Глава 07. «Она, казалось, не была такой прекрасной, как губы Лин И».

В конец

Зная, что Лин И слеп, Фэн Чу мог безнаказанно его разглядывать.

Лин И не знал, что за ним наблюдают. Даже если бы узнал, возможно, не прореагировал бы.

Фэн Чу проводил его обратно в комнату.

Когда они заходили, две медсестры выносили вещи Лю Тая:

— Отправить всё это домой господину Лю?

— Отправь всё. Господин Лю — человек, не признающий уступок. Ты же снял видео перед тем, как зайти в его комнату? – спросила другая медсестра. – Надеюсь, он не обвинит нас в краже.

Обе медсестры не знали Фэн Чу, но Лин И они узнали сразу. Увидев его, они вежливо поздоровались:

— Добрый день, господин Лин.

Лин И спросил:

— Кто-то съезжает?

Одна из медсестер знала, что Лю Тай любил придираться к Лин И.

Из всех постояльцев медперсонал больше всего не любил высокомерного Лю Тая. Обычно им приходилось терпеть от него много грубости и высокомерия. Теперь же, услышав, что Лю Тая выгнали, они в душе ликовали:

— Поздравляем, господин Лин, уезжает именно Лю Тай.

Лин И кивнул, после чего последовал за Фэн Чу в лифт.

Пространство лифта было тесным, и Фэн Чу уловил едва заметный, неуловимый аромат, исходящий от Лин И.

Этот реабилитационный центр был дорогим, и сервис здесь, естественно, был намного лучше, чем в других местах. Все средства для ухода были дорогими, их трудно найти в продаже. Ароматы в шкафу и запах стирального порошка были с горьковатыми нотами флердоранжа[1] и белого чая. Вероятно, шампунь и гель для душа были такими же. Неизвестно, выбрала ли медсестра Дэн для Лин И эти средства, или он сам захотел именно этот аромат, но этот запах очень подходил Лин И.

Фэн Чу не верил, что Лин И по-настоящему оптимистичен. Он потерял зрение всего год назад, и даже очень сильному человеку было бы трудно оправиться за такой короткий срок.

Тем более, что Лин И ослеп, только-только став совершеннолетним, сейчас ему всего девятнадцать.

Цветущая юность – самое прекрасное время в жизни, и любой, кто пережил такой удар, с трудом может принять его спокойно.

Но Лин И не выглядел ни капли подавленным. Он не был просто "ухоженным", а казался настоящим кристаллом — чистым, светлым и хрупким.

Именно эта чистота вызывала сочувствие и желание защитить его.

— У тебя были какие-то конфликты с тем господином Лю?

Лин И беспомощно покачал головой:

— Он говорит, что я назвал его уродливым. Но я ведь слеп. Если бы он не заговорил, я бы даже не знал о его присутствии, так откуда же мне знать, уродлив он или нет?

Лю Тай был мелочным и обладал завышенной самооценкой. Достичь своего нынешнего положения ему было непросто, и, оказавшись наверху, он возомнил себя непревзойденным, считая, что все должны его превозносить. В глазах богатых и красивых девушек он был всего лишь жабой, мечтающей о лебедином мясе[2]; сколько бы денег у него ни было и как бы высоко он ни поднялся, он не мог сравниться с молодыми, красивыми и совершенно не пошлыми парнями. Уязвлённый в своей гордыне, Лю Тай вымещал свою злость на Лин И.

Если бы не солидный финансовый фонд реабилитационного центра, в который, как говорят, вложились деньги семьи Фэн, Лю Тай не ограничился бы словесными оскорблениями Лин И.

Фэн Чу открыл дверь в комнату Лин И.

— Какой чай хочешь? – Фэн Чу вскипятил воду в чайнике. – В холодильнике есть розовый. Как насчет чая из роз и женьшеня?

— Хорошо.

Пока вода закипала, Фэн Чу положил в прозрачную чашку розы, женьшень и финики красного дерева[3].

Он осмотрел чайные принадлежности.

Хотя они были изящными, но не уникальными – у других постояльцев были такие же.

В глазах Фэн Чу Лин И был уникальным и заслуживал совершенно других вещей.

Лин И на ощупь подошел к дивану и сел на него.

Когда чай остыл, Фэн Чу подал его Лин И.

— Спасибо, — Лин И взял чашку, чтобы отпить.

Фэн Чу наполнил чашку доверху. Обычно Лин И наливал только до половины, поэтому, поднимая чашку, он не рассчитал силу и чашка выскользнула у него из рук.

Фэн Чу успел среагировать и быстро схватил Лин И за запястье.

Но мгновения не хватило. Из-за движения Фэн Чу чай пролился не на Лин И, а на самого Фэн Чу, промочив перед рубашки.

Фэн Чу был в отличной форме. Мокрая рубашка от-кутюр плотно облегала его торс, обрисовывая рельефные мышцы груди и пресса, куда более мощные, чем у обычного человека.

Лин И понял, что чай пролился. Он поставил чашку на стол:

— Простите, господин Фэн, вы не обожглись?

Он инстинктивно потянулся вперед и одной рукой коснулся широкого плеча Фэн Чу:

— Господин Фэн?

Выражение лица Фэн Чу изменилось.

Рука, лежащая на его плече, казалось, не прилагала особых усилий, но он не мог ее оттолкнуть.

Лин И наконец дотронулся до промокшей груди. Мышцы здесь были невероятно твердыми и очень горячими:

— Всё промокло. Извините. Сходите сейчас в ванную, вытритесь. В спальне есть моя одежда, посмотрите, подойдет ли вам что-нибудь.

Фэн Чу взглянул на Лин И.

Выражение лица Лин И было искренне растерянным и слегка печальным, казалось, он совершенно не ожидал, что такое произойдет.

Хотя это Лин И совершил оплошность, на мгновение Фэн Чу почувствовал, будто это он совершает преступление.

— Ничего страшного, я схожу в ванную и вытрусь, – голос Фэн Чу звучал слегка хрипло. — Это пустяк, ничего страшного, не беспокойтесь.

Фэн Чу пошел в ванную комнату Лин И.

Он взял полотенце и промокнул им рубашку, но, конечно, высушить ее так было невозможно. К счастью, промокла только рубашка. Он снял ее и бросил в сушильную машину.

Примерно через полчаса она должна была высохнуть.

Одежда Лин И аккуратно лежала в шкафу, сложенная медперсоналом. Там была одежда всех цветов, в основном для весны и лета. Лин И был очень изящным, с белой кожей и длинными ногами, ему шла одежда любого цвета.

Но Фэн Чу не мог носить вещи Лин И.

Смешно: его рост 192 см, крепкие мышц, кожа покрытая загаром, а Лин И – 175 см, худощавого телосложения. Если бы Фэн Чу надел его одежду, он бы её просто порвал.

А если бы любимая одежда Лин И порвалась, не заплакал ли он от досады?

Фэн Чу видел, как Лин И улыбается, но никогда не видел его плачущим.

Он и так вызывал сочувствие, но, возможно, если бы он заплакал, это произвело бы ещё более душераздирающее впечатление.

Впрочем, Лин И мог бы носить одежду Фэн Чу. Например, рубашка Фэн Чу вполне подошла бы Лин И в качестве пижамы.

Фэн Чу осмотрел спальню и ванную Лин И. Сегодня в спальне преобладали бежевые тона, постельное белье было однотонным, всё было безупречно убрано медперсоналом.

В ванной было очень мало вещей: гель для душа и шампунь действительно были те, что предоставлял центр. Кроме того, там стоял тюбик очищающего средства в чисто белой упаковке и флакон увлажняющего лосьона, тоже в чисто белой упаковке.

Солнцезащитного крема не было.

Фэн Чу вышел:

— Лин И, я воспользовался твоей сушилкой.

Лин И кивнул:

— Хорошо.

Фэн Чу подал ему еще одну чашку чая с розами, женьшенем и финиками. Аромат роз, легкая горечь женьшеня и сладковатый запах фиников смешались. На вкус чай был слегка сладковатым.

Бледные губы Лин И, смоченные жидкостью, стали еще более влажными. Теплая жидкость заставила его белоснежное лицо медленно порозоветь, а губы постепенно покраснели, невольно напомнив Фэн Чу розы, увивавшие стены его виллы.

Если бы лепестки были покрыты росой, они, вероятно, были бы похожи по цвету на губы Лин И в этот момент.

Когда Лин И протягивал Фэн Чу пустую чашку, он случайно коснулся его руки.

На Фэн Чу сейчас не было рубашки – надеть было просто нечего.

Лин И удивился:

— Господин Фэн, вы без рубашки?

Фэн Чу подумал, что Лин И заподозрил у него недобрые намерения. В конце концов, Лин И был слишком красив, и присутствие в его комнате взрослого рослого мужчины без рубашки выглядело крайне неприлично. Он сказал:

— Твоя одежда мне не подходит.

Лин И протянул ему тонкий плед, лежавший рядом:

— Стало холодно, накиньте плед, а то простудитесь. Извините, сегодня я был очень неосторожен.

Оказывается, он беспокоился о нём.

Фэн Чу не боялся холода – он мылся холодной водой зимой и не простужался. Сейчас на Лин И был теплый свитер, а на Фэн Чу – лишь тонкая рубашка.

Лин И не видел и мог судить только по себе – он сам боялся холода:

— Отопление еще не включили, можно включить кондиционер.

— Не надо, мне не холодно, – Фэн Чу смотрел на лицо Лин И. Оно поражало с первого взгляда, он думал, что привыкнет, но Лин И казался всё красивее с каждым разом, даже превосходя первое впечатление. — Еще минут десять-пятнадцать – и рубашка высохнет.

Лин И сказал:

— Господин Фэн, вы высокого роста? Я люблю свободную одежду, возможно, вам что-то подойдет. Несколько вещей даже с бирками, совершенно новые.

Фэн Чу усмехнулся уголком губ:

— Я метр девяносто два.

Большинство мужчин ростом выше 185 см так и норовят указать свой рост на лбу. Раньше Фэн Чу не придавал этому значения, ведь рост для него был лишь приятным дополнением, разве что в баскетболе играть было проще.

Но сейчас в этом был какой-то особый смысл.

Лин И с легкой завистью произнес:

— Такой высокий... Моя одежда вам действительно не подойдет.

Закончилось время, заданное на сушилке, она издала звук «бип-бип». Фэн Чу достал свою рубашку.

Дорогая рубашка от-кутюр была измята до неузнаваемости. Фэн Чу никогда в жизни не надевал такую мятою рубашку. Он не увидел утюга, да и, даже если бы увидел, не стал бы тратить время на глажку.

Фэн Чу надел свою рубашку.

Лин И понял, что Фэн Чу собирается уходить.

Он предположил, что Фэн Чу, наверное, работает медбратом на неполную ставку, возможно, у него есть и другая работа.

Когда Фэн Чу вернулся домой, уже вечерело. Ажурные кованые ворота медленно открылись, скромный черный люксовое авто въехало внутрь и остановилось на изумрудном газоне. Рядом прозрачные струи фонтана меняли свои формы.

Он редко возвращался так рано. Фэн Чу обычно был очень занят, проводя в этом особняке меньше половины месяца. В огромном доме, помимо охраны, прислуги и дворецкого, на самом деле больше никого не было.

Дворецкий, увидев мятою рубашку на Фэн Чу, не поверил своим глазам – Фэн Чу всегда одевался безупречно аккуратно.

Он подошел:

— Господин Фэн, вы, наверное, хотите принять душ и переодеться?

Фэн Чу рассеянно ответил:

— Я пройдусь немного по саду.

Была уже осень. Кроме вечнозеленых деревьев, другие лиственные начинали сбрасывать листву.

В саду росла даже хурма, усыпанная плодами, и виноградник. Красно-оранжевые плоды хурмы висели на ветках, а тяжелые гроздья винограда, тёмно-фиолетовые, как нефрит, свисали с крепких лоз, выглядя сочными и соблазнительными, источая освежающий сладкий аромат.

Но Фэн Чу сорвал розу, росшую на стене.

В этом месяце она должна была цвести последний раз. День ото дня становилось холоднее, и цветы увядали.

Она, казалось, не была такой прекрасной, как губы Лин И.

⋘ Предыдущая глава

✦✦✦ Оглавление ✦✦✦

Следующая глава ⋙

В начало

Перевод: Korean Ginseng

(･ω<)☆

Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу

☆(>ᴗ•)

Телеграмм: korean_ginseng_novel

Читайте новые главы ➨ Активные переводы

А пока ждёте, то читайте ➨ Законченные переводы