Глава 62 «Лишь небольшая порция удовольствия».
В конец
— В следующий раз не будь таким грубым.
Лин И было не очень удобно под ним:
— Господин Фэн, я пойду приму душ и лягу спать.
— Ночью спи со мной. После душа сразу возвращайся.
Фэн Чу со всеми остальными чувствовал себя как рыба в воде[1], но только с Лин И он испытывал чувство беспомощности и не знал, как с ним лучше обращаться. Характер у Лин И был очень сдержанный, он не проявлял ни гнева, ни радости, ведя себя как обычно, словно ничего не произошло.
[1] в оригинале идиома 游刃有余 yóu rèn yǒu yú - дословно - «лезвие движется, имея запас пространства», т.е. делать что-то с легкостью, мастерски. Эта идиома происходит из древнего китайского философского текста «Чжуан-цзы» (庄子). Там есть притча о мяснике, который разделывал тушу быка с невероятной легкостью и искусством. Его нож никогда не тупился, потому что он не рубил кости, а всегда попадал лезвием в промежутки между сухожилиями и суставами. Он описывал свой метод так: когда он смотрел на тушу, он видел не целое, а пустоты и промежутки, и его лезвие, толщиной с бабочкино крыло, всегда находило, где "есть пространство", чтобы двигаться.
Он не мог понять, сердится ли еще Лин И, и боялся, что стоит ему отпустить его, как Лин И снова убежит в другую спальню.
Фэн Чу внимательно взглянул на Лин И, отвёл его в ванную, наполнил ванну горячей водой, распаковал новую зубную щётку и положил рядом:
— Здесь нет твоей пижамы, сегодня ночью ты будешь спать в моей одежде.
Лин И быстро помылся и вышел. Пижамные штаны Фэн Чу были для него слишком велики - не подходили ни по талии, ни по длине, поэтому Лин И надел только его рубашку.
Поскольку одежда Фэн Чу была действительно очень большой, подол этой рубашки был как раз чуть выше колен Лин И.
Фэн Чу какое-то время смотрел на ноги Лин И. Лин И ничего не замечал, забрался в кровать, прильнул к Фэн Чу:
— Господин Фэн, спокойной ночи.
Фэн Чу прижал Лин И к своей груди:
— Не прикусил ли я твои язык до крови днём?
Фэн Чу нажал на подбородок Лин И:
Лин И, не понимая в чём дело, слегка раздвинул губы.
Из его рта ещё слабо веяло мятой. Его зубы были белоснежными, ровными и аккуратными, словно жемчужины. Фэн Чу запустил внутрь палец и подушечкой нащупал ранку на кончике языка Лин И, которая действительно всё ещё была на месте.
— Ещё болит? Помазать лекарством?
Лин И не любил наносить лекарство в полость рта, ему всегда казалось странным ощущать лекарство во рту.
Фэн Чу надавил на затылок Лин И, заставив его лечь на свою грудь, их тела соприкоснулись:
Лин И ткнул пальцем в кубики пресса Фэн Чу:
— Скажи мне, ты вообще меня любишь? Причина развода только в твоём отце?
Он никогда никому не признавался в любви. В юности он вообще не задумывался о любви, для него любовь была чем-то эфемерным.
Но после встречи с Фэн Чу всё изменилось. Каждая мелочь, которую Фэн Чу для него делал, осталась в его сердце. Если бы он сказал, что не любит, это было бы неправдой, сказать, что любит лишь чуть-чуть, — тоже невозможно.
Фэн Чу, наверное, был самым любимым человеком для Лин И.
— Господин Фэн, если мои глаза не смогут излечиться...
— Я полюбил тебя с первой встречи, моя любовь к тебе не связана с твоими глазами, — сказал Фэн Чу. — Если ты никогда не прозреешь, я буду заботиться о тебе всю жизнь.
— Если бы я встретил господина Фэна до того, как ослеп, было бы хорошо.
Фэн Чу потрепал его по волосам.
До того как ослепнуть, Лин И, скорее всего, был несовершеннолетним. Даже если бы они встретились, Фэн Чу ничего бы не мог с ним сделать.
Сейчас Лин И не мог представить облик Фэн Чу. Даже прикасаясь к его телу и лицу, зная, что Фэн Чу очень высокий, с широкими плечами, высоким носом и глубоко посаженными глазами, ему было трудно воссоздать конкретный образ.
В его сердце была невыразимая, необъяснимая грусть.
— Уже поздно. Ложись спать, а то завтра будешь разбитым.
— Доктор Чжао сказал, что вечерняя близость улучшит качество твоего сна. Хочешь попробовать?
Если бы Лин И был с кем-то другим, у него определённо не возникло бы ни малейшего желания, в этом плане он всегда был холоден. Но с Фэн Чу Лин И не испытывал отторжения к этому делу. Даже считал, что у Фэн Чу отличная фигура и он прекрасный человек.
Проблема была в том, что знания Лин И в этой области были не очень глубоки. В юности он уж точно не искал «как два мужчины занимаются сексом в постели». Вокруг него тогда вообще не было открытых гомосексуальных пар.
— Лучше не надо, — Лин И не хотел, чтобы Фэн Чу узнал о его недостаточной осведомлённости в этом вопросе. Он слегка кашлянул. — Господин Фэн, я вдруг почувствовал, что могу уснуть.
Фэн Чу по выражению лица Лин И сразу понял, о чём тот думает.
Он засунул руку под одежду Лин И.
На Лин И была только рубашка Фэн Чу, так как нижнее бельё Фэн Чу было слишком большого размера, и Лин И не стал его надевать.
Фэн Чу, не переставая шептать Лин И на ухо, давал ему прочувствовать всю суть происходящего.
Тело Лин И до этого касался только он сам. Для него тело было чем-то личным, интимным — чужие прикосновения были запретны, а уж тем более взгляды.
А теперь его тело держал в руках Фэн Чу.
Хотя Фэн Чу был его мужем, и между супругами подобная близость была вполне естественна. Однако Лин И никогда не видел облик Фэн Чу, и мысль о том, что его ласкает мужчина, чьё лицо он никогда не видел...
На следующее утро, когда они проснулись, на улице лежал толстый слой снега. Утро после снегопада было особенно тихим.
Пуговицы рубашки на Лин И были расстёгнуты, он бессильно лежал завернувшись в одеяло.
Фэн Чу достал одежду Лин И из сушилки и стал надевать на него одну вещь за другой.
Только сейчас Лин И постепенно пришёл в себя, он схватил Фэн Чу за запястье:
Фэн Чу смотрел на красные следы на шее Лин И:
— Как ты себя чувствуешь после вчерашнего?
Лин И опустил ресницы, под глазами легла небольшая тень:
Фэн Чу был значительно старше Лин И, и для него не составляло труда удовлетворить его в постели. Лин И же был в том юном возрасте, когда страсть особенно сильна, и стоило лишь его искусно направить, как он полностью отдавался наслаждению.
Но поскольку это был только первый раз, Фэн Чу не позволил Лин И вкусить слишком много, дав лишь небольшую порцию удовольствия.
Фэн Чу усадил Лин И себе на колени, нежно надел на него свитер и вдруг опустил голову и укусил его за ухо:
— Почему у тебя кожа такая белая?
— От природы, и мама, и папа светлокожие, — в детстве Лин И тоже переживал из-за светлой кожи, потому что это делало его похожим на девочку. Некоторые одноклассники смеялись над ним, и ему приходилось часто поколачивать их. — Если не загорать и есть много витамина C, тоже можно побелеть. Господин Фэн тоже хочет отбелить кожу?
— Нет, — Фэн Чу был вполне доволен своим смуглым цветом кожи и никогда не думал о том, чтобы побелеть. Разве что если бы Лин И любил красавчиков со светлой кожей, тогда он мог бы подумать.
Фэн Чу продолжил дразнить Лин И:
— У тебя везде такая светлая кожа, выглядит очень мило.
Лин И лишь спустя мгновение осознал скрытый смысл слов Фэн Чу.
Он хотел запротестовать и запретить Фэн Чу обсуждать такие вещи вне постели. Но к тому моменту, как он сообразил, прошло уже четыре-пять минут, и Фэн Чу уже надел на него всю одежду.
Лин И ничего не оставалось, кроме как спуститься вниз и позавтракать вместе с Фэн Чу.
Здесь не было ни домработницы, ни дворецкого, ни закусочных, ни круглосуточных магазинов. Заказ еды с доставкой занимал много времени, поэтому все три приёма пищи приходилось готовить самому Фэн Чу.
— Жди меня в столовой, не лезь сюда и не мешай.
Лин И тихо сидел и ждал в столовой.
Фэн Чу подогрел две чашки молока, поджарил тосты в тостере, и, так как пока не умел жарить яичницу, сварил несколько яиц. Разрезал их и положил в тосты, добавил салат и соус. Хотя это было не слишком изысканно, но вполне съедобно.
Лин И не был привередлив к еде, когда Фэн Чу принёс тарелку, он спросил, что на ней, и медленно взял тост, откусив кусочек.
— Когда поешь, я отвезу тебя домой.
— Какие у господина Фэна планы на сегодня?
— Нужно встретиться с несколькими друзьями.
Лин И не особо интересовался кругом общения Фэн Чу. Он знал только, что у того много близких друзей. Но кроме не слишком надёжного Чэнь Цяня, он почти ни с кем не сталкивался.
Лин И вошёл в гостиную. Тётя Сюй мыла пол и, увидев Лин И, специально подошла предупредить:
— Молодой господин, господин Лин с самого утра в ярости. Он дома и не в хорошем настроении.
— Тётя[2] Су и тётушка[3] тоже здесь?
[2] Аи 阿姨 āyí
[3] Гугу 姑姑 gūgu
— Нет, они уехали кататься на лыжах».
Лин И как раз собирался пройти в свою комнату, как в этот момент вышел Лин Хуа.
Тот сообщил, что сегодня в полдень состоится застолье, на которое приглашён молодой господин из семьи Чу, находящийся сейчас в городе С. Более того, на мероприятии также появится его двоюродный брат Фэн Чу.
В следующем году Группа Синьтин будет активно сотрудничать с городом С. Несколько компаний хотят воспользоваться возможностью наладить сотрудничество с Группой Синьтин. Стоит только наладить связи с семьёй Фэн, и в будущем не будет недостатка в возможностях.
Лин Хуа перекинул пиджак через руку, рассеянно взглянул на Лин И:
Сказав это, Лин Хуа уже собрался уходить, но ещё раз взглянул на Лин И.
Свитер Лин И был с невысоким воротом, и шея оставалась частично открытой. Лин Хуа заметил на шее сына красные следы.
Он был человеком опытным и с одного взгляда понял, отчего эти красные следы на шее Лин И.
Сейчас зима, не мог же вылететь комар и укусить Лин И за шею. Такие следы могут остаться только от засосов.
Лицо Лин Хуа мгновенно почернело:
— Лин И, с кем ты был прошлой ночью?
Лин И отступил на два шага назад:
Лин Хуа посмотрел на время: ему нужно было срочно уходить, на важные мероприятия нельзя опаздывать.
— Лин И, когда вернусь, нам нужно серьёзно поговорить. Сколько сил семья Лин вложила в тебя за эти годы! Если ты будешь общаться с какими-то сомнительными личностями, ты просто предашь все, данное тебе семьёй Лин.
— Какие силы? Какое воспитание? Папа, твои так называемые "силы" и "воспитание" — это лишь регулярная оплата незначительных для тебя расходов.
— Без этих "незначительных" расходов ты бы не дожил до сегодняшнего дня, — саркастически сказал Лин Хуа. — Я дал тебе больше, чем другие семьи дают своим детям.
— Верно, ты можешь дать многое, поэтому я лишился своего зрения, — сказал Лин И. — Папа, ты же знаешь, что это произошло не случайно.
— Сяо И, ты не можешь жить только прошлым. Это уже произошло. Всё, что ты можешь сделать, — это постепенно принять и отпустить. Эти два года я платил огромные суммы, чтобы ты жил в реабилитационном центре. Я больше, чем кто-либо, надеюсь, что твои глаза восстановятся.
— Если бы у меня был выбор, я бы предпочёл, чтобы двадцать лет назад мама не рожала меня. Тогда бы папе не пришлось тратить никаких "сил" на моё воспитание, и сейчас бы ему не пришлось злиться, вмешиваясь в мои дела, — Лин И усмехнулся. — Папа, вы с мамой родили меня, чтобы я страдал? Чтобы я ослеп, чтобы я не мог выбирать то, что мне нравится?
— Папа, ты ведь больше всего на свете любил маму?
— То, что было между мной и твоей матерью, осталось в прошлом. Если бы я её не любил, я не женился бы на ней.
— А когда я только родился… ты ведь тоже меня любил?
— Ты был моим первым ребёнком, конечно, я тебя любил.
— Если бы я умел говорить сразу после рождения, и если бы тогда я спросил тебя, смогу ли я, когда вырасту, быть с тем, кого люблю, папа бы согласился?
Он постепенно успокоился и тяжело похлопал Лин И по плечу:
— Если это тот телохранитель, я не соглашусь. Сяо И, такие приёмы на меня не действуют, ты не собьёшь меня с толку своими речами. Ты должен делать то, что правильно, а не то, что ты хочешь.
К тому же, ты слеп, разве в таком состоянии ты можешь разглядеть истинное лицо человека, с которым познакомился? Не говори мне, что ты умный, ты слишком молод, твоей мнимой прозорливости тут недостаточно. Разве нормальный человек может полюбить слепого? Нормальный человек может любить только твоё лицо и богатство твоей семьи. Ты вообще знаешь, насколько ты красив?
Лин Хуа посмотрел на тётю Сюй:
— Без моего согласия, вплоть до Нового года, старшему молодому господину нельзя выходить из дома. Все двери и окна в доме держать закрытыми.
Тётя Сюй опешила. Это же верхний этаж, даже если бы он захотел вылезти через окно, это было бы невозможно, малейшая ошибка — и смерть. Старший молодой господин слеп, так что и подавно не сможет.
— Сейчас я ухожу, Лин И, хорошенько обдумай мои слова. Если из-за того, что я не позволяю тебе быть с каким-то бедняком, ты, как в телесериалах, будешь искать смерти и изводить себя, то ты просто глуп. Ты и так уже потерпел неудачу, все вокруг смеются над тобой, и если ты не пойдёшь по пути, который я для тебя проложил, ты станешь ещё большим неудачником.
Сказав это, Лин Хуа вышел из дома.
Тётя Сюй не знала, что именно произошло, и осторожно посмотрела на Лин И.
На лице Лин И не было никаких эмоций. Что бы ни происходило, тётя Сюй никогда не видела, чтобы этот выдающийся красивый старший молодой господин проявлял чрезмерно открытые эмоции — ни явной радости, ни явной печали, казалось, их просто не существовало в нём.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel