Глава 50 «Он потрогал подушку — она оказалась мокрой».
В конец
Фэн Чу не остался на всю ночь в комнате Лин И.
Немного пошалить было достаточно. Хотя Лин И был его супругом, и он мог позволить себе "съесть немного тофу"[1], когда угодно, но в этих вопросах Лин И был не слишком инициативен, и Фэн Чу не собирался делать слишком много того, что могло бы напугать его.
[1] 吃豆腐 chī dòufu - идиома означает "воспользоваться ситуацией, чтобы подшутить, польстить или проявить легкую фривольность по отношению к кому-то, обычно противоположного пола"
Он изо всех сил сдерживал свою истинную натуру.
В конце концов Лин И заснул на руке Фэн Чу. Он сделал несколько снимков спящего Лин И. В его телефоне хранилось много фотографий Лин И, большинство из которых были тайком сделаны, пока он спал.
На следующее утро, когда Лин И проснулся, Фэн Чу как раз вернулся с тренировки. Он пошел в ванную принять душ, а Лин И, отгородившись лишь стеклянной дверью, чистил зубы у раковины.
Так как он только что проснулся, сознание Лин И было еще немного затуманенным, и во время чистки зубов он постоянно витал в облаках.
Фэн Чу вышел, обернувшись полотенцем, Лин И положил зубную щетку и умылся прохладной водой.
— Не хочешь ли сегодня поехать в отель «Тяньчу»? — Фэн Чу взял полотенце, чтобы вытереть лицо Лин И. — Не двигайся, ресницы такие длинные.
На густых ресницах Лин И повисли сверкающие капельки воды. Цвет его ресниц был не очень темным, ресницы, брови и волосы были схожего оттенка, и из-за его чрезвычайно белой кожи это было особенно заметно. Густые ресницы сверху и снизу были настолько плотными, что могли удерживать капельки воды, не давая им скатиться.
Фэн Чу любил каждую черточку Лин И. Лин И был слишком изысканным, в совокупности его внешность была божественной, а если рассматривать каждую черту отдельно, то они тоже были невероятно красивы.
— Я лучше не поеду, потому что всё равно не смогу увидеть, как она выглядит. Я договорился поужинать сегодня вечером с госпожой Чжао и доктором Чжао, сегодня я останусь ночевать у них дома.
— Хорошо— Фэн Чу знал, что у Лин И были очень хорошие отношения с доктором Чжао и госпожой Чжао. Возможно, потому что с детства Лин И не хватало родительской заботы, поэтому он легче доверял старшим. — Я приеду завтра.
Они вместе позавтракали, после завтрака Фэн Чу вернулся в компанию.
В этом году в городе Б было больше дождей, чем обычно. С утра погода на улице была хмурой и пасмурной, казалось, вот-вот пойдет снег.
Медсестра Лю принесла Лин И несколько новых книг на брайле, она привела в порядок книжную полку Лин И, как вдруг тот спросил:
— Мисс Лю, у вас есть дела сегодня вечером?
Медсестра Лю, продолжая убирать, ответила:
— Никаких дел. Вам что-то нужно, господин Лин?
За время, проведенное вместе с Лин И, мисс Лю уже успела к нему привыкнуть, она очень симпатизировала Лин И. В реабилитационном центре жили и другие постояльцы, но Лин И был самым простым в уходе: он не притворялся, что ему плохо, чтобы флиртовать с красивыми медсёстрами, и не срывал на них злость, часто хвалил их, говоря, какие они способные и умелые. Поэтому обычно, если Лин И просил её о чем-то, она была рада помочь.
Зимой темнело рано, особенно в пасмурные дни. В холодном воздухе кружились снежинки. Медсестра Лю сопровождала Лин И в цветочный магазин.
Этот цветочный магазин был довольно большим, розовые розы, белые лилии, эустомы были свежими и яркими, в воздухе витал свежий аромат зелени и цветов. Медсестра Лю разглядывала то одно, то другое и в итоге купила себе небольшой красивый букет фрезий.
Через некоторое время Лин И взял у владельца магазина букет гардений.
Медсестра Лю почувствовала насыщенный цветочный аромат:
— Я думала, зимой не бывает гардений.
— Дома их сложно вырастить зимой, чтобы зацвели, но в цветочных магазинах они есть.
Медсестра Лю усадила Лин И в машину, и салон наполнился приятным ароматом гардений.
К восьми часам вечера город был усыпан огнями, мерцающие ослепительные огни и величественные небоскребы делали этот район невероятно процветающим.
Медсестра Лю проводила Лин И до стойки администрации отеля и, подождав, пока тот войдет в номер, наконец выдохнула с облегчением, с улыбкой попрощавшись:
— Господин Лин, тогда я пойду. Если завтра вам будет нужно, чтобы я забрала вас обратно, пожалуйста, позвоните мне. Вы зарядили телефон?
— Спасибо вам. Телефон полностью заряжен.
Она могла догадаться, зачем Лин И пришел сюда — возможно, чтобы провести прекрасный вечер с Фэн Чу.
Хотя реабилитационный центр тоже был очень хорош, он располагался не в самом оживленном месте, и возможности для шопинга и ужина были здесь не так удобны, как тут.
Отель «Тяньчу»[2] — один из самых роскошных отелей города Б. Сочетание сада и отеля создавало для каждого гостя ощущение безмятежности. Медсестра Лю подумала, что в провинции А немало отраслей, монополизированных семьей Фэн, и, возможно, все предприятия с иероглифом «Чу» (楚) в названии как-то связаны с Фэн Чу. Она погуглила и, как и ожидалось, этот отель оказался собственностью матери Фэн Чу, Чу Маньвэнь.
[2] 天楚 Tiān chǔ - «небо Чу», это название отеля. У иероглифа 楚 есть значение - палка для наказания. Бедняга Фэн Чу, его имя это фамилия матери.
Уходя, она случайно увидела, как в холл отеля входит группа иностранцев. Женщина в центре была высокая и аристократичная, с невероятно длинными и красивыми ногами, она сияла и была ослепительна, как богиня из греческих мифов.
Медсестра Лю остолбенела, замерла на месте надолго, прежде чем вспомнить, что нужно сфотографировать знаменитость, но когда она подняла телефон, группа уже вошла в лифт.
Аннетт выглядела уставшей. Она позвонила по видеосвязи своему мужу, посмотрела на своего крепкого и милого младшего сына, с трудом выдавила улыбку и сказала им, что обязательно вернется до Рождества.
Хотя события этого дня измотали её, она не легла в постель, а решила одна спуститься и прогуляться.
Возможно, из-за того, что ночью было слишком холодно, и гости предпочитали оставаться в теплых и ароматных помещениях, на улице было всего два-три человека.
На Аннетт было надето толстое пальто из искусственной кожи, её лицо без макияжа все равно сияло, как алмаз, в ночной темноте. Она сидела на скамейке и смотрела в пустоту, хотя на скамейке лежали снежинки, которые могли испачкать её красивое пальто, её это совершенно не волновало.
Спустя мгновение Аннетт заметила молодого человека напротив. Он сидел здесь дольше, она обратила на него внимание, когда пришла, но только сейчас разглядела его лицо.
Аннетт не ожидала, что в мире могут быть такие совпадения. Несколько дней назад она и фотограф поехали в храм делать снимки для фона, и перед восхождением на гору они видели этого юношу и его отца в ресторане.
— Вы приехали сюда с отцом как турист? — Аннетт говорила на беглом китайском, её отношение было очень дружелюбным. — Мы виделись два дня назад.
Лин И не думал, что действительно сможет встретить Жуань Цинчжи. Та была окружена телохранителями и помощниками, которые не подпускали обычных поклонников.
Он просто хотел здесь переночевать, получится увидеться или нет — не так важно.
Лин И помнил голос Жуань Цинчжи, помнил слова, которые та когда-то сказала ему, все эти годы он бесчисленное количество раз видела её лицо на экране.
Пальцы, сжимавшие гардении, внезапно сжались крепче, он неуверенно произнес:
— Оказывается, ты меня знаешь. В тот день ты сидел опустив голову и печатал что-то в телефоне, твой отец меня не узнал.
Лин И вспомнил тот день, когда они спускались с горы от храма.
Тогда его обжег пепел благовоний, он думал, что это была его неосторожность, но оказалось, что боги ответили на его желание.
Он не стал говорить собеседнице, что доктор Чжао на самом деле не его отец:
Аннетт при тусклом свете внимательно разглядывала лицо Лин И. Она думала, что этот ребенок очень красив, и глаза выглядят нормально... нет, в них не было блеска.
— Тогда откуда ты меня знаешь?
— Я ваш поклонник, я помню ваш голос.
Он протянул правую руку, в которой был букет ароматных гардений.
Темно-зеленые листья, снежно-белые бутоны, ночью они безудержно источали аромат. Аннетт взяла их:
— Спасибо тебе. Я живу в Китае много лет, у меня есть китайское имя, и в нем есть иероглиф «чжи» (栀), как гардения.
— Правда? Вы никогда не упоминали об этом в СМИ, поклонники знают только, что вы интересуетесь китайской культурой и свободно говорите по-китайски.
Она пересела на сторону Лин И:
Ресницы Лин И опустились, он печально улыбнулся:
— У меня в Китае тоже есть родственник, молодой парень. Ему должно быть на три-четыре года больше, чем тебе, он родился после Рождества, дней через двадцать будет его двадцатый день рождения.
Аннетт покачала головой, потом вспомнила, что ребенок рядом не видит, как она качает головой.
— Очень близкое кровное родство, — Аннетт не должна была рассказывать поклонникам слишком много, потому что каждое её слово, попав в СМИ, могло стать грандиозной новостью. Но в последние дни её настроение было подавленным, и этот ребенок вызвал у неё сильное желание выговориться. — Он был очень милым ребенком, золотистые кудри, огромные глаза, очень воспитанный. Его отец говорил, что этот ребенок точно маленький ангел с небес.
— Раз вы вернулись в страну, разве вы не хотите его увидеть?
— Он ненавидит меня, — Аннетт усмехнулась, но в уголках её глаз заблестели слезы. — Я совершила ужасный поступок, наверное, я тот человек, кого он ненавидит больше всего на свете. В последние дни, находясь в Китае, я постоянно вижу его во сне, каждый раз, просыпаясь, обнаруживаю, что подушка мокрая. Дорогой, ты слишком мал, возможно, не поймешь это чувство.
— Когда я был маленьким, мама и папа развелись, и я каждое утро просыпался с мокрой от слез подушкой. Это было странное чувство, сердце болело так, что невозможно было ничего делать, даже ходить, — Лин И поднялся со скамейки. — Но я не ненавижу свою маму. Она была единственным человеком за восемнадцать лет, кто любил меня.
Аннетт вспомнила тот день, когда Лин И сидел за столом с мужчиной средних лет. Оказалось, его родители в разводе, поэтому он был только с отцом. Но её удивило не это:
— Тебе уже восемнадцать? Ты выглядишь лет на пятнадцать-шестнадцать.
Когда Аннетт встала, она оказалась чуть ли не на полголовы выше Лин И. Все эти годы в индустрии развлечения она видела парней, которые выглядели очень зрелыми, пятнадцати-шестнадцатилетние выглядели примерно как Лин И — возможно, также потому, что европейцы взрослеют раньше.
Его рост был около 175 см, он выглядел немного хрупким, но его осанка была особенно изящной, его несколько холодное и надменное лицо при свете выглядело подобную белому нефриту, густые льняные вьющиеся волосы казались темнее в ночи. С точки зрения эстетики любой страны, его внешность была безупречной.
Аннетт показалось, что, возможно, из-за ночи у нее помутилось зрение, и ей почудилось, что её ребёнок и этот юноша чем-то похожи.
На самом деле она не могла толком вспомнить конкретные черты лица старшего сына, прошло ведь более десяти лет, и когда она уходила, то была очень решительна и не взяла с собой ни одной фотографии на память.
Все эти годы Аннетт помнила только, что у него были золотистые кудри, пухлое белое личико с младенческой полнотой, с детства он был нежным, при встрече с незнакомцами вежливо и застенчиво улыбался, не любил шумные игры с другими детьми, предпочитая тихо читать «Сказки Андерсена».
Позже, выйдя замуж во второй раз и родив младшего сына, она подсознательно стала считать, что старший сын в детстве был похож на младшего, в конце концов, все маленькие дети примерно одинаковы.
— Уже очень поздно, Аннетт. Вы провели напряженный день, возвращайтесь отдыхать.
Аннетт тоже поднялась со скамейки:
— Спокойной ночи. Можно тебя обнять? Ты напоминаешь мне моего ребёнка.
Лин И отступил на два шага назад, с улыбкой отказав:
Аннетт не ожидала, что и её когда-нибудь отвергнут, отказав в объятиях. Ведь она была признанной богиней, и к тому же кумиром этого юноши. Аннетт на мгновение почувствовала нелепость происходящего, она сухо рассмеялась, а потом на душе стало тоскливо и пусто. Она повернулась и вернулась в отель.
Ночной ветер был ледяным, во всем её теле не было ни капли тепла, сцены многолетней давности быстро пронеслись в его сознании.
— Лин И? — раздался несколько строгий женский голос. — Что ты здесь делаешь?
Чу Маньвэнь узнала, что Аннетт приехала в город Б и остановилась в её отеле. Как раз в эти дни у неё был перерыв, и она приехала в город Б, чтобы встретиться с Аннетт.
Когда она подходила, ей показалось, что эта фигура очень похожа на Лин И, а подойдя ближе, она убедилась, что это и есть Лин И:
— Что ты здесь делаешь? Фэн Чу привез тебя?
Лин И узнала голос Чу Маньвэнь, он встал:
— У меня тут дело, я остаюсь здесь на ночь. Тетя, а вы что здесь делаете?
Чу Маньвэнь скрипнула зубами, вспомнив, что надо было придумать себе какую-нибудь другую легенду, а не выдавать себя за мать простого офисного работника. Ведь если бы она, как мать работника, жила в таком роскошном отеле, это выглядело бы ненормально:
— Я принесла кое-что другу. На улице слишком холодно, иди скорее в номер отдыхать, молодым тем более нужно беречь здоровье.
Час спустя Чу Маньвэнь позвонила Фэн Чу:
— Ты тоже в отеле «Тяньчу»? Как раз не придется отправлять моего ассистента. Я привезла из дома несколько корней женьшеня, забери их и отдашь повару дома, пусть он приготовит бабушке, чтобы укрепить ее здоровье.
Этой ночью Фэн Чу был с друзьями в баре недалеко от отеля «Тяньчу». Он нахмурился:
— Меня там нет, пусть ассистент отвезет домой. Мама, не стоит звонить мне по таким мелочам.
— А! Тогда я отправлю Сяо Чжэна завтра утром. Только что видела, как Лин И сидел в саду отеля, я думала, вы с ним вместе.
Фэн Чу взял лежащую рядом куртку.
Меньше чем через десять минут он был в отеле, прямо попросил менеджера отеля назвать номер Лин И. Менеджер отеля знал, кем был Фэн Чу — сыном владелицы, то есть его будущим боссом, поэтому Фэн Чу без труда оказался у дверей номера Лин И.
Примерно через три минуты Лин И приоткрыл дверь:
— Здравствуйте, что случилось?
Лин И открыл дверь, на нем был только халат, он с недоумением произнес:
— Я только что звонил доктору Чжао, он сказал, что ты не собирался идти к ним домой. — сказал Фэн Чу. — Лин И, тебе нужно объяснить.
— Из-за Аннетт? Ты хотел погоняться за звездой?
Фэн Чу глубоко вдохнул, сдерживая ревность в сердце:
— Я говорил, что не запрещаю тебе быть фанатом. Аннетт нравится многим, многие мои друзья её поклонники, это нормально. Но твои глаза не видят, и тебе нужен кто-то рядом. Если подобное повторится, я разозлюсь на тебя.
Фэн Чу вдруг заметил, что внешние уголки глаз Лин И были красными, словно он плакал. Но Фэн Чу это казалось маловероятным, потому что по характеру Лин И не был плаксой. Он подумал, что, возможно, он только что спал, и это следы от трения глаз после пробуждения.
— Господин Фэн, откуда вы узнали мой номер? Мисс Лю сказала вам?
Фэн Чу проверил спальню и ванную комнату:
— Почему ты не позволил мне сопровождать тебя? Ты её встретил?
— Встретил. — сказал Лин И. — Я подарил ей букет гардений, ей понравилось.
— Лин И, почему она тебе нравится? Потому что она красивая?
— Она... она похожа на мою маму.
Фэн Чу помнил, что Лин И говорил, что он метис, и то, что он ассоциирует иностранку Аннетт с матерью, было вполне нормально, но воспринимать звезду как собственную мать звучало действительно невероятно:
— А есть мужчины-знаменитости, которые тебе нравятся?
Фэн Чу хотел поцеловать Лин И, но он только что пил, поэтому пошел в ванную принять душ.
То, что Аннетт была его матерью, знали немногие. Лин И не собирался никому рассказывать, он не хотел, чтобы Фэн Чу отвлекался из-за этого. Аннетт уедет, и всё пройдет как ветер, который пронесся, не оставив и следа.
Ему и так не было дано судьбой быть с родителями, никакой родственной привязанности.
Позже Фэн Чу вышел и увидел, что Лин И неожиданно заснул на диване. Он подхватил его на руки и отнес на кровать.
Он потрогал подушку — она оказалась мокрой.
Оказывается, Лин И тоже мог плакать. Фэн Чу всегда думал, что Лин И обладает большой стойкостью.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel