мгновенно исчезла. Он посмотрел на Шэнь Юйшу и мрачным тоном спросил:
— Кто тебе это сказал об этом?
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel