Глава 33 «Взрослым нужно больше».

В конец

На следующее утро медсестра Лю, как обычно, пришла в комнату Лин И.

У медсестры Лю с утра много работы: нужно напомнить Лин И позавтракать, рассказать ему о запланированных на сегодня процедурах или занятиях, наполнить холодильник фруктами, молоком и снеками, которые Лин И возможно съест.

Заставить Лин И есть больше — вечная головная боль для диетолога и доктора Чжао. Потому что Лин И не только страдает анорексией, но и привередлив в еде. Он не ест пищу, которую никогда раньше не пробовал, не ест еду с резкими запахами. Он может есть шоколад, но не любит еду с шоколадным соусом; может есть вишни, но не пьет вишневые напитки и не ест вишневые торты. Ключевая проблема в том, что он никогда не говорит, что любит, а что нет. Из-за этого медсестре Лю каждый раз приходится угадывать и класть в холодильник разные продукты, пытаясь соблазнить Лин И съесть их.

Затем медсестра Лю прибирается, меняет постельное белье и пододеяльники, относит вещи в химчистку, загружает в стирку то, что нужно постирать в машине, добавляет или убирает предметы в комнате Лин И по мере необходимости...

Но сегодня утром что-то было не так.

Медсестра Лю вошла, толкнув дверь. Она думала, что Лин И к этому времени уже должен проснуться, и собиралась вскипятить для него воду, чтобы заварить чай.

Пока вода кипела, медсестра Лю хотела привести в порядок вещи в гостиной – Лин И мог разложить вещи на столе перед сном.

Она только собрала чашки с журнального столика в поднос, как вдруг увидела высокую фигуру, идущую к ней со стороны балкона против света.

Когда она разглядела, кто это, ее рот от удивления раскрылся.

Фэн Чу разговаривал по телефону с помощником Чжаном, приказывая ему принести из дома комплект одежды.

Вчерашняя одежда хоть и высохла в сушилке, но ее нельзя было стирать водой. После стирки и сушки она сморщилась в комок, носить было невозможно.

Ему нужно было вернуться в офис на совещание в обед, поэтому он велел помощнику быстро привезти деловой костюм.

Фэн Чу проснулся и снова принял душ. Он был без рубашки, только в полотенце, обернутом вокруг бедер. Его рельефные кубики пресса и линия Адониса[1] были очень заметны. Мускулистое тело цвета темной бронзы было отчетливо очерчено и даже покрыто невысохшими каплями воды.

Увидев эту сцену, медсестра Лю остолбенела и чуть не выронила поднос с чашками.

Известно, что Лин И купил кольцо, чтобы подарить его "самому близкому другу".

Сейчас это кольцо было на руке Фэн Чу, держащей телефон. Причем на безымянном пальце.

Медсестра Лю была в шоке:

— Фэн, Фэн, Фэн, господин Фэн… вы, вы, вы…

Фэн Чу положил трубку и раздраженно спросил:

— Что?

Дверь спальни открылась, вышел Лин И в пижаме. Его волосы были слегка растрепаны, он снова хотел выпить воды.

Медсестра Лю машинально повернулась к Лин И:

— Господин Лин, доброе утро!

Лин И мягко улыбнулся:

— Доброе утро, госпожа Лю. Господин Фэн уже положил простыню и пододеяльник в стиральную машину, вам не нужно менять их снова. Просто достаньте их после стирки и дезинфекции и отгладьте.

Потому что вчера Лин И сильно потел, и Фэн Чу, прежде чем он лег спать после того, как попил воды, заменил постельное белье на свежее, чтобы он мог спать комфортнее в предрассветные часы.

Лин И совершенно не видел ничего особенного в своих словах — учитывая его текущий жизненный опыт, он, возможно, даже не осознавал, что после ночи, проведенной с любовником, постельное белье обычно меняют.

Но медсестра Лю невольно нафантазировала не то. Она собрала вещи и вышла, неестественно двигаясь, словно руки и ноги ее не слушались.

Лин И отхлебнул теплой воды и естественно облокотился о стену. Его стройная, высокая и прямая фигура выглядела очень изящно. Фэн Чу подошел:

— Как спалось под утро?

— Очень хорошо, — Лин И слегка поднял голову. — Спасибо, Господин Фэн.

Фэн Чу рукой пригладил волосы Лин И. Несколько дней назад доктор Чжао, увидев, что волосы Лин И стали слишком длинными, без лишних слов подстриг их. Теперь они были чуть ниже ушей, кудрявые и пушистые, и на ощупь были очень приятными.

— Волосы очень красивые, — от корней до кончиков они были красивого льняного цвета, такой оттенок встречается редко. Большая рука Фэн Чу приподняла подбородок Лин И, чтобы лучше разглядеть его. — Губы тоже очень красивые. Можно я их поцелую?

Лин И улыбнулся и отстранил руку Фэн Чу:

— Нельзя.

Дело было не в том, что Фэн Чу ему не нравился. Просто Лин И никогда этого не делал, и большинство вещей, которых он никогда не делал, он пробовать не хотел.

— Ты целовал Бай Цзыяо.

— Он ребенок, — терпеливо объяснил Лин И Фэн Чу. — И то только в лоб.

— Взрослым нужно больше.

Лин И, обманывая себя, попытался обмануть и Фэн Чу:

— Целуются только люди в кино и сериалах. Вокруг меня никто не целуется, такое поведение не встречается в реальной жизни.

— Они просто не делают этого при тебе. И вокруг тебя одни старшеклассники — не подходящий возраст для поцелуев, — возразил Фэн Чу. — Ты правда не хочешь попробовать? Я не буду засовывать язык.

Лин И помолчал:

— А разве при поцелуе засовывают язык?

Фэн Чу невольно рассмеялся. Он потрепал Лин И по волосам:

— Нет, такого не существует.

Хотя Фэн Чу на первый взгляд казался благородным человеком, каков он на самом деле — знал только он сам. Рука Фэн Чу скользнула с волос Лин И вниз, и его большой палец с огрубевшей кожей коснулся щеки Лин И. Взгляд же его беззастенчиво скользил по лицу Лин И. Этот взгляд был похож на взгляд изголодавшегося хищника, рассматривающего лакомую добычу.

Лин И на мгновение задумался:

— Если однажды я захочу поцеловаться, я позвоню и скажу Господину Фэн.

Дыхание Фэн Чу коснулось лба Лин И:

— Этот день настанет?

— Не знаю.

Лин И чувствовал мятный аромат дыхания Фэн Чу. Ему показалось, что Фэн Чу стоит слишком близко, и он машинально попытался оттолкнуть его, коснувшись пальцами руки Фэн Чу.

Фэн Чу был только в полотенце. Линии мышц на его руке были четкими и мощными. Прозрачно-белые, почти полупрозрачные пальцы Лин И прикоснулись к бронзовой коже руки Фэн Чу. Он почувствовал пульсирующую вену под мышцей руки и не сразу понял, что это. Из любопытства он провел по ней подушечкой пальца:

— Господин Фэн, вы такой сильный.

Это прикосновение заставило Фэн Чу уйти в ванную принимать холодный душ, и он больше не заговаривал о желании поцеловать Лин И в губы.

Въезд и выезд машин в реабилитационный центр требовали разрешения администрации. Помощник Чжан связался с директором Чжоу, чтобы тот разрешил ему въезд, и вскоре привез одежду Фэн Чу.

Постучав, помощник Чжан взглянул на идеальное телосложение своего босса, завернутого лишь в полотенце, и ему стало любопытно, как же выглядит человек внутри, который смог так свести с ума его шефа. Но у него не было шанса увидеть Лин И, потому что Фэн Чу взял одежду и закрыл дверь.

Помощник Чжан всегда действовал надежно — иначе он не смог бы так долго работать рядом с Фэн Чу. Фэн Чу сказал принести одежду, и как можно больше. Помощник привез все: от нижнего белья до верхней одежды, и не один комплект.

Нижнее белье, носки, обувь, рубашка, галстук, жилет, костюм, пальто и даже пижаму.

Фэн Чу переоделся в один комплект, а оставшуюся одежду повесил в шкаф.

Лин И не пошел завтракать в столовую, медсестра Лю принесла завтрак на двоих.

Он спокойно ел за столом суп из карася с тофу[2], попутно выкладывая все ломтики моркови из-под яичного омлета в контейнер Фэн Чу.

Фэн Чу сел и увидел свой контейнер, полный моркови. Зная, что Лин И ее не очень любит, он нарочно поддразнил его:

— Как ты так точно выловил всю морковку? Ты что, каждый кусочек откусил?

— Морковь твердая, это чувствуется, когда касаешься ее столовыми приборами.

— А что ты любишь?

— Чернику.

— Принести тебе завтра черничный муссовый торт?

Лин И слегка кивнул.

— Сегодня днем я не смогу прийти. Моя мама недавно приехала домой.

— Мама Господина Фэна?

— Мы видимся всего два-три раза в год, — немного объяснил Фэн Чу семейные отношения. — Она больше привязана к своей семье — то есть к родителям. Поэтому моя мать не часто бывает в городе Б. Каждый раз, когда она приезжает, я должен ужинать с ней.

Фэн Чу глубоко уважал Чу Маньвэнь, хотя в последние годы редко это показывал при ней. Он хотел, чтобы Чу Маньвэнь приняла Лин И.

Но здоровье Лин И было слабым, а характер очень сдержанным. Чу Маньвэнь же обладала чрезвычайно сильной аурой, иногда она говорила и действовала очень резко. Они были слишком разными, и неизвестно, не возникнет ли трения при их встрече.

Лин И не стал расспрашивать подробнее о матери Фэн Чу. Он отхлебнул молочно-белого рыбного супа. Два-три раза в год Лин И казалось уже много — он много лет не видел свою родную мать, поэтому он немного завидовал Фэн Чу.

Фэн Чу сказал:

— Ты и твоя родная мать давно не виделись? Доктор Чжао сказал, что твои родители развелись, и у тебя есть мачеха.

Лин И кивнул:

— Она очень занята на работе, ездит по разным местам, возможно, у нее нет времени приехать сюда.

— А чем она занимается?

Лин И улыбнулся, но промолчал.

О семье Лин И Фэн Чу не проводил глубокого расследования. Он знал лишь, что родители Лин И развелись более десяти лет назад. В море людей один человек может исчезнуть без следа.

***

Фэн Чу приехал к Лин И глубокой ночью и понятия не имел о том, что происходит в доме Фэнов.

Вчера Гу Жочунь поспешно приехал в дом Фэнов и, войдя, только тогда увидел Чу Маньвэнь.

В их кругу не было никого, кто не знал бы Чу Маньвэнь. Ее известность была даже больше, чем известность Фэн Чу. Даже если не видели лично, о ней наверняка слышали или читали в СМИ за последние десятилетия.

Гу Жочунь слышал, что Чу Маньвэнь — сильная женщина, и теперь, увидев ее лично, обнаружил, что она выглядит моложе, чем на фотографиях: высокая, без макияжа, очень деловитая, совсем не похожая на богатую домохозяйку, а скорее на государственную служащую.

Рядом с ней старшая госпожа Фэн, которая вечером дома тоже наряжалась роскошно: комплект шампанского цвета, полный набор украшений из белого коралла с бриллиантами, серебристые волосы аккуратно уложены.

С первого взгляда было ясно, кто в доме занимает более высокое положение.

Гу Жочунь радушно поздоровался с старшей госпожой Фэн и лишь потом обратился к Чу Маньвэнь:

— Госпожа Фэн.

Чу Маньвэнь терпеть не могла, когда ее называли «госпожой Фэн». Дома ее чаще называли «госпожой Чу» или «директором Чу». Она холодно взглянула на Гу Жочунь.

Гу Жочуню показалось, что взгляд Чу Маньвэнь, изучавший его, был похож на взгляд хозяина, разглядывающего кошку или собаку. Ему стало обидно — в конце концов, его пригласила сама старшая госпожа Фэн, разве Чу Маньвэнь, как невестка в доме, не должна была проявить к нему должную вежливость?

Гу Жочунь сел играть в маджонг вместо Сяо Шу. Когда играл Фэн Чу, старшая госпожа  Фэн выигрывала много. После замены на Сяо Шу и управляющего ставка с миллиона юаней за партию снизилась до тысячи юаней.

Гу Жочунь не знал о предыдущих событиях. Он шутливо заметил:

— А ставки не слишком маленькие?

Услышав про маджонг, он примчался ночью, думая, что богатые играют по-крупному. Если он выиграет несколько партий, это будет крупный куш.

Чу Маньвэнь иронично подняла глаза:

— Десять миллионов юаней за партию? Управляющий представляет отца, если он проиграет — отец заплатит. А если ты проиграешь, кто заплатит? Сможешь играть по-крупному?

В последние дни старшая госпожа Фэн не проявляла к Гу Жочуню пренебрежения, и теперь, внезапно столкнувшись с пренебрежением Чу Маньвэнь, его самолюбие не выдержало:

— Господин Фэн заплатит за меня.

Все эти дни Гу Жочунь обманывал старшую госпожу Фэн, и сам уже начал верить, что встречается с Фэн Чу, хотя видел его всего один раз.

Чу Маньвэнь говорила резко:

— Если проиграешь — заплатит Фэн Чу. А если выиграешь? Выигранные фишки тоже достанутся Фэн Чу?

Гу Жочуню стало неловко.

Старшая госпожа Фэн поспешила разрядить обстановку:

— Мань-мань, не придирайся к ребенку.

Чу Маньвэнь улыбнулась:

— Мама, я не придираюсь, просто так говорю. Эй, Дунфэн[3].

— Мань-мань, ты в этот раз долго была в отъезде.

— Купила лавандовую ферму, пейзажи там просто замечательные, говорят, когда цветет, аромат разносится на много ли. Позже свожу вас туда отдохнуть.

Старшая госпожа Фэн выложила плитку:

— Хорошо, следующим летом, если будет время, поеду. Позавчера видела твою публикацию в соцсети, кто та женщина, что сидела рядом с тобой на фото? Очень красивая, и лицо знакомое.

— Аннет. В прошлом году ее журнал мод назвал самой красивой актрисой в мире. И ее дети красивые, здоровые и энергичные, прямо как Фэн Чу в детстве — полны сил, с красивыми глазами цвета медового янтаря.

Говорящий не подозревает, слушающий знает[4]. Гу Жочунь на мгновение подумал, что Чу Маньвэнь намекает, что он не может иметь детей.

— Ах да, на аукционе я видела пару браслетов эпохи Цин. Не знаю, как они попали в Европу. Выглядели хорошо, я их выкупила. Госпожа, вам нужно?

Старшая госпожа Фэн покачала головой:

— Когда я выходила замуж, приданое состояло из таких вещей. Не люблю их, в них выглядишь старомодно. Оставь себе.

Сяо Шу заволновалась:

— Директор Чу, дайте нам полюбоваться!

Старшая госпожа Фэн отмахнулась:

— Иди-иди, непочтительная.

Сяо Шу была помощницей старшей госпожи Фэн и сопровождала ее уже несколько лет. Чу Маньвэнь оказывала маленькой помощнице некоторое уважение. Она улыбнулась и приказала одному из охранников принести маленький сейф с драгоценностями.

В сейфе было много коробочек. Чу Маньвэнь не помнила, в какой именно. Она наугад достала одну и открыла. Внутри был нефритовый кулон Гуаньинь[5] насыщенного зеленого цвета[6]. Старшая госпожа Фэн не любила нефрит, но и ее привлек цвет этого камня:

— Покажи мне нефритовую Гуаньинь.

Чу Маньвэнь протянула кулон старшей госпоже Фэн:

— Мама, это бесценно. Вещь из дворца, говорят, сам император носил — правда или нет, не знаю. Будьте осторожны, не разбейте. Если разобьется, мне придется искать замену.

Старшая госпожа Фэн, конечно, понимала ценность вещи.

Чу Маньвэнь быстро нашла ту самую пару золотых браслетов эпохи Цин с ажурным узором в виде иероглифа «благословение»[7] и показала Сяо Шу.

Чу Маньвэнь редко называла что-то по-настоящему ценным. Если она сказала «бесценно», значит, так оно и есть. Гу Жочунь заинтересовался и вместе со старшей госпожой Фэн стал разглядывать кулон.

Старшая госпожа Фэн сказала:

— Это действительно отличная вещь. Нефрит высшего качества, императорский зеленый[8], светится, как буддистский ореол[9], резьба превосходная. Это ты для Фэн Чу приготовила?

Чу Маньвэнь улыбнулась:

— Разве он согласится носить такое? Вы же знаете его вкусы. Слышала, у него есть слабый здоровьем друг. Я его еще не видела. Подарю нефритовую Гуаньинь, чтобы она оберегала его и даровала долголетие. При первой встрече ведь нужно же преподнести подарок?

Тот юный друг Фэн Чу уже зарегистрировал с ним брак. Раз зарегистрировали — значит, он член семьи Фэн. Будь он слепой или хромой — раз Фэн Чу признал, Чу Маньвэнь не могла не признать. Фэн Чу не был нахлебником, живущим за ее счет. Он давно стоял на своих ногах, обладал способностями и положением, и Чу Маньвэнь не могла диктовать ему, кого выбирать в спутники жизни.

По правилам, при первой встрече свекровь должна подарить невестке что-то ценное. Эта вещь должна быть такой, чтобы и Фэн Чу оценил, иначе он точно подумает, что она не оказывает ему должного уважения.

— Когда у него появился такой друг? Они близки? Как Чэнь Цянь? — спросила старшая госпожа Фэн. — Фэн Чу давно не бывает дома, а когда приходит, ничего не рассказывает о своей жизни. О его делах я либо спрашиваю его помощника, либо Жочуня.

Гу Жочунь посмотрел на старшую госпожу Фэн. Он капризно сказал:

— Бабушка, госпожа Фэн не приготовила для меня подарка при встрече. А этот нефрит мне тоже кажется очень хорошим. У меня тоже здоровье слабое, с этого года я постоянно простужаюсь и лежу в больницах.

Нефритовый кулон все еще был в руках у старшей госпожи Фэн. Он знал, что старшая госпожа Фэн наверняка может повлиять на решение Чу Маньвэнь — какая свекровь не может указывать невестке?

Старшей госпоже Фэн стало неловко.

Сяо Шу, разглядывавшая браслеты, тоже не решалась говорить. Она даже боялась дышать.

Чу Маньвэнь сказала:

— Постоянно простужаешься и лежишь в больницах? Тогда тебе лучше не трогать мой нефрит. Как я подарю его, если он впитает вирусы? Заразить человека было бы плохо. Я приехала второпях, Фэн Чу не упоминал о тебе. Я велю помощнику завтра сводить тебя поужинать. Пусть этот ужин и будет подарком при встрече.

Чу Маньвэнь, конечно, не собиралась лично ужинать с Гу Жочунем. Сколько бизнес-магнатов мечтали поужинать с ней безрезультатно! У нее не было на это времени. Даже то, что помощник будет его сопровождать, уже было проявлением уважения.

Щеки Гу Жочуня горели. На этот раз его лицо действительно не было спасено:

— Госпожа Фэн, если вы меня презираете, я уйду. Хоть моя семья и незнатная, но у меня есть достоинство.

Таких лицемеров, которые "и вашим и нашим"[10], Чу Маньвэнь повидала немало.

Достоинство? Будь у него настоящее достоинство, он бы с порога не потребовал в качестве подарка при встрече нефрит за астрономическую сумму. Когда просил — не вспоминал о достоинстве, а как не получил — сразу заговорил о нем.

Старшая госпожа Фэн была наивна, всю жизнь прожила под защитой старшего господина Фэна, поэтому не видела истинного лица Гу Жочуня и зря потратила на него немало вещей.

Старшая госпожа Фэн сказала:

— Мань-мань, посмотри на себя, все такая же резкая, постоянно ставишь людей в неловкое положение. Спрячь это хорошенько в сейф. Жочунь, у госпожи Чу всегда был такой характер, это не к тебе лично.

Чу Маньвэнь не стала ставить старшую госпожу Фэн в неловкое положение. В душе она ругала Фэн Чу, но с улыбкой взяла кулон Гуаньинь и браслеты, положила их в сейф и заперла:

— Продолжаем играть, разговоры отвлекли. Фэн Чу тоже хорош, говорят, на последнем проекте он заработал огромные деньги. Как же это он так скуп, что позволяет своим приближенным приходить ко мне выпрашивать подачки[11]? Если он не щедр к тем, кто рядом, то к кому он будет щедр? Завтра я обязательно поговорю с ним как следует.

Тут Гу Жочунь пожалел. Чу Маньвэнь, как ни крути, была родной матерью Фэн Чу, их связь была ближе, чем со старшей госпожой Фэн. Если Чу Маньвэнь, невзирая на приличия, пожалуется Фэн Чу, все его действия за эти дни раскроются.

Чу Маньвэнь занимала в доме высокое положение. Старшая госпожа Фэн, услышав ее насмешки над Гу Жочунем, предпочла закрыть на это глаза. Она знала, что Чу Маньвэнь не станет жаловаться Фэн Чу из-за такой мелочи — у нее не такой мелкий характер.

Примерно через четверть часа Чу Маньвэнь сбросила плитки.

— Ху![12]

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

(･ω<)☆

Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу

☆(>ᴗ•)

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы