Глава 42 «То, что Фэн Чу обманывал своего слепого маленького бойфренда...»
В конец
Лин И на следующее утро, проснувшись, услышал, что в его ванной комнате кто-то умывается. Он был очень чувствителен к звукам и на автомате вошел внутрь.
У Фэн Чу была привычка заниматься спортом по утрам. Проснувшись, он пробежал несколько кругов по беговой дорожке реабилитационного центра, вернулся и принял душ.
Он только что надел банный халат, обернулся и увидел, как внутрь заходит Лин И.
— Господин Фэн? — удивился Лин И. — Вы сегодня так рано пришли?
— Я приехал прошлой ночью, ты в то время уже спал, — Фэн Чу уступил ему место. — Ты собираешься умываться?
Лин И выдавил зубную пасту на щётку. Пока чистил зубы, он всё гадал, почему же Фэн Чу сегодня не подошёл поцеловать его в лоб.
В последнее время Фэн Чу каждое утро, видя Лин И, очень нежно целовал его в щёку или в лоб. Поначалу Лин И не привык к этому, но постепенно смирился.
Теперь же Фэн Чу внезапно начал держаться от него на расстоянии, и Лин И показалось это странным.
Неужели Фэн Чу недавно начал встречаться с кем-то другим?
Во время завтрака Лин И был рассеян. Фэн Чу, позавтракав, собирался возвращаться в компанию. Перед уходом, видя, как Лин И медленно допивает соевое молоко, он на автомате захотел наклониться и поцеловать его в щёку на прощание.
Сегодня уже шестой день. Фэн Чу просыпался утром без каких-либо недомоганий, симптомы простуды у него не проявлялись. Но ради здоровья Лин И Фэн Чу всё же планировал поцеловать его через пару дней.
Лин И почувствовал приближение Фэн Чу, уловил очень-очень лёгкий аромат его духов, а затем в ушах прозвучал его низкий бархатный голос:
— Лин И, я сначала ухожу, если что-то случится, обязательно позвони мне.
Лин И растерянно поднял голову:
Доктор Чжао и госпожа Чжао уже подготовили все вещи для кемпинга. В пятницу вечером доктор Чжао забрал Лин И к себе домой. Местом для кемпинга на этот раз был выбран парк на окраине города Б. Пейзажи гор вокруг парка были очень красивы, по выходным сюда часто приезжали желающие разбить лагерь, особенно много их было весной, летом и осенью.
Госпожа Чжао велела Лин И оставаться в машине:
— Мы с Лао Чжао поставим палатку, на улице слишком холодно, сиди в машине, не выходи.
Лин И раскраснелся от тепла в салоне машины, в его глазах стояла влага. Он улыбнулся госпоже Чжао:
— Тётя Лань, я могу вам чем-то помочь?
Госпожа Чжао на работе имела дело с «королями экрана», и лучшими актрисами, но сталкиваясь с Лин И, по-прежнему чувствовала, как сердце тает. Их собственный сын всегда был непоседливым, никогда не был таким воспитанным и элегантным, как Лин И. Если бы Лин И уже не был женат на Фэн Чу, госпожа Чжао бы точно захотела усыновить его[1].
[1] 认干儿子 rèn gànérzi «признать приемным сыном» — это красивая традиция, которая укрепляет социальные узы между людьми или семьями, но никак не закрепляется юридически. Т.е. не подчиняется семейному кодексу.
Она серьёзно подумала, что молодые люди любят быть при деле, оставлять Лин И одного в машине тоже скучно, раз уж выбрались, нужно найти ему занятие:
— Когда выйдешь, хорошенько застегни пуховик. Сяо И, можешь достать все коврики из этой сумки? Вот, положи сюда, я тебе покажу, когда выйду.
Снаружи и вправду было холодно. Хотя он и не мог видеть всю картину целиком, Лин И мог представить себе сцену заснеженной земли. Закутавшись в толстый пуховик, он открыл сумку, которую госпожа Чжао достала из багажника. Внутри были коврики и одеяла — их нужно будет постелить после установки палатки.
Госпожа Чжао подготовила одну палатку, чтобы вечером все трое спали вместе. И она, и доктор Чжао не решались оставлять Лин И одного в отдельной палатке — вдруг ночью случится отравление угарным газом или возгорание, и Лин И получит серьёзные травмы.
Доктор Чжао много раз бывал в походе, поэтому быстро установил палатку. Госпожа Чжао делала всё более тщательно: она зашла внутрь, чтобы постелить коврики и одеяла. Их нужно было стелить плотно, иначе талый снег мог просочиться внутрь.
Доктор Чжао расставил остальные вещи и, улыбнувшись, посмотрел на Лин И:
— Пойдём, я установил дровяную печь, зайдём погреться. Иди осторожно, и если ночью встанешь в туалет, обязательно скажи мне, боюсь, что ты можешь споткнуться о что-нибудь и устроить пожар.
В дровяной печи горел уголь, сквозь стеклянную дверцу был виден оранжево-красный огонь. Доктор Чжао снял перчатки и подошёл погреть руки:
— Сяо И, будь осторожен, можешь обжечься.
Лин И лениво присел рядом, его щека, подобная бараньему жиру и белому нефриту[2], окрасилась в цвет огня.
[2] без шуток, там действительно нефрит сравнивают с бараньим жиром
( ´ ▽ ` ) 羊脂白玉 yángzhī báiyù - «белый нефрит, похожий на баранье сало» - идиома, описывающая очень белую, нежную и гладкую кожу, часто с оттенком изящества и аристократизма. Это устойчивое сравнение в китайской литературе.
Доктор Чжао перебросился на несколько случайных тем:
— Как сон в последние дни? На этой неделе ты не брал у меня лекарства.
— В последние дни вроде нормально.
Он не мог заснуть, когда у него на душе было тяжело, а заснув, мог видеть кошмары, но в последние дни такого не случалось.
— Фэн Чу последовал моему совету?
— Какому совету? — рассеянно переспросил Лин И.
— Больше заниматься любовью и общаться, — сказал доктор Чжао. — Вы молоды, нет необходимости быть такими консервативными. Просто соблюдайте меры безопасности. Заниматься любовью лучше, чем сидеть одному и мучиться мыслями.
Лин И улыбнулся, но ничего не сказал.
— Конечно, во всём нельзя перебарщивать, нужно знать меру, сочетать труд и отдых.
Госпожа Чжао, постелив электропростыню и услышав, как доктор Чжао несёт здесь всякую неподобающую для детских ушей чушь, закатила глаза:
— Ты всего лишь офтальмолог, что ты понимаешь? Не сбивай ребёнка с пути.
— Я много чего понимаю, последние полгода каждый день читаю книги по психологии.
— Говоришь о психологии — так и говори о психологии, зачем ребёнку рассказывать всё это?
— Нашему сыну четырнадцать лет, и он уже знает кое-что о физиологии, — сказал доктор Чжао. — Прошло несколько лет, как ты стала такой старомодной?
Лин И тихо сидел рядом и слушал, как они переругиваются. Он немного завидовал ребёнку доктора Чжао и госпожи Чжао — расти в такой семье, должно быть, очень счастливо.
Он сидел у печки и надел наушники.
Хотя Лин И и заблокировал контакты Су Пэйвань, он не блокировал Лин Хуа. За этот с лишним год Лин Хуа не звонил Лин И. Последние несколько сообщений были от Лин Хуа, и только сейчас у Лин И нашлось время их прослушать.
[Во время Праздника Весны у твоего младшего брата будет помолвка за границей, дома никого не будет. Проведи Праздник Весны в городе Б. Я спрашивал у директора, он сказал, что на время праздника реабилитационный центр не закрывается.]
[В городе Б старайся вести себя скромно, ни с кем не ссорься. Несколько дней назад на банкете я услышал, что ты поссорился с Лю Таем. У него раньше были связи, к счастью, он обанкротился. Если бы он не обанкротился, нашу семью точно бы ждала месть. Семья Лин растила тебя столько лет, сейчас ты не можешь принести пользы дому Лин, так что не стоит везде наживать врагов.]
Лю Тай раньше часто оскорблял Лин И в реабилитационном центре, называл его слепым. Фэн Чу тайно устроил ему жестокую расправу, но поскольку Фэн Чу никогда не оставляет следов, посторонние не знали, что это он устроил расправу над Лю Таем. Лин Хуа, болтая с несколькими друзьями на банкете, случайно услышал о положении Лю Тая до и после, и заодно разузнал, что Лин И раньше в реабилитационном центре поссорился с Лю Таем.
Лин И не ответил Лин Хуа. Он несколько раз переслушал эти два сообщения, снял наушники и снова услышал, как доктор Чжао и госпожа Чжао переругиваются.
Тепло и счастье этого момента разительно отличались от семьи за тысячи ли отсюда.
Доктор Чжао положил в уголь несколько кусков батата. Аромат батата уже потихоньку начинал просачиваться наружу. Эти куски батата снаружи обуглились и почернели, образовав толстую корку. Если разломить эту толстую обугленную корку, можно было почувствовать пронзительный аромат еды.
Госпожа Чжао считала, что батат, приготовленный таким способом, ароматнее, чем запечённый. Она разломила один кусок и протянула Лин И:
— Осторожно, горячо. На вкус он особенно сладкий, я каждый раз, когда мы в кемпинге, готовлю несколько штук.
Лин И, обернув батат салфеткой, неспешно ел. Госпожа Чжао смотрела, как на его пальцах и лице не осталось и следа сажи — движения были такими изящными.
— Вот если бы я тогда родила двоих детей, другой был бы таким же воспитанным, как Сяо И, будь то парень или девочка, оба были бы очаровательны.
Дровяная печка накалила палатку до ощущения уюта и тепла. На Лин И был надет очень толстый пуховик, он снял его и отложил в сторону.
У госпожи Чжао был острый глаз, она заметила выглядывающий из-под свитера Лин И кусочек зеленого цвета и не удержалась, чтобы не спросить:
Лин И достал нефритовую Гуаньинь, висевшую у него на шее:
— Госпожа Фэн при встрече подарила мне эту Гуаньинь, сказала, что она охраняет покой и безопасность.
— Он познакомил тебя со своей матерью?
Госпожа Чжао имела дело с Чу Маньвэнь, и у той действительно был ужасный характер. Однажды отель, который их принимал, отнёсся к своим обязанностям не очень добросовестно: кто-то вошёл в её номер и потрогал её документы, и менеджера отеля отругала Чу Маньвэнь до того, что не знал, куда деться от стыда.
Поэтому госпожа Чжао беспокоилась, не столкнётся ли Лин И с противодействием со стороны семьи Фэн. В конце концов, семья Фэн — это самая что ни на есть настоящая богатая и знатная семья, а Лин И не только младше, но и слепой — такие меньше всего нравятся богатым свекровям.
— Тётя Чу была особенно сердечна, подарила мне эту нефритовую подвеску в качестве подарка при первой встрече.
— В городе Б есть такой обычай: при первой встрече с невесткой[3] дарят ей подарок или красный конверт.
[3] Эрсифу 儿媳妇 érxífu — невестка, жена сына.
Она не удержалась и приблизилась, чтобы рассмотреть нефритовую Гуаньинь Лин И. Издалека она лишь привлекала внимание, но вблизи оказалось, что весь кусок нефрита прозрачный, безупречный и чистый, как вода, — это был нефрит высшего качества, «императорский зелёный». Гуаньинь была вырезана так живо, что казалось настоящей, с выражением милосердия на лице, свет Будды[4] в центре лба был ясным и прозрачным — с первого взгляда было видно, что это не обычная вещь.
[4] 佛光 fóguāng — «свет Будды», нимб или сияние, часто изображаемое на статуях божеств.
Госпожа Чжао прикинула, что эта вещь должна стоить немалых денег, обычные семьи хранили бы её как фамильную реликвию, а Чу Маньвэнь просто взяла и подарила её — похоже, она полностью «дала лицо» Фэн Чу.
Раз Фэн Чу позволил Лин И принять подарок и носить его на себе, а не положить в сейф, значит, он тоже был достаточно щедр.
Доктор Чжао не особо разбирался в драгоценностях. Он помнил, что несколько подвесок госпожи Чжао стоили по несколько десятков тысяч и рассеянно спросил:
— Несколько десятков тысяч? У тёти Лань тоже есть похожие.
Лин И мягко покачал головой. Поскольку у него были хорошие отношения с доктором Чжао и госпожой Чжао, он был готов рассказать им всё:
— Тётя Чу сказала, что несколько тысяч юаней, она освящена в храме, в основном для защиты покоя.
Госпожа Чжао подумала, что к «нескольким тысячам» неплохо бы добавить «десять тысяч»[5]. На весеннем аукционе Christie's(Кристис) в этом году как раз продали нефритовую подвеску высшего качества «императорский зелёный», её цена составила более пятидесяти миллионов[6], а эта выглядела ещё красивее той.
[5] т.е. имеется в виду, что реальная цена не тысячи, а тысячи десятков тысяч, т.е. миллионы
[6] ну назвали еще цену, считаем: 50млн. юаней=512 млн. руб, т.е. эта подвеска стоит минимум в 2 раза дороже статуэтки из 16 главы. Эту подвеску вероятно купили на Сотбис(потому что в новелле Чу Маньвэнь делала покупки там)
Доктор Чжаo не мог оценить качество, а у госпожи Чжао точно не было похожих.
То, что Фэн Чу обманывал своего слепого маленького бойфренда, — это ещё куда ни шло, но чтобы почтенная госпожа Чу, генеральный директор компании Чу, тоже участвовала в этом и помогала сыну дурить этого парня...
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel